Не смотри на меня так, умоляю!
Я задыхаюсь от взгляда твоих глаз
И сердце бьётся реже, через раз.
Что делать мне с этим? Не знаю…
Почему не смотришь ты на меня?
От чего мне так больно становится?
То снишься мне, то вовсе бессонница,
Жаль, что «нас» нет в голове у тебя…
Слышишь?! Внимание на меня обрати!
Я хочу, чтобы время ты мне уделил,
Хочу, чтобы вновь всё со мной поделил…
Всё в прошлом… Прощай и прости!
(От автора фанфика)
***
— В смысле?! Как не будет съёмок? — возмутился Арсений, с призрением смотря на Волю.
— А вот так! — отозвался ведущий. — Матвиенко ногу потянул и простудился сильно, а без него сам понимаешь, некому хачиков и бабулек играть. — Паша улыбнулся. — Вы это, поезжайте к себе домой, а ещё лучше…
— В смысле
к себе домой? Что ты имеешь в виду? — внезапно встрял Шаст, недоверчиво взглянув на ведущего.
— Я имею в виду каждый к себе домой. А ты что подумал? — Воля одарил Антона ухмылкой, и тот немного поколебался на месте. А ведь действительно, что это он вдруг?
— Я…я...я
меня в пидорки записали просто так и подумал! — живо оправдался Шастун и тут же замолчал.
— Ну-ну, — опять та же ухмылка, — так о чём это я? Ах, да! — громко произнёс Паша и вспомнив свои последние слова продолжил. — А ещё лучше по пути загляните к Серому. Мало ли, что с ним там…
— Хорошо Паш! — резво выкрикнул Арс, затем тут же развернулся и толкнул Антона в плечо подав знак «иди уже, дебил…» — Ребята попрощались с ведущим, со всей съёмочной площадкой, которая тоже собиралась идти домой, узнав о внезапной травме Сергея, и вышли из здания «ГлавКино».
Они вновь молчали. Всё время. Антон спокойно вёл машину, не издавая ни звука, даже не дёргаясь на месте, но лишь изредка поворачивался направо, чтобы посмотреть в зеркало сбоку от машины. Арсений тоже вёл себя достаточно тихо: он то смотрел в окно справа, то на дорогу, то залипал на минуту-две в телефон — это парящая в воздухе тишина сильно, мягко говоря, раздражала. Такая напряжённая атмосфера не могла длиться долго, друзья сами это прекрасно понимали и первым на компромисс пошёл Попов: он вновь, как и вчера, включил магнитолу.
—
Другая реальность, другая высота.
Под небом хрустальным ты и я!
В запутанных мыслях идиоты три дня!
Инопланетяне — ты и я!
«Ой ещё какие идиоты! И да, с ним совсем другая реальность…» — прокрутилось в голове у Шаста, а вслух парень произнёс другое:
— Господи… — Антон впервые за последний час выдавил из себя улыбку. — Сколько лет этой песне?
— Понятия не имею… — пробормотал Арс и переключил радио на другую волну.
—
Знаешь ли ты? Вдоль ночных дорог,
Шла босиком, не жалея ног…
— Боже!!! — Антон засмеялся. — МАКСИМомания что ли?
— Видимо…
—
О Боже, мама, мама, я схожа с ума,
Её улыбка, мама, кругом голова…
О Боже, мама, мама, пьяный без вина.
Её улыбка мама, самая-самая! — пел Егор Крид по радио, но так сильно Шастун хотел исковеркать песню изменением местоимения
её на
его, что начал реально петь в слух.
— О Боже, мама, мама, я схожа с ума,
Его улыбка, мама, кругом голова…
О Боже, мама, мама, пьяный без вина.
Его улыбка мама, самая-самая… — и тут он запнулся, заметив на себе пристальное внимание двух глаз напротив.
— Чё ты щас спел? — спросил Арс не сводя глаз с коллеги.
А вот сейчас Антон был готов провалиться сквозь Землю. Ему стало стыдно и очень неловко. Дебил мать-перемать. Парень просто молча уставился на дорогу, не зная, что ответить, но сверлящий взгляд друга не даёт ему покоя.
— Эм…ну…это…просто так в общем… — пытался оправдаться Шастун, но получилось не очень убедительно.
— Да? А, ну ладно. — вполне серьёзно произнёс Арсений и уткнулся в телефон. Что? Он поверил? Вот это нифигасе… — Кстати, Шаст. Что это на тебя нашло на съёмочной площадке? Что это за «в смысле
к себе домой»? Что ты там подумал?
— Неважно… — произнёс Антон и продолжил вести машину, очень «внимательно» следя за дорогой.
— РАССКАЗЫВАЙ! — неожиданно крикнул Арс, что Антон аж подпрыгнул на месте.
Что ему рассказать? То, что неровно дышит к нему? Что его шипперят с Арсом? Что рисунки рисуют про них? Что вся голова Антона забита Арсением? Нет уж… Это слишком…
«Пожалуй расскажу только про рисунок» — подумал Антон, и глубоко вздохнув, начал рассказывать про творчество той маленькой девочки. Казалось бы, что Арс слушает коллегу и злится на девчульку, но это видимо только так казалось, потому что брюнет в любом случае мог сделать серьёзное лицо.
