Худший отпуск в жизни

Сулу был полностью сконцентрирован на том, чтобы ввести Энтерпрайз в космический док. Джеймс Т. Кирк улыбнулся своему рулевому. — Хорошая работа, Сулу, ни одной царапины. Энтерпрайз провела в полете три недели и вся команда с нетерпением ждала увольнительных. Сулу повернулся к капитану с ответной улыбкой. — Парковочный тормоз включен, сэр. — Ну что же. Думаю, пора отправиться отдыхать. — Приятного отпуска, сэр. — Надеюсь, он таким и будет, спасибо. лейтенант. — Кирк отвернулся от Сулу и обратился ко всей команде: — Дамы и господа, вы свободны, как только закончите текущие дела. После завершения стыковки капитан снова повысил голос: — Мостик свободен. Хорошего отпуска, народ. Раздалось несколько радостных возгласов, настроение у команды было приподнятым. Мостик затих, когда члены команды выключили свои рабочие станции и направились к турболифту. Люди быстро покинули помещение. Все торопились собрать вещи и спуститься в космопорт. Джим знал, что его увольнительная не начнется раньше следующих выходных. Всю неделю он будет общаться с начальством. Ему не нравилась мысль о том, что придется покинуть свой прекрасный корабль на несколько недель, но знал, что Скотти будет контролировать замену оборудования. Мистер Скотт отказался уйти в отпуск, бормоча что-то про «некомпетентных холуев, лапающих его леди». Джим испытал облегчение, когда узнал, что корабль останется в надежных руках. Джим сделал глубокий вдох, хлопнул по креслу и осмотрелся. Было странно не слышать шума двигателей под ногами и это почему-то смущало Джима. Окинув помещение последним взглядом, он подавил беспокойство и вышел с пустого и затемненного мостика.

***

Под конец недели Джим был готов к выходным и увольнительной. Встреча с начальством сегодня затянулась, но все решили, что лучше задержаться и закончить. Никто не хотел приходить в субботу, и Джим в том числе. К 1200 собрание закончилось, продлившись 7 часов, а у Джима началась ужасная головная боль. Джим с облегчением сложил документы в портфель. Адмирал Арчер внимательно посмотрел на молодого капитана, когда они поднялись со своих мест. —Тебе бы стоило отложить увольнительную до завтрашнего дня, Кирк. Ты выглядишь не очень хорошо. Ты нормально себя чувствуешь? — Да, адмирал, просто не хватает свежего воздуха, — заверил его Джим. — Благодарю за ваше беспокойство, сэр, но, думаю, что отправлюсь сейчас. Это была долгая неделя. — Джим улыбнулся, включив свое обаяние. Арчер фыркнул: — Ха, да для тебя весь год был долгим! Жаль, что мы не может дать тебе больше времени на отдых, но сейчас, когда во Флоте мало людей, ты и правда нужен нам как можно раньше. — Я понимаю, сэр. Адмирал взял Джима за плечо и вывел его из комнаты. — А теперь проваливай отсюда.

***

Холодный поток воздуха ударил Джиму в лицо, когда тот вышел из здания. Был ноябрь, и должно было быть около 15 градусов по Цельсию*, но казалось, что температура опустилась ниже обычной. Ветер, дувший со стороны залива, заставил Джима задрожать, и он поднял воротник пальто, направившись в сторону своей временной квартиры. Не было смысла покупать свою — Джим редко бывал на планете, а Звездный Флот обеспечивал апартаментами старший офицерский состав. Пока Джим шел, он размышлял. Он улыбнулся себе, вспомнив вчерашний разговор с Боунсом. Джим искренне радовался за друга. Боунс провел время с Джоанной на этой неделе. Джим хмыкнул, вспомнив о Джосселин. Эта хладнокровная ведьма не смогла отказать в праве посещения человеку, который входил в золотой состав Звездного Флота. Конечно, к этому еще мог иметь отношение и флотский адвокат, которого Джим послал к ней. Флот с радостью предоставил адвоката по первому запросу Джима. Кстати о холоде, Джим сейчас дрожал. Он был рад, когда, наконец, вошел в нужное здание и поднялся на свой этаж. Джим поставил портфель на столик у входной двери, снял пальто и бросил его на стул. — Компьютер, повысить температуру в помещении на пять градусов. Он прошел на небольшую кухню и реплицировал чашку горячего чая. Добавив в чай две ложки сахара, он прошел дивану, снял ботинки и сел на него с кружкой в руках. Сквозь большое окно во всей ночной красе просматривался академический городок. Еще отсюда можно было увидеть огни кораблей, медленно заходящих в залив. Он вспомнил, как был впечатлен пять дней назад, первый раз рассматривая этот вид. Черт, да он и сейчас был впечатлен. Это был большой шаг вперед от маленькой комнаты без окон, которую он делил с соседом в студенческом общежитии. «Видимо, должность капитана звездолета дает свои преимущества,» — подумал он. Джим расслабился первый раз за день, почувствовав, как горячий чай и теплый воздух окончательно согрели его ноющее тело. Мелькнула мысль принять что-нибудь от мигрени, но усилия показались несоразмерными, поэтому Джим просто поставил чашку на стол, лег, закрыл глаза и задремал.

***

Что-то выдернуло Джима из сна. Он медленно осознал, что его желудок бурлит и крутит. «Ой, это нехорошо,» — успел подумать Джим, прежде чем соскочить с дивана и, качнувшись, броситься в сторону ванной. У него не было времени удивиться тому, что комната плыла вокруг него. Потребность перекрыла осмысленность. Спустя какое-то время Джим резко проснулся от того, что его голова соскользнула с руки и коснулась унитаза. Он сидел на холодном кафеле с полотенцем на плечах, которое набросил, надеясь согреться. Ему было ужасно и невообразимо плохо! Теперь его голова лежала рядом с рукой, которой он оперся на унитаз. Туалет, вероятно, был не самым чистым местом для отдыха, но он был слишком болен, чтобы думать об этом. Сухие позывы, наконец, закончились, и Джиму нужно было собрать энергию и дойти до постели. Ему был необходим сон. Джим поднялся с пола, опираясь на угол тумбочки. «Вот черт!» — подумал он, когда комната снова стала вращаться. Переосмыслив свое положение, Джим решил доползти до спальни. Он бы забрал с собой мусорный бак, но тот был встроен в стену. — Ну тогда придется больше не блевать, — пробормотал он. Наконец, Джим добрался до кровати, лег на спину и позволил усталости овладеть собой. К счастью, его слова сбылись, и он спал всю ночь.

***

Днем воскресенья Джим поймал себя на том, что снова смотрит в огромное окно, но не концентрируется на пейзаже. Он отказался признать поражение и остаться в постели. Это, черт возьми, была увольнительная, и Джим не собирался проболеть ее. К сожалению, эта установка не сработала. Его снова пробила дрожь, и Джим плотнее закутался в одеяло, которое забрал с кровати. Из кокона торчал только нос. Джим начал плавно заваливаться на правый бок, а его глаза начали закрываться. Внезапно он чихнул, из-за чего дернулся вперед и чуть не упал с дивана. В голове пульсировало. — Черт! На теле не было ни одного места, которое бы не болело. Джим проснулся двенадцать часов назад и ужасно хотел спать. Из-за чихания, кашля, заложенного носа и головной боли он просто не мог уснуть больше, чем на десять минут. — Полное дерьбо! — пожаловался Джим. Джим приложил огромное усилие, чтобы отодвинуть тазик и носовые платки, натянуть одеяло на плечи и со стоном подняться с кушетки. Позади осталась куча смятых одноразовых салфеток. Он принял лекарство от простуды, то, которое пил вчера вечером и вздрогнул от отвращения. Противное на вкус и, кажется, совсем не помогает. — Чай, — пробормотал он. Бне нужен горячий чай. Джим ждал около репликатора, прислонившись к столу, и жалел себя. — Это мой худший отпуск в жизни. Он прижал ладонь к глазам, чтобы уменьшить давление. Голова напоминала перезревшую мускатную дыню. — Ладно, Джиб, это уже перебор. Это просто простуда. — Он опустился за стол и положил гудящую голову на руки. Прошло несколько минут и репликатор издал звуковой сигнал. Джим вздрогнул и зашелся кашлем. Наконец, он перевел дыхание, медленно поднялся и потянулся к дверце репликатора, открыв ее. Казалось, что ему приходится двигаться сквозь патоку. С кружкой в одной руке и одеялом в другой, Джим предпринял сложный маневр возвращения на диван. Устроившись в своем гнезде, он потягивал горячий чай и наслаждался отсутствием тошноты. Наконец, уставший, и напившийся чаем, Джим провалился в сон.