ПЕРЕПУТАЛА...

Регина сделала ещё один обжигающий глоток любимого напитка. — Присаживайтесь, шериф. — Как…? — Ваша неуклюжая походка… — Да? — Ваши дешёвые духи… — Эй! Они мне стоили сотню! Регина, с воистину королевским высокомерием, поднимает бровь. — Да? Я те, что стоят меньше трёхсот баксов в руки не беру. Ну и ещё ваше отражение. Вон на той бутылке вина. Могли бы сами догадаться, шериф. Если вы хотели подойти незаметно… В следующий раз прежде убедитесь, что передо мной нет никаких отражающих поверхностей. — Я не собиралась к вам подкрадываться, мэр. Эмма садится на соседний стул. — Мне того же. Руби удивлённо смотрит на Эмму и вопросительно на Регину. Та кивает. — Запишешь на мой счёт, Руби. Эмма делает первый глоток — действительно неплохо. — Как наш Генри? — Сейчас он с бабулей Лукас. Эмма откидывается назад чтобы увидеть вдову Лукас за прилавком — Генри, с гусарскими усами из сметаны приветственно машет рукой. Бабуля Лукас улыбается и кивает Эмме. Свон машет рукой в ответ. — А в первые дни? Регина делает очередной глоток и вздыхает. — Пришлось звать Хоппера… Генри не отходил от меня ни на шаг. И кошмары вернулись. Опять стал прибегать ко мне в спальню по ночам… Словно ему снова года три-четыре… Я в первый день не пошла на работу — сидела с ним, потом мы с Хоппером его успокаивали, потом наш Сверчок пообщался с Генри наедине. Арчи иногда просто волшебник — но в этот день Генри не хотел терять меня из виду ни на секунду. Сейчас вроде совсем успокоился. — Позвала бы меня. Я бы помогла. — Я думала об этом, но Арчи рассказал мне в тот день, что творится в городе… И очень советовал не выходить из дома, не совершать ошибку. Эмма делает ещё глоток и вздыхает — не самые приятные воспоминания… — Ага. Я шериф, Спаситель, но в те дни чувствовала себя скорее санитаром в психиатрической клинике… Во время бузы в отделении для буйных. — Вы и там побывали? — Бог миловал. Многие вспомнили не только о старой дружбе, но и о старой вражде. Старые свары, старые обиды, долги… Если бы не Дэвид, то не знаю смогла ли я справиться. Я же не могу быть в десяти местах одновременно! И Мэри Маргарет очень помогла — собрала своих. Думала ли я прежде, что увижу, как известный дебошир и скандалист Лерой улаживает скандалы и разнимает драчунов. Пришлось даже ввести комендантский час и патрулирование улиц. Регина делает большой глоток из стакана, опустошает его и ставит на стойку. Руби наполняет его. — Знаю. Я видела ваши отчёты. Теперь вы понимаете, мисс Свон, как я стала Злой Королевой? Эмма кивает с угрюмой усмешкой на губах. — Я сама начала звереть. Готова была убить некоторых горожан… «Это он, гад свёл мою корову, а мне сказал, что её волки сожрали!» «А кто моё сено воровал?» Какие коровы, волки, сено?! Какой карточный долг в пять золотых монет?! Когда это было?! И, главное, где? Сказочные, блин, герои… Регина с иронией смотрит на Эмму. — Все сказки, что вы читали в детстве, немножко… переделали, шериф. Чтобы дети не кричали по ночам. Чтобы у них не было кошмаров. Регина и Эмма молча пьют. Руби протирает стаканы. Генри поглощает третью порцию блинчиков и бабуля Лукас смотрит на него при этом так ласково, что будь Эмма рядом, всенепременно отпустила бы неудачную шутку, что бывшая волчица откармливает мальца чтобы потом его съесть. Чем смертельно обидела бы бабулю — та не считала своё, не самое весёлое, прошлое предметом для плоских и пошлых шуток. На счастье обеих женщин Эмма пригрелась рядом с Региной и намертво присосалась к своему стакану. — Зачем ты меня спасла, мисс Свон? Эмма удивлённо смотрит на Регину, с лёгким недоумением. — Наш Генри был страшно перепуган. Он тебя очень любит. Он страшно переживал, — Эмма кивает. — Понимаю. На моём месте ты схватила бы Генри под мышку и рванула бы из города? — Именно. Не оглядываясь. — Поэтому ты Злая Королева? — Угу. А вы мне, мисс Свон, спутали все карты… — То есть ты теперь не знаешь как тебе со мной себя вести? Кто я тебе? И не друг, и не враг, а так… Мы можем если не подружиться, то вести себя как цивилизованные люди — ради нашего Генри. — За НАШЕГО Генри. — За Генри. — Регина и Эмма чокаются стаканами. Рядом присаживается Лерой. — Эй, — хмурится Эмма. — У тебя дежурство, Лерой. Ты не забыл? — Всего один стаканчик, шериф, — бурчит Лерой. — Может пару. И я не за рулём. Он, действительно, выпивает один стакан. Причём пива. Что для Лероя, которого знает Эмма, как слабенький компотик. — Дочь Белоснежки и Злая Королева выпивают вместе. Кто бы мне про такое прежде рассказал — не поверил бы. Эмма только плечами пожимает. — Здесь нет королей и королев. Я даже не представляю себе… — Нас на поле боя? Твоя подруга не только магией — она и мечом неплохо владела. Регина кивает. — А наш Ворчун был хороший солдат. Все трое молча пьют — Лерой получает ещё один стакан и, подмигнув Руби, уходит. Эмма думает, что это так не вяжется между собой — битвы, мечи, латы и бейсбол по телевизору, любимые электронные игрушки Генри и Регина в современном костюме — представить её в латах, с мечом и на коне Эмма просто не могла физически. — Кажется, мне уже… хватит… — бормочет Эмма. Она пытается встать со стула, но по её ощущениям бар идёт сквозь семибалльный шторм. Регина помогает подруге. Она, не в пример Эмме, твёрже стоит на ногах. — Мне тоже. Поехали? — Пошли, — Эмма, даже в таком состоянии, помнит, что она представитель закона как никак. — Ни мне, ни тебе нельзя сейчас за руль… — Пошли… Забираем Генри и пошли. Домой. — К тебе или ко мне? Регина хихикает. — У тебя там твои родители… Мы с тобой как, два надравшихся пивом в первый раз, подростка… — Я никак не привыкну… Я думала мои родители будут, ну… Ну не будут выглядеть как парочка молокососов… Как два тинэйджера… Я иногда чувствую себя даже старше и опытней собственной матери… — Привыкай… Генри уже начал зевать и трёт слипающиеся глаза. Бабуля Лукас смотрит на обеих женщин с укором. Эмма и Регина слегка шатаются и держатся за руки. — Я её отведу, — говорит Регина. — Не смотри так на меня, бабуля. Словно мне снова два года и я опять заигралась, не успела добежать до горшка и намочила ковёр… Она была моей няней, — поясняет для Эммы Регина. — Я так и поняла, — Эмма пытается стоять прямо и гордо задирает нос. — Щас! Это я тебя доведу… отведу до дому! В результате обеих, нетвёрдо стоящих на ногах, мамочек домой ведёт Генри. Он идёт между ними и крепко держит за руки — то Эмму, то Регину заносит в сторону. И это их страшно смешит. Эмма лежит, не открывая глаз и прислушивается к тихому гулу в голове. Бывало хуже — можно сказать, что обошлось. Похмелья почти нет. Наконец удаётся разлепить веки. Эмма открывает глаза… И упирается взглядом в смеющиеся глаза Регины. — Как я сюда попала? Эмма говорит шёпотом — между ней и Миллс на подушке лежит ещё одна голова. Генри. Он крепко спит. Тихо и сладко посапывает. — Интересный вопрос, Свон. Я сама хотела бы получить на него ответ. Генри причмокивает губами, выпрастывает руку из-под одеяла… Две женские руки приглаживают мальчику вихры — Регина поправляет чёлку, Эмма ерошит волосы на затылке. — Милый, пора вставать, — нежно улыбается Регина. — Доброе утро, мама, — Генри чувствует как ещё одни пальцы гладят его по шее и оборачивается. — Доброе утро, мама. Генри лезет к Регине на руки — та только покряхтывает. — Милый, тебе уже не четыре года — ты стал несколько тяжеловат… — но, так и выходит — с сыном на руках, из спальни. Эмма немного задерживается (так не хочется выползать из-под уютного и тёплого одеяла, но организм настоятельно требует), появляется из ванной — на кресле, поверх её верхней одежды лежит халат. Эмма затягивает поясок на халате и выходит в коридор, когда слышит снизу хорошо знакомый голос. — Регина, что ты сделала с моей дочерью?! Где Эмма?! — Она её съела! — неожиданно выдаёт Генри. Пауза. Мэри Маргарет застыла с открытым ртом, а Регина смотрит на сына круглыми глазами. Поэтому, когда Эмма входит в кухню, там весело — Мэри Маргарет не знает как реагировать, хохочущая Регина и аромат свежих пирогов. — Никто меня не ел. А вот я бы сейчас сама… — Садись, Свон. Всё скоро будет готово. Эмма внезапно смущается. До того, что щёки багровеют, становятся горячими и уши пламенеют сквозь волосы. — Я могла бы просто пойти в кафе к бабуле… Генри смотрит очень жалобно в начале на неё, потом на Регину, на Мэри Маргарет. — Мам, ну останься! Мам, пусть мама останется! Бабушка! Тут уже заходится в смехе Эмма. Регина улыбается — звучит, действительно, забавно. В итоге, за стол усаживаются вчетвером — Мэри Маргарет, Генри и Регина с Эммой. Генри просто лопается от удовольствия. Эмма тихо шепчет Регине: «Кажется пацан вошёл в роль миротворца!» В итоге Эмма отправляется в участок к Дэвиду с его порцией фирменного яблочного пирога от Регины. Правда, ей приходится продемонстрировать недоверчивому отцу, что в этот раз обошлось без Заклятий.