ПЕРЕПУТАЛА...

Она резко повернулась к телефону и не заметила как блюдце, дребезжа и подпрыгивая, повернулось вокруг своей оси…

***

— Ну что, пацан, вкусно? — у Эммы улыбка до ушей и, кажется даже, выползает за пределы лица. — Мне то оставь хотя бы кусочек — ты то без пирогов не останешься, а я когда ещё такое попробую? Один запах чего стоит… Эмма бесцеремонно отобрала у Генри кусок пирога и принялась жевать. — Умммм… — надо сказать, что Эмма почти не притворялась — она давно не ела такого вкусного яблочного пирога. Генри действительно можно было только позавидовать… — Но как… Я был уверен… — мальчик застыл в растерянности и смотрел, как Эмма с причмокиванием облизывает пальцы, блаженно прикрыв глаза — Свон пародировала какую-то дурацкую телерекламу. Вдруг Генри резко побледнел. Эмма, услышав как он судорожно втягивает в себя воздух, открыла глаза и нахмурилась. Малец был не просто встревожен — почти в панике. — Что такое, пацан? — Мама! Генри пулей вылетел из комнаты. Эмма поспешила за ним.

***

Регину они нашли в кухне лежащей у стола на полу. — Мама! — Генри был бледен, слёзы текли по щекам. У Эммы сжалось до боли сердце — маленький, растерянный и беспомощный мальчик. — Мама! — Я звоню Вэйлу, — Эмма принялась набирать номер раздражённо и тихо шипя сквозь зубы — пальцы дрожали и ей не сразу удалось набрать номер без ошибок. — Алло? Эмма присела рядом с Региной на корточки и попробовала нащупать пульс — нитевидный. — Он не поможет… Доктор Вэйл… — Генри всхлипывал, вздрагивая всем телом и вытирая слёзы рукавом курточки. Он судорожно вздрогнул, всхлипнул и втянул в себя воздух, пытаясь успокоиться. — Этот пирог… Он предназначался тебе… Но она почему-то перепутала… — Только не говори, что это… — Сонное Заклятие. — Чушь. И если это то самое твоё Заклятие то как его снять? Генри вздыхает и снова хлюпает носом. Лицо мокрое… — Поцелуй Истинной Любви… Он молча вытягивает из сумки уже хорошо знакомую Эмме книгу и открывает её на нужной странице. Свон помнит эту сцену с детства — Прекрасный Принц целующий Белоснежку. Эмма берёт книгу в руки и…

***

— Значит это правда? Генри трёт заплаканные глаза рукавами. И смотрит на Эмму с надеждой. — Ты поверила? — Генри, ты любишь свою маму? — Ты… — Но ты ведь помнишь более счастливые времена, когда ты не сомневался в ней, в её любви к тебе, когда вы были оба счастливы… — Да… — Тогда вспоминай! Ты один, во всём мире можешь её спасти. Свою маму. Давай! И Генри вспоминает — их прогулки в парке, как мама читала ему сказки, как утешала его, когда он болел, когда прибегал к ней посреди ночи — приснился кошмар и как тогда было уютно, тепло и спокойно рядом с Региной и сны рядом с ней были полны тепла и света, вспоминает её улыбку, смех, вспомнил даже то, что казалось бы не должен был помнить — слишком был тогда мал… Генри склоняется и целует Регину в лоб.

***

Что-то невидимое, но сильное, словно морская волна толкает Свон в грудь. Эмма брякается на задницу и чуть не стукается головой. — …! — Мисс Свон, пожалуйста, больше не употребляйте подобных слов при нашем сыне! — Регина пытается подняться — она ещё очень слаба, но улыбается. — Я, конечно, понимаю, что воспитывались вы не в пансионе для благородных девиц, но всё-таки… воздержитесь в дальнейшем от употребления вслух подобных выражений. Эмма, наконец, сообразила, что Генри стоило бы помочь — он даже покраснел от натуги, пытаясь помочь матери подняться на ноги. Силёнок пацану ещё не хватает… — Простите… — Эмма помогает Регине встать и усаживает бледного и встрёпанного мэра на стул. Потом поднимает, при помощи бумажной салфетки, злосчастный пирог и отправляет его в мусорное ведро. — Я и так собиралась уехать — стоило ли так беспокоиться о моей скромной особе? — И в который раз вы намеревались покинуть наш гостеприимный городок? — Вроде в третий. — И…? Эмма разводит руками. — Я всё ещё тут… — Вот именно…

***

— У вас уже всё в порядке, Ваше Величество? — осведомляется Вэйл. — В полном. Эмма отрицательно мотает головой. — Стоит проверить обоих. Регина упала и могла удариться головой. А Генри страшно переживал за неё. Ему надо что-то… немного прийти в себя. Посттравма… Минут через десять Вэйл отбывает. Генри теперь не отходит от Регины ни на шаг. И даже не протестует, когда его поят успокоительным и отправляют в постель. При условии, что мама посидит с ним немного… — Ну я пойду? — тихо интересуется у Регины Эмма. Миллс молча кивает. Она сидит рядом со спящим Генри и не отрываясь смотрит на него, ласково гладит по волосам. Регина даже не оборачивается, когда Эмма уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

***

— Что-то случилось с вашим «жуком», мисс Свон? Эмма поворачивает голову. Регина. Поправляет волосы, которые растрепались от ветра и с широкой улыбкой глядит на бывшую соперницу и нарушителя душевного спокойствия. — Просто решила, что если мне не дают уехать из вашего «милого» городка на машине, я попробую воспользоваться услугами общественного транспорта. — Ну и как? — Вот сижу, жду… Регина садится рядом и смотрит на шерифа с лёгкой иронией во взгляде. — Долго же вам придётся ждать, мисс Свон… Эмма уставилась на Регину с деланным возмущением. — Вы мэр, мисс Миллс, и не позаботились об этом — о транспортном сообщении этого города с окружающей Вселенной?! Регина пожимает плечами. — Сторибрук — зачарованный город. Если вы ещё не поняли, мисс Свон, поясню — у него есть разум и своя воля. Он почти живое создание и если в ближайшие несколько часов здесь не появится рейсовый автобус до Бостона, значит наш город не хочет вас отпускать… Автобус приходит где-то через полчаса. Двери открываются с тихим шипением и Эмма, оказавшись уже в автобусе не может удержаться и злорадно показывает Регине язык через окно. Очень по детски, но Свон не может сдержать эмоций — наконец-то горячо любимый Бостон! Регина только укоризненно качает головой и машет Эмме на прощание рукой.

***

— Что за чёрт?! Эмма от чувства огромного облегчения, что ей удалось вырваться из плена зачарованного города, расслабилась и кажется задремала — даже не обратила внимания на попутчиков — кто ещё, кроме неё, покидает сейчас город. Когда автобус остановился, оказалось, что прибыл он к той же самой остановке. Регина стояла там, явно дожидаясь Свон, и сияла злорадной улыбкой, ждала, когда Эмма спуститься со ступенек. Та пропустила вперёд Арчи, Лероя с Весельчаком и Чихуна, но автобус не собирался трогаться — водитель терпеливо ждал, когда салон покинет и сама Эмма. — Ну как поездка? — Чёрт! Эта была шутка? — Вообще то вы отсутствовали три дня, шериф. — Что?! Как?! Эмма, к собственному глубокому шоку, обнаружила, что одна её рука сжимает ручки объёмистого баула, а другая держит за рукоять сумку на колёсиках. Тоже туго набитую. — Вы позвонили мне из Бостона и были столь любезны, решив предупредить, что немного задержитесь там. Уладите кое-какие дела. Пообщались с Генри несколько минут. Я так понимаю, решили взять из бостонской квартиры кое-что из вещей? — Ага… Но я… — Совсем ничего не помните? Я же говорила, что Сторибрук — необычный город… Сейчас едем ко мне — Генри вас, мисс Свон, заждался. Потом ваши родители… Снежка меня просто замучила за эти три дня. Вы за что-то обиделись на неё, мисс Свон, и поэтому не звонили? Она, конечно, временами бывает просто невыносима, но ваша мать как никак… — Не могу к этому привыкнуть… И я уже прекратила искать родителей. Сама уже взрослая женщина. И вдруг… Мэри Маргарет больше похожа на мою младшую сестру, чем на мать… И Дэвид тоже… Выглядит как мой ровесник. И этот город… Я почти всю свою жизнь провела в Бостоне, а теперь… Регина строго смотрит на Эмму. — Вы теперь часть этого мира. Здесь много людей, которые вас любят, которые на вас надеются… Ваши родители, друзья. Вы Спаситель, мисс Свон. Это налагает на вас определённые обязательства. И ответственность. Эмма тяжело вздыхает. — Я уже поняла, что влипла… Регина только насмешливо фыркает. — Некоторые влипают много хуже… И будьте оптимисткой — вы просто ещё не поняли во что именно влипли и насколько сильно влипли… Зато будет весело! — У вас странное представление о веселье, Ваше Величество… — А вам пора прекращать ныть и распускать нюни, жалеть себя, Ваше Высочество! Вас ждут великие дела! — Какие? — Например, ваш отчёт мне… Для начала. Я жду его просто таки с нетерпением. И с красной ручкой в руках.

***

Некоторое время они идут молча. У самого автомобиля Регина внезапно обнимает Эмму. — Спасибо… — За что? — Ты спасла меня… — Это не я, а Генри. — Ты заставила его вспомнить. Он тебе верит. Без тебя бы он не смог… Эмма целует Регину в щёку. — И тебе спасибо. — За что, мисс Свон? — За Генри. С тобой он обрёл настоящую семью. Я бы не смогла… Я не знала тогда, что такое настоящая семья. Да и сейчас… Губы Регины кривит горькая усмешка. — Я, представь себе, тоже, мисс Свон. — То есть? — Меня звали Злой Королевой, но моя матушка, Кора… Это был настоящий монстр. Потом брак с нелюбимым. Генри стал и есть моя настоящая семья. — Генри в честь? — Генри Дэниэл Миллс. Генри — так звали моего отца, а Дэниэлом моего возлюбленного, которого убила моя собственная мать. Кора была и есть настоящее чудовище. — Я не помню такой истории в книге… — У нашего Генри в детстве часто были ночные кошмары и я не хотела чтобы они вернулись… Я немного подкорректировала книгу. Думаю, что и вы, мисс Свон… — С десяток страниц вырвала бы с мясом… — Вот-вот…

***

Они уже подъезжали к особняку. В верхнем окне мелькнула тень. Генри с нетерпением ждал обеих своих матерей. — Когда мы станем настоящими подругами, я поставлю тебе бутылку пива, — с улыбкой заявляет Эмма Регине. — Я предпочитаю хороший шотландский виски. — Учту.