Последствия одного события

Никогда не знаешь, где тебя подстерегает опасность или как скоро закончится счастливая полоса в жизни. Обретая своё счастье рядом с Эдвардом в Форксе, я была уверена, что любую неприятность или беду смогу преодолеть с высоко поднятой головой, если рядом будет любимый. Что ничто не сможет сломить меня после пережитого. Чтобы ни случилось, ко всему буду готовой… Как показала практика, нельзя подготовится к чрезвычайным ситуациям или к несчастным случаям, связанных с работой Эдварда. Даже зная все прелести жизни семьи пожарного-спасателя, я думала, что меня минует тот день, когда я с тревогой буду ждать возвращения любимого с работы. Я, правда, надеялась, что не познаю той ужасающей боли и обреченности, что чувствуешь, не зная выживет ли твоя половинка… Мой переезд в родной город состоялся буквально неделю назад, ровно за семь дней до моего дня рождения. Вот уже неделю как я безгранично счастлива, просыпаясь каждое утро в объятиях любимых рук. За исключением тех дней, когда Эдвард на дежурстве. Я никогда особо не любила свой день рождения, но праздновала его из-за настойчивости Элис. В этом году был первый раз, когда я лично захотела устроить праздник, потому что в отличие от других праздников на этом будут присутствовать все дорогие мне люди. Сначала была мысль отметить его дома, заодно отпраздновать новоселье, но Джессика убедила меня в том, что бар более удобное место для проведения праздника. К тому же, после того как она наняла Милу, Рика и Саванну, дела в баре пошли ещё лучше, а у сестры ны было необходимости торчать там постоянно. До сих пор удивляюсь, как эта троица друзей, заблудших в наш город из Бостона, смогла так быстро очаровать всех нас. Возможно, потому что наши судьбы были схожи? Все трое потеряли своих родителей в раннем возрасте. Они выросли в одном детдоме, а после окончания школы только Рик получил образование в колледже, но из-за отсутствия возможностей они не смогли добиться многого. Мила — превосходный начинающий повар, но из-за отсутствия стажа её нигде не хотели принимать на работу. То же было и с Саванной, которая за рекордно короткое время освоила навыки бармена, и теперь с удовольствием занимает моё место за стойкой. Что же касается Рика, вернее Аларика, с ним дела отстояли иначе. Если у девушек вообще не было родных, то от парня отказался родной отец когда мальчонке было семь. После смерти матери он оказался в системе. После совершеннолетия и ухода из детдома, Рик даже не искал связи с отцом, а стал всего добиваться сам. По словам девушек, отец парня был не бедным малым и при желании мог помочь сыну стать на ноги, но не стал этого делать. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ребята с ранних лет держались друг за друга, а когда пришло время — решили вместе покинуть родной город. Так они оказались в Форксе. Впервые познакомившись с этой троицей, не полюбить их невозможно. Несмотря на все тягости судьбы, что они вынесли — сердца ребят были светлыми, чистыми и любящими. Их не омрачили невзгоды, а наоборот — закалили. Они знают цену дружбе, преданности и благодарности. Я не очень удивилась, когда все трое привязались к нашей компании. Аларик нашёл себе старших товарищей в лице Эммета, Джаспера, Майка и Эдварда. А девчонки стали нашими младшими подругами. Несмотря на разницу в возрасте всего в четыре года, мне хотелось оберегать их как родных сестёр. Возможно из-за того, что сама готовилась стать матерью. Знаете, я как никогда рада, что моя жизнь после возвращения в Форкс стала лучше. Итак, поддавшись убеждениям сестры и Розали, я согласилась отметить день рождения в нашем семейном баре. Я знала, что девчонки сами организуют это празднество, особенно под руководством моей неугомонной Элис, которая вот уже несколько дней гостит у Джаспера. Интересно, когда эта парочка уже съедется и не будет мучать друг друга? Мое утро началось с одиночества в постели из-за отсутствия Эдварда, который ушёл на работу ещё в восемь. Из-за беременности я стала жадной до сна и каждую свободную минуту проводила головой на подушке. Нашей малышке была двадцать одна неделя. Половина срока, а я уже была круглой и неповоротливой, что до невозможности раздражало. Я привыкла со всем справляться сама, мне было непривычно надеяться на чью-то помощь. Эдвард тихо посмеивался над моими попытками делать что-то самостоятельно, но когда у меня ничего не получалось, и я начинала ворчать — он молча помогал и постоянно говорил одну фразу: «Хоть ты и кругленькая, но всё равно самая любимая». После этих слов все мои негативные эмоции как рукой снимало, и я радовалась тому, что могу носить нашего ребёнка под сердцем. С того момента, как мы въехали в наш новый дом, вопреки желанию старших Калленов, которые хотели, чтобы мы проживали с ними, отношения с Эдвардом стали ещё крепче, если такое возможно. Мы уже не были просто парой, ожидающей рождения малыша. Мы стали семьей, мужем и женой, состоящими в гражданском браке. Конечно, я мечтала, чтобы мы официально узаконили отношения, но они развиваются слишком быстро и я опасалась, чтобы как скоро они вспыхнули, так стремительно и не затухли. Я даже намеков не делала Эдварду о своем желании носить его фамилию или узакониться. Чего не скажешь о Эммете и Джессике. Брат и сестра почти при каждом нашем совместном времяпровождении поднимали данную тему. Я видела, что любимому неудобно её обсуждать, поэтому постоянно давала отпор родным сама, говоря: «Наше время ещё не настало». Мне хочется, чтобы Каллен сам пришел к мысли и сделал предложение, а не под чьим-то напором и давлением. Честно признаться, я надеялась, что подобное любимый может провернуть на моём дне рождении, поэтому с нетерпением ждала этого дня. Тем более я знала, что он подготовил для меня какой-то сюрприз. Первая половина дня прошла в уборке дома и стирке вещей. С момента беременности и приобретения дома, меня не покидало желание прибираться и наводить порядок, причем постоянно. Сестра сказала, что это «инстинкт гнездования» и это свойственно на последнем триместре беременности, но меня почему-то он настиг сейчас. А может ещё потому что мне нечем было заняться? Работы в баре для меня больше не было, присланные работы Джеймсом я закончила просматривать ещё два дня назад, и чем увлечь себя сейчас — не знала. Позвонив Эдварду и проговорив с ним минут пятнадцать, я осталась довольна, услышав любимый голос. По настоянию Брендон, которая решила сама создать детскую для своей крестницы, я присела на диван и стала просматривать некоторые варианты комнат, а именно кроватки, шкафы комоды и другие предметы. Я не заметила, как уснула. Словно сквозь толщу воды я услышала посторонний надоедающий звук. Медленно открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Гостиная была погружена в темноту. Наощупь найдя выключатель торшера, я его включила. Тусклый желтый свет залил небольшое пространство комнаты. Скинув с себя остатки сна, я отыскала источник противного жужжания, им оказался мой мобильный. На дисплее высветилось фото Розали, и я поспешила ответить на звонок. — Привет, любимая блондинка, — хриплым ото сна голосом проговорила я. — Ты, когда приезжаешь? Будущая миссис Свон составляла своему отцу компанию в командировке в Германию, на выставку новинок автопрома. Не в моих силах понять тягу Роуз к автомобилям, их модернизации и починке. Знаю, что Эммету не всегда нравились подобные отлучки любимой, поэтому они приняли решение, что эта поезда должна стать последней. Дальше только вдвоём, но, учитывая постоянную занятость брата, сомневаюсь, что подобная возможность когда-нибудь выпадет. — Привет ещё одна будущая мамашка, — поддела подруга. — Только что разговаривала с Джесс и давала отчет, что уже возвращаюсь в Форкс. — Эммет будет счастлив, — произнесла, представляя радостное лицо брата. — Надеюсь, — вздохнула Розали. — Джессика сказала, что он на смене. Ты не разговаривала с ним? — поинтересовалась она. — Нет, не довелось, но Эдвард сказал, что у них сегодня всё тихо и спокойно. Я прямо-таки удивилась. — Вот-вот, только мне как-то не спокойно, Беллз, — призналась Розали, я насторожилась. — Мне сегодня сон плохой приснился, но ты же знаешь, я не верю во всю эту ерунду. — Тогда, в чем дело? — впервые слышала тревогу в голосе названной сестры. Невольно и сама заволновалась. — Помнишь, неоднократно Рене говорила, что в преддверии чего-то плохого, она чувствовала, что что-то должно случиться? — Мама часто говорила о своих предчувствиях и, знаешь, всегда была права, — согласилась я. Вспоминая о родителях, я улыбнулась. — Белла, я не хочу тебя пугать, — Розали сделала паузу, — но мне целый день не спокойно. Еще и Эммет последние полчаса на звонки не отвечает, я не знаю, что и думать. — Ты Джесс говорила об этом? — Да, милая, и если бы у меня был другой вариант, я бы не стала вас беспокоить. Ведь здоровье ваших малышей превыше всего. Волнение Розали передалось и мне, а еще меня насторожило то, что я услышала её всхлип. Розали Хейл никогда не плакала без причины. — Джесс не может дозвониться до Майка, Джаспер тоже не отвечает, — произнесла подруга, а у меня внутри затрезвонил тревожный звоночек. Мне стало жизненно необходимо позвонить Эдварду. — Розали, будь на линии, я сейчас наберу Каллена с домашнего. Я потянулась за стационарным телефоном, когда во входную дверь постучали. Замерев на миг, я поднялась и направилась узнать о визитере. — Минутку, Роуз, ко мне кто-то пришёл. Я вышла из гостиной и подошла к двери. Включив свет на крыльце, я посмотрела в глазок и, увидев знакомое лицо, поспешила открыть дверь. — Майк, — удивилась я, увидев зятя, — ты, что здесь делаешь? — Белла, — выдохнул он, и только теперь я заметила каким грустным, сожалеющим взглядом он глядел на меня. Майк был весь взъерошен, его лицо в некоторых местах было покрыто сажей. Верхняя куртка отсутствовала. Он стоял передо мной, словно только что сбежал с пожара. Неприятный холодок пробежал по спине, и я обратила внимание на авто за его спиной. Это была машина шефа. Почему он на ней? Словно услышав мой мысленный вопрос, зять ответил: — Милая, тебе нужно проехать со мной, — парень сглотнул, и беспомощно посмотрел на меня. — Парни в больнице. Сделав шаг назад, я покачнулась и чуть не упала, но Майк вовремя меня обнял. — Что? — прошептала, не желая осознавать услышанное. — Что с ними? — сдерживая крик, потребовала ответа. — Белла, Белла, что происходит? — слышала голос Розали из мобильного, но ответить не могла. — Черт возьми, Свон! Не молчи, — закричала подруга. Не видя ничего перед собой, я наощупь вошла в дом и взяла свою сумку. Голова отказывалась соображать, мозг твердил лишь одно: «Мои любимые мужчины в больнице! Эдвард ранен!» Почувствовав хватку на плечах, я вынырнула из своих мыслей и увидела обеспокоенное лицо Майка. Он потянулся и забрал из моих рук телефон, что-то сказав Розали, он сбросил вызов и спрятал мобильный к себе в карман. В молчании, он усадил меня на пассажирское сиденье, а сам быстро занял место водителя. — Позвони Джесс, она волнуется, — приходя в себя на миг, произнесла я. — Черт, — прорычал Майк, — не возражаешь? — он достал мой мобильный, и я покачала головой. Он тут же набрал мою сестру. — Нет, любимая это я, — облегченно произнес зять. — Со мной все хорошо. Да и с ней тоже. Родная, не плачь, все образуется, — Майк замолчал, слушая жену на той стороне. — Нет, родная, я ничего не знаю. Да, сразу поехал за ней. Да, едем в больницу. Майк повернул голову и окинул меня тревожным взглядом. — Не знаю, Джессика, она в шоке, — видимо обо мне. — Розали знает, но она еще в Лос-Анджелесе. Сказала, что вылетит первым рейсом. Джесс, любимая, я перезвоню. Зять припарковался на стоянке больницы и помог мне выбраться из машины. — Они живы? — всхлипнула я, вытирая текущие по щекам слезы. — Майк, они в порядке? Взглянув на мужчину и увидев в его глазах сомнения, я замерла. — Майк… — проскулила, мысленно вознося молитву Богу о благополучии любимого мужчины, брата и друга. — Я не знаю, Беллз, — честно произнес он, крепко прижимая меня к себе. — Когда я уезжал за тобой, Эммет и Джаспер приходили в себя. — А Эдвард? — Майк на миг отвел взгляд, но я стукнула его по груди, и он снова посмотрел на меня. — Что с Эдвардом, Майк? — Не знаю… Его увезли в реанимацию… — мои ноги подкосились, и я осела в его руках. — Белла, возьми себя в руки, — он немного встряхнул меня за плечи. — Ты стойкая и нужна им всем. Всем нам. — Идем, — крепко сжал мои ладони, Майк повёл меня за собой. Едва мы вошли к стеклянные двери, как окунулись в водоворот быстро проносящихся людей. Зять повёл меня в направлении, где по его мнению находились Джаспер и Эммет. Парней мы застали в палате в кислородных масках. Две медсестры хлопотали возле них, постоянно что-то поправляя. Было жутко видеть сильных парней измученными и на койке. Насколько я поняла, они отказались переодеваться в больничные рубашки, и по-прежнему находились в рабочей одежде. Замерев на пороге, я не могла сдвинуться с места, чтобы обнять родных людей, и осознать, что они живы. Джаспер увидел меня первым и, оттянув от лица маску, вымучено улыбнулся: — Крошка, — протянул он и сильно закашлялся, медсестра тут же прижала кислородную маску к его лицу. Эммет грустно посмотрел на меня красными глазами. — Братик, — всхлипнула я, бросаясь к нему. Боясь причинить боль, я несмело обняла его, и он ответил тем же, усилив хватку вокруг меня. — Малая, тебе не нужно было приезжать, — произнёс он, сняв маску и осуждающе глядя на Майка. — Лучше бы я была в неведении, да? — зло сказала я, выбираясь из его рук. — Я знала, что однажды мне придется навещать вас здесь, но надеялась, что подобное наступит не скоро. Где Эдвард? — Беллз, сестренка, — с сожалением начал говорит брат, и слезы заполнили его глаза. — Нет, пожалуйста, скажи, что он живой, — умоляла я Эммета, но он лишь пожал плечами. — Боже, нет. Голова закружилась, но я все-таки отстранилась от брата, желая знать, что же случилось с моим любимым. Я отказывалась даже думать о том, что он погиб исполняя свой долг. Он не мог оставить меня с не рождённой малышкой на произвол судьбы. Эдвард так не поступил бы. Он обещал быть осторожным. Качая головой и видя боль в глазах брата и Джаспера, я спиной отступала к выходу, пока не наткнулась на Майка. — Мне нужно знать, что с ним, — оттолкнув зятя с пути, я понеслась к стойке медсестер, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию. Сложно представить, какой вид я являла собой. В домашнем спортивном костюме, беременная, взъерошенная и с безумно горящими глазами. Подлетев к посту, я положила трясущиеся руки на стойку, привлекая внимание работающей за компьютером женщины. — Что… — прокашлялась, так как горло перехватило. — Что с Эдвардом? Где Эдвард Каллен? — Девушка, вы в порядке? — забота старшей медсестры сейчас волновало меня меньше всего. — Вы хорошо себя чувствуете? Вы побледнели. — Вы меня слышите? — повысив голос, я вытерла бегущие по щекам слёзы. — Что с моим мужем? Мне сказали он в реанимации! Видя мою непреклонность, женщина посмотрела в планшет, а потом перевела взгляд на меня. От одного сочувствующего взгляда меня стало трясти так, что всё тело плясало чечётку. Не ухватись я руками за стойку, приземлилась бы на задницу. — Мне очень жаль, миссис Каллен, но ваш муж в тяжелом состоянии. — Что? — выдохнула я, отказываясь верить в услышанное. Нет, этого не может произойти с нами. Только не сейчас, когда мы безгранично счастливы. Почему мир несправедлив к нам? Неужели мы не заслужили своё право на «вместе и навсегда»? Почему? Прежде чем я смогла вымолвить хоть слово, моя голова закружилась и я почувствовала, как сознание стремительно ускользнуло из тела. Темнота, окружавшая меня, медленно стала рассеиваться, уступая месту яркому свету. Мне не хотелось возвращаться в мир, в котором не будет любимого, и лишь мысль о малышке перебороло эгоистичное желание последовать за сердцем. Я не могла представить жизни без зеленых глаз Каллена, без его кривоватой улыбки, нежных слов и тёплых объятий. Слова «критическое состояние» прозвучали как приговор для меня, и хоть разум понимал, что любимый ещё жив и борется за жизнь — сердце впервые не хотело надеяться на лучшее. Тихий шепот привлек моё внимание, и я сосредоточилась на нём. — Я не знаю, как быть, Карлайл, — всхлипнула Эсми. — Эти девочки станут единственной связью с нашим мальчиком, если он не справится. Если бы было в моих силах, я бы поменялась с ним местами. Они только начали новую страницу жизни. — Любимая, не теряй надежду раньше времени, — устало произнёс Карлайл, наверняка, обнимая жену. — Он сильный, его организм борется. Конечно, понадобится время, но он выкарабкается. Обязательно, вот увидишь. Мы ещё на их свадьбе гулять будем, — вымученный смешок. — Ты прав, нельзя раскисать, — согласилась мама-Каллен. — Вот и чудно, — промолвил Карлайл, беря меня за руку, чтобы пощупать пульс. Лениво и нехотя я открыла глаза, и сразу же столкнулась взглядом с Карлайлом. Он улыбнулся, и прижался губами к моему лбу. — Ты как себя чувствуешь? — спросил он, отстраняясь. — Белла, дочка, ты испугала нас, — со слезами на глаза Эсми погладила меня по щеке — Где он? — прохрипела я, пытаясь сдержать новый поток слез. — Как Эдвард? Родители Каллен переглянулись между собой. Эсми стянула в себя воздух, словно старалась удержаться от нового всхлипа, а Карлайл отвел взгляд. — Карлайл, пожалуйста, скажи мне, что с ним? — Тебе нельзя нервничать, подумай о малышке. — Пожалуйста, — проскулила, умоляя. — Он жив, но в тяжелом состоянии, — грустно сказал доктор Каллен, не желая выдавать подробности. — Я хочу знать всё. Насколько серьёзно он ранен? Устало вздохнув, Карлайл присел на постель возле меня. Они с Эсми взяли меня за руки. — У него сломана левая рука, трещины в паре ребер и сотрясение мозга. Эдвард надышался дымом, но чудо, что дыхательные пути не повреждены. Несколько дней под кислородом нормализуют его дыхание. — Тогда почему он в реанимации в тяжелом состоянии? Чего ты мне не договариваешь? — видя боль в глазах мужчины, я сцепила зубы, чтобы услышать нечто более пугающее. — Белла, — мягко произнесла Эсми, и я посмотрела на неё. — У нашего мальчика была остановка сердца. Я в отрицании закачала головой, не желая принимать эту информацию. Не хотелось даже думать, что на какое-то время я действительно потеряла любимого. — Сейчас он в относительном порядке, — обхватив ладонями моё лицо, произнесла Эсми. — Эдвард борется, Белла, и ты должна ему помочь. Будь сильной, береги себя и малютку. Уверена, сын не обрадуется, узнав, как ты себя изводишь. Не знаю, то ли мои мозги включились, то ли строгое наставление Эсми повлияло на меня, но я, превозмогая душевную боль, постаралась взять себя в руки. Видимо, это можно было заметить по моему лицу. Так как Карлайл одобряюще улыбнулся. — Молодец, девочка, — произнёс он, поднимаясь. — До тех пор пока мы боремся вместе с ним — он поправится. Отчаиваться нельзя. Сжав мою ладонь на миг, Карлайл покинул палату. Эсми осталась сидеть со мной. Спустя минуту дверь распахнулась, и в комнату ввалились Джессика и Майк, а следом за ними — Джаспер и Эммет с кислородными баллонами в руках. Мои брови подлетели вверх от созерцания этой картины. — Они не захотели валяться на койках, — ответила на мой немой вопрос сестра. — В отличие от тебя, младшая. — Джесс, не начинай. Будто я специально грохнулась в обморок на пол. — Не на пол, ты удачно упала мне в руки, — усмехнулся зять. — Повезло мне, — сдерзила, сама того не осознавая. — Раз ты кусаешься, значит приходишь в норму, — произнёс Джаспер, убрав от лица маску. — Ты как, Малая? — спросил Эммет, присаживаясь возле меня на стул. — Если я скажу нормально, ты поверишь? — брат отрицательно покачал головой. — Мне страшно, Эммет, также страшно, как в тот день, когда не стало родителей. — Белла, — выдохнули одновременно брат и сестра. — Только тогда со мной был Эдвард, а теперь… — сделала глубокий вдох, отгоняя плохие мысли. Эсми сжала мою руку, привлекая внимание. — Теперь с тобой твоя семья, детка. Чтобы не случилось, у тебя есть мы, — видя в знакомых глазах слезы, я не смогла не обнять женщину. — Я очень сильно боюсь его потерять, Эсми, — прошептала, прижимаясь к ней. Она ласково гладила меня по голове и спине, как мама когда-то. — Не представляю нашей с Ренесми жизни без него. — Всё будет хорошо, — прошептала она, позволяя мне выплакаться. Когда моя истерика сошла на нет, Эсми отстранилась и с улыбкой посмотрела на меня. — Мне послышалось или я услышала имя внучки? Заинтересованные взгляды друзей также были устремлены ко мне. — Мы с Эдвардом выбрали имя для малышки, — смущённо улыбнулась. — Оно единственное в своем роде, но очень важно для нас обоих, так как это имена наших мам. Я посмотрела на брата с сестрой, а потом на Эсми. — После рождения нашу дочку будут звать Ренесми… *** Пятнадцать часов, сорок семь минут, тринадцать секунд. Столько времени прошло с моего приезда в больницу, и ровно час назад Эдварда перевели из реанимации в обычную палату. Карлайл сказал, что показатели Эдварда стремительно улучшились, угрозы жизни нет и что наш парень скоро очнётся, но я не могу поверить в это, пока лично не увижу изумрудные любимые глаза. Это было бы самым лучшим подарком на день рождения за всю мою жизнь. Да, сегодня у меня как бы праздник, только хорошее настроение улетело куда-то далеко, вместе с солнечной погодой, что была накануне. За окном было серо и мокро. Дождь лил как из ведра, складывалось такой чувство, словно погода зависела от моего благополучия. Мне было хреново, вот и она показывала свою самую худшую сторону. Как будто не просто вода льется с небес, а моя душа плачет… Слезы стали моими верными спутниками за последние несколько часов. Наверное, я впервые столько плакала. Просто не знала, как остановиться и успокоится. Было больно увидеть некогда сильного мужчину полного жизни, лежащим на больничной кровати бледным, изнеможённым и таким слабым. Казалось, что вся усталость, скопившаяся в теле Эдварда, разом явила себя миру. Едва доктор Каллен позволил мне зайти к любимому, я больше не покидала его палаты. Не могла и шагу ступить за пределы комнаты, опасаясь, что это может быть в последний раз, когда я вижу любимого дышащим. Никакие заверения Карлайла, что угроза миновала и с нашим мальчиком всё будет хорошо — не действовали на меня. Пока я лично не вижу его бодрствующим и говорящим со мной, ничто не изменит моего мнения. Я уже потеряла родителей из-за глупости пьяного водителя, так и не смогла попрощаться с ними. С Эдвардом подобной ошибки не совершу. Я обязана быть рядом с ним в любой из предначертанных ему моментов. Я только молилась, чтобы этот момент стал его пробуждением. Я стояла возле окна и наблюдала за катящимися по стеклу дождевыми каплями, когда дверь в палату тихо приоткрылась и вошла Элис. Мне бы возрадоваться приезду подруги, но вместо этого, грустно улыбнувшись ей, я снова стала смотреть на дождь. Внутри меня все замерло, каждое чувство и эмоция, всё скрылось под толщей тревоги и надежды. Не было желания ни говорить, ни есть, ни пить — ничего… — Я так понимаю, не уместным будет поздравить тебя с днём рождения, — также грустно произнесла подруга, становясь рядом и обнимая меня. Я лишь отрицательно покачала головой, молчаливо роняя вновь появившиеся слезы. С таким успехом у меня скоро будет обезвоживание. Словно в подтверждения моего предположения малышка толкнулась. Улыбнувшись, я стала гладить живот. — Все будет хорошо, маленькая, — говорила я доченьке, или самой себе. — Наш папочка скоро вернется к нам. — Обязательно вернется, — поддержал Элис, прикладывая ладонь к животу. — Иначе крёстная отправится за ним, где бы он ни был, и притащит его задницу к тебе при любых обстоятельствах. Я не смогла сдержать улыбки на слова подруги. Брендон всегда знала, как в тот или иной момент разрядить обстановку и подарить толику хорошего настроения. Мы молча стояли и смотрели на улицу. Поддержка Элис была необходимостью для меня, и только сейчас я поняла насколько сильной. — Как Джаспер? — С ним всё нормально, — ответила подруга. — Он дома, отсыпается. Эммет под присмотром Розали, так что не стоит волноваться ещё и за них. Все тревожатся о тебе, Белла. — Я в порядке, — поспешно солгала, и подруга знала об этом. — Элис, я буду в порядке, когда Эдвард очнётся. При других раскладах, этого не случится никогда. Объятия подруги стали сильней. — Ты справишься, — тихо произнесла она, а я снова закачала головой. — Мне с трудом удалось восстановиться после потери родителей, — сделала тяжелый вдох. — Если с ним… Я не могу потерять и его, Элис. Этого я не вынесу даже ради малютки. Подруге было легко признаваться в слабости, потому что только Брендон могла понять, насколько сильна моя скорбь по утраченным любимым людям. Ведь именно она вытащила меня из того болота, в которое меня засасывало когда-то. — Ты сильней, чем думаешь, — прохрипел еле слышно любимый голос, заставляя нас с Элис резко обернуться и посмотреть на его источник. — Ты сильней любого из нас, малышка Свон. Кривоватая улыбка мелькнула на губах Эдварда. Он неотрывно глядел на меня своими зелеными глазами, которые были наполнены любовью и нежностью. Я замерла на месте словно статуя, не решаясь шагнуть к Каллену. Наверное, боялась, что мне мерещится, что он пришел в себя, но толчок от Элис послужил подтверждением, что всё реально, и Эдвард действительно пришел в себя. — Пойду, найду Карлайла, — произнесла она. — Рада, что ты вернулся к нам, — адресовала подруга ему и ушла. Эдвард молча протянул ко мне здоровую руку, и я поспешила к любимому мужчине. Осторожно присев с правой стороны кровати, я наклонилась к нему и уперлась своим лбом в его. — Не плачь, маленькая, — нежно прошептал Эдвард, утирая здоровой рукой мои слезы. — Всё будет хорошо. — Я думала, что потеряла тебя, — прохрипела севшим из-за слез голосом. — Не могла смириться с мыслью, что никогда не услышу твоего голоса. — Любимая… — Я не смогу жить без тебя, Эдвард, — глядя в глаза сказала я. — Не вынесу нечто подобного ещё раз. Ты должен начать думать о своём благополучии, — сделала паузу. — О нашем благополучии. Я восхищаюсь твоей профессией и тобой, ты это знаешь, но прошу тебя, пожалуйста, пожалей мои нервы и здравомыслие. Я… — Обещаю, — прервал меня любимый. — Я сделаю все возможно, чтобы обезопасить свой рабочий процесс, и чтобы моим девочкам не пришлось больше тревожится о папе. Эдвард несмело улыбнулся и погладил мой большой живот. — Я люблю тебя, Свон, — произнёс он. — И обещаю, что ты и малышка всегда будете на первом месте для меня. Всегда. — Спасибо. Мы очень сильно любим тебя, — ответила, целуя любимого в губы, а после зарылась лицом в сгиб его шеи. Через пару минут пришел Карлайл и медсестра. Они проверили все показатели Эдварда, и когда младший работник покинула палату, отец, насколько это было возможным, обнял сына. — Ты очень сильно напугал нас, молодой человек, — строго и в тоже время радостно произнес Карлайл. — Мы с матерью постарели на несколько лет сразу, и это я молчу об Изабелле, которой вообще волноваться запрещено. — Я знаю, пап, и прошу у вас прощение. Последнее чего я хотел, так это оказаться на больничной койке в день рождения любимой девочки, и тем самым испортить праздник. — Идиот, — вырвалось из меня, и я отвернулась к окну, дабы не видеть удивленного лица обоих Калленов. — Мне плевать на день рождения. Главное, что ты пришел в себя — это лучший подарок. Вопреки нравоучениям Эдварда и остальных близких мне людей я не отходила от любимого ни на шаг. Только в уборную. Эсми, словно зная, что и как я сделаю. Принесла из дома приготовленный для нас с сыном бульон и заставила обоих поесть. Эдварда для лучшей поправки, а меня — из-за моего нежелания питаться до возвращения любимого в сознание. Естественно, он прочитал мне лекцию о том, что я должна кушать ради ребенка вне зависимости от его благосостояния. В общем, слово за слово и между нами возникла небольшая ссора, в конце которой я, хлопнув дверью, покинула больницу. Разумная часть меня понимала, что любимый прав, но вот другая, которая до сих пор тряслась от страха потерять его — пришла в бешенство из-за такого беззаботного отношения Эдварда к своей жизни. Я знала, что от части, он прав, да только признаться из-за пережитого стресса, который нашел выход в злости и ярости, не могла. Приехав домой на такси, я прилегла на диван и, обняв подушку, разрыдалась. Вместе со слезами из меня выходила вся накопившаяся усталость и тревога. Мне становилось легче. Через какое-то время, когда истерика превратилась в икоту, я отправилась в душ, а потом легла в нашу с Эдвардом кровать, незамедлительно проваливаясь в сон. Посторонний шум, раздавшийся из гостиной, заставил меня проснуться. Я испуганно уставилась на дверь спальни, задаваясь вопросом: «Кто же проник в мой дом?» Спустя минуту раздались приближающиеся шаги, я замерла, ожидая неприглашенного гостя. Дверь медленно открылась, и лицо Элис просунулось в проем. — Ты как сюда попала? — вырвалось из меня прежде, чем подруга произнесла хоть слово. Легко рассмеявшись, она вошла в комнату и присела на кровать. — Через дверь, Свон, а ключи дал Эдвард. Он тревожится о тебе. Устало вздохнув, я снова увалилась на подушку, не зная что сказать Брендон. Сейчас, успокоившись, я понимала насколько глупой вышла наша ссора с Эдвардом. Мне стало стыдно, только вот неправоту признавать не хотелось. Видимо, капризность из-за гормонов была на вершине списка эмоций. — Беллз, он не обижается и понимает тебя, — словно зная мои мысли, проговорила Элис. — Просто и его пойми, ты носишь вашего ребенка, и думать должна не только о себе, но и о ней. Я знаю, что в стрессовых ситуациях кусок в горло не лезет. Не будь ты беременна, я бы тебе и слова не сказала, но сейчас я на стороне Эдварда. — Знаю, что вы правы, — еле слышно прошептала я, не глядя на подругу. — Мне страшно, Эл. Сейчас, когда он снова с нами — я ещё сильней боюсь его потерять. Не могу нормально мыслить, в голове постоянно вертится момент, когда Майк сообщает о случившемся… — слезы потекли по щекам. — В этот раз я справилась, а если подобное повторится? Черт возьми, я не смогу вынести подобного. Думала, что сильная, но нет, — покачала головой, — это не так… — Милая, — Элис тяжело вздохнула и положила ладонь мне на ногу, — во мне тоже есть подобный страх из-за Джаспера, и в Розали. Да, это очень тяжело… Но такова жизнь. Наши парни — герои по призванию, это у них в крови и этого не изменить. Мы обе это знаем, понимаем и лишь сильней любим их за то, кем они являются. Я взглянула на Брендон и заметила слезы в её глазах. Из-за своих переживаний я даже не задумывалась о том, что девочки страдали не меньше моего. — Подумай вот о чем, — тихо проговорила Элис. — Даже при самом плохом исходе ситуации, у тебя осталась бы частичка Эдварда. В вашей дочери, и её благополучие должно волновать тебя в первую очередь. — Ты права, — только и смогла прошептать я, приподнимаясь и заключая подругу в объятия. — Я же говорила, что эгоистка. — Нет, ты просто наконец-то обрела долгожданное и заслуженное счастье, — отстраняясь, произнесла подруга. — Нет ничего криминального в желании сохранить его. Некоторое время мы сидели в обнимку на кровати в полной тишине. Каждая думала о своём. Благодаря Элис, я посмотрела на всю эту ситуацию глазами со стороны. Она действительно права: как бы не страшно было потерять Эдварда, страшней во много раз оказаться без какой-либо связи с любимым мужчиной. У нас она есть в дочери, и я должна думать и о её благополучии. — Готова праздновать день рождения? — спросила подруга заметно оживляясь, я же в удивлении посмотрела на неё. — Это ты сейчас о чем? — Господи, Свон, приди, наконец, в себя, — Элис закатила глаза, и поднялась с кровати. — Сегодня у тебя именины, и мы отметим их хочешь ты того или нет. — Элис… — Нет, это приказ твоего благоверного, — перебила она меня. — Эдвард знал, что ты не будешь пылать счастьем, но сказал любыми средствами доставить тебя обратно к нему к назначенному времени. Мои брови поползли вверх, в голове был кавардак из миллиона мыслей и вопросов. В это же время Брендон залезла в нашу с Калленом гардеробную и стала что-то искать там  — Ага, вот оно! — воскликнула Элис, доставая из шкафа незнакомое мне платье. — И как оно туда попало? — моя бровь вопросительно подскочила вверх. — Я его туда повесила, когда ты занималась распаковкой других вещей, — пожала плечами Брендон в своей манере. — Давай вытаскивай свой зад из постели и переодевайся. Мне нужно тебе ещё прическу сделать.