Худший отпуск в жизни

Это был понедельник их последней отпускной недели. В последние дни выздоровление Джима сильно ускорилось. Завтра доктор должен был выписать его и тогда Джим мог бы насладиться остатком своей увольнительной. Но он не знал, как хочет его провести. Доктор Маккой был непреклонен, и сказал Джиму поберечь себя во избежание рецидива. До болезни он планировал куда-нибудь поехать, но теперь оставалось слишком мало времени. Эти вопросы висели в воздухе, но, кажется, на Джима снизошло провидение. Адмиралтейство чувствовало вину за то, что продержало его на собраниях всю первую неделю, после которых он свалился еще на семь дней, и решило пригласить его в дорогой ресторан вечером во вторник, чтобы «отпраздновать освобождение и откормить его». Боунс планировал сходить с ним в пиццерию Фиолелла в среду. Ухура и Спок (по большей части Ухура) собирались протащить Джима по парочке художественных музеев, а потом — на джазовый концерт. Джим подумал, что у него останется еще несколько дней на то, чтобы побездельничать и почитать, прежде чем они снова улетят. Остаток недели стал для Джима настоящей катастрофой. *** Во вторник вечером Джим переоделся в форму, сел в присланную машину и приехал в очень дорогой ресторан. Стоило Джиму заказать стейк в ресторане, известном своими морепродуктами, адмиралы сразу же стали высказывать свои возражения. Адмирал Морроу возмутился громче всех, сказав: — Не оскорбляйте шеф-повара, заказывая стейк в рыбном месте! Попробуйте что-то новое, возьмите что-нибудь из даров моря. Адмирал считал, что решение Джима вызвано узостью его вкусов. Покраснев, Джим попытался объяснить ему, что у него аллергия на большинство морепродуктов. Теперь настала очередь Морроу краснеть и извиняться. Вечер пошел под откос только когда Джим вдруг начал задыхаться и у него начался анафилактический шок, потому что его стейк был приготовлен на том же гриле, что и гребешки. Когда бригада скорой помощи вколола Джиму гипо с эпинефрином, тот услышал, как один из адмиралов сказал: — Что же, этот вечер был большой ошибкой. У Джима на языке вертелось другое слово, но он решил не озвучивать его. *** Вечером в среду Боунс рассмеялся над Джимом: — Только ты мог словить аллергию, заказав стейк. Серьезно, тебе нужно таскать с собой эпи-гипо. — Я не виноват, — защищался Джим, — но это стоило того, ради выражения на их лицах. Мы можем выбить парочку легких миссий в компенсацию, — рассмеялся он. — Парень… — Маккой покачал головой. — Тут открываются такие перспективы… Я даже не знаю, с чего начать. Джим просто улыбнулся ему, когда они отправились в пиццерию. Спустя четыре часа Джим больше не улыбался. Как только они вошли в квартиру, Кирк бросился в туалет. — Я просто не могу поверить, — заявил Маккой. — Это не рецидив, а пищевое отравление. Ну кто еще кроме тебя мог отравиться в такой день? Знаешь, если бы это случилось до пиццерии, то тебе стоило бы поискать хорошего адвоката, — пошутил Маккой. — Не смешно, Боунс, — сказал Джим, уставившись на доброго доктора. — Ладно, ладно… теперь, когда я знаю, в чем дело, то быстро поставлю тебя на ноги, — сказал Боунс, вколов Джиму гипо. О том, как ужасно Кирк себя чувствовал, говорило то, что он не вздрогнул и не возмутился. Отпуск Джима стал чередой разочарований, и он не знал, как это исправить. *** В среду Джим попытался отказаться от запланированного вечера со Споком и Ухурой, но она не приняла отказ, и была очень настойчивой, если не сказать устрашающей. Так что Джиму пришлось таскаться из одного музея в другой. Сейчас они шли на выставку музыкальных инструментов. Просто невообразимо, сколько существовало разных типов клавишных инструментов. Клавесин, вёрджинел, спинет, клавицитериум, флейта-пиколло, клавикорд, фортепиано и многие другие. Список мог продолжаться и продолжаться, а Спок считал необходимым рассказать о достоинствах каждого из них. Джиму казалось, что его мозги потекут из ушей, если он не сможет поскорее уйти отсюда. Но по правде, секция барабанов оказалась интересной. Джим в юности играл на акустической драмм-установке, и немного разбирался в них. «Хмм,» — подумал он, — «а есть ли видео с игры на этих инструментах?» То ли Ухура заметила, что Джим рассеян, то ли его мозги все-таки просочились сквозь уши… в любом случае она предложила уйти отсюда и отправиться в Ботанический Сад при Звездном Флоте. — Мы могли бы прогуляться перед концертом, — сказала она. Джим согласился. «Все лучше, чем этот музей,» — подумал он. Они пошли к выходу, но замялись в дверях. В лицо ударил прохладный сырой воздух, и было ясно, что только что прошел дождь. Дорожки были мокрыми, вокруг были лужи. — Может, пойдем выпьем чего-нибудь, пока концерт не начался? — предложила Ухура. — В теплом сухом баре. — Звучит неплохо, — заметил Джим. — Согласен, — добавил Спок. Они нашли местечко неподалеку от концертного зала, но когда уже собрались уйти, Ухура резко остановилась. — Я уронила перчатку, — сказала она, высматривая ее вокруг. Джим заметил ее в паре метров. — Вот она. — Но только он нагнулся за перчаткой, порыв ветра всколыхнул навес над ним и дождевая вода, скопившаяся на нем, пролилась прямо на его согнутую спину. Спок схватил Ухуру и вовремя отодвинул ее оттуда. Глубоко ошеломленные и пораженные, они оба стояли и смотрели на Джима, который все еще нагибался за перчаткой. Его одежда промокла насквозь, а вода стекала по лицу. Он подошел к изумленным друзьям, протянул Ухуре ее перчатку и сказал: — Благодарю вас за прекрасный день, но, боюсь, что откажусь от дальнейших планов и уйду сейчас. Хорошего вечера. Спок и Ухура смогли только молча кивнуть, все еще не веря своим глазам, и когда Джим развернулся и ушел, подумали об одном и том же: «Как на одного человека могло свалиться столько неудач?» *** В пятницу к Джиму приехал Скотти. — Мистер Скотт… — Джим покачал головой. — Я знаю, что вы все пытаетесь спасти остатки моего отпуска, но в итоге получается только хуже. Если еще и вы… — Капитан, — перебил его Скотти, — я уже в курсе того ужаса, что случился, и поверьте, учел его. Доверься мне, парень. У Джима не хватило духа отказать своему главному инженеру. Мистер Скотт сразу заметил, как Джим был напряжен и взвинчен. Другие просто не понимали его настолько же хорошо. Первым их пунктом стал Музей истории Звездного Флота. Джеймс Т. Кирк был в восторге. Он никогда раньше не был в этом здании, хотя оно было прямо на территории университетского городка в Пресидио, и Джим часто проходил мимо него. Здесь размещалась самая полная коллекция космических кораблей, которую видел Джим — доварповые, постварповые, небольшие и большие крейсеры, транспортники и другие корабли Федерации Планет. Здесь было множество исследований Зефрама Кокрейна по экспериментальной теории деформации, основанной на термоядерном синтезе, модели его первого корабля «Феникс». Был даже первый привод материи и антивещества. Скотти просто отошел немного в сторону, сложил руки за спину и покачивался взад-вперед на ступнях. У него на лице была самодовольная ухмылка, с которой он наблюдал, как его капитан блуждает среди экспонатов как ребенок в кондитерской. После того, как Джим обследовал каждый сантиметр музея, они вместе со Скоттом отправились в сэндвичное кафе. Джим откинулся назад на сиденье и вздохнул. — Скотти, это был отличный сэндвич, и самый лучший день за весь мой отпуск. Спасибо, — искренне сказал он. — Да не за что. С этим не было проблем, — ответил Скотти. — К тому же, веселье только началось. Держись за меня, парень. — У тебя есть еще планы, мистер Скотт? — Да, капитан. *** Только через два дня Маккой, Спок и Ухура узнали, куда Скотт водил капитана. Когда это произошло, то они пришли в ярость. Все трое заявились в инженерный отсек, готовые придушить Скотти. Это был последний день отпуска Джима, и капитан провел все выходные на корабле, помогая Скотти копаться в технике. А ведь он должен был отдохнуть, а не сократить отпуск на несколько дней! Они остановились, когда услышали музыку в инженерном. Звук «Sweet Home Alabama» был перекрыт голосом Джима: — Вы слышали приказ, мистер Дэвис, сделайте погромче! — Да, сэр, — ответил Дэвис и песня усилилась. Они прошли сквозь весь инженерный в поисках Джима. Все люди, которые им попадались, улыбались им, а те, кто работал, постукивали ногами в такт песне, явно наслаждаясь музыкой. Следующей композицией стала «I Love You Baby» от Фрэнка Валли, а потом — «Do You Believe in Magic» от The Lovin Spoonful. Маккой сказал, что это сборник из любимых песен Джима из 20-го века, и большинство из них было любовной лирикой. Сейчас играла «Build me up Buttercup». Маккой остановил одного из инженеров. — Энсин, где вы взяли эту музыку? — спросил он. — Капитан принес ее, сэр. У него куча сборников, он меняет их под настроение. — У капитана есть привычка приходить в инженерный с музыкой? — спросил Спок. — Да, мистер Спок. Он так всегда делает, — ответил энсин. — И какое настроение передает эта музыка? — поинтересовался Спок. — Хорошее, сэр. — Энсин широко улыбнулся. — Благодарю вас, энсин, вы свободны. Энсин кивнул коммандеру, ответил: «Да, сэр», и ушел, подпевая песне. Они продолжили искать капитана и под «You can’t Hurry Love» нашли мистера Скотта. — Скотти, — сердито прокричал доктор, — каким местом ты думал? Ты из ума выжил? Я же сказал, что Джим должен отдохнуть! — Да, я в курсе, доктор, но я сделал для Джима то, что он хотел. Ему нужно было провести немного времени с его возлюбленной. Эта леди смогла успокоить его и поднять настроение как никто другой. — Мистер Скотт, — вставил Спок, — вы хотите сказать, что капитан здесь ухаживает за женщиной? В инженерном? Мне кажется это крайне неуместным. — Думаешь, Спок? — перебил его доктор. — Я понял тебя, Скотти. Вопрос в том, сработало ли это? Кажется, Ухура сомневалась. — Я хотела бы сама посмотреть. — Да, конечно, пойдем, я вам покажу. Скотти провел их туда, где из-под консоли торчала пара ног в джинсах. Одна ступня постукивала в такт музыке, и Джим начал подпевать «ша-ла-ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ти-да» к песне «Brown eyed Girl». Все в инженерном улыбались. Когда Джим стал петь «My Girl», Маккой закатил глаза и стукнул капитана по ноге. — Джим, судя по твоему голосу, у тебя там началась любовная лихорадка. Джим медленно выбрался из-под консоли, в гаечным ключом в одной руке, смазкой на носу и большой улыбкой. — Боунс! Спок! Ухура! — поприветствовал он их. — Вы пришли на вечеринку? — Больше похоже на бой в грязи, — с легким отвращением сказал Маккой. — Да, это здорово! — с восторгом сказал Джим. — Но мы собираемся пойти в комнату отдыха и поиграть в аэро-хоккей. Может, это тебе больше понравится. — Мы и так проводим все время в космосе и действуем друг другу на нервы, и что же получается, когда приходит время увольнительных? Проводим его вместе. — У других людей есть семьи, — заметил Маккой. — Мы не как другие люди, Боунс, — ответил Джим. — Ну тогда включи меня в список. Я не планировал проводить последний вечер на корабле, но это звучит весело. Я принесу пиво. — Маккой должен был признать, что Джим выглядел великолепно. — Мы со Споком можем принести китайской еды, — предложила Ухура. Улыбка Джима стала шире. — Замечательно, жду вас всех в 1700. Надо будет закончить с моей девочкой. — Джим ласково похлопал по консоли и залез назад, напевая под «Daydream Believer». Скотти отвел их в сторону так, чтобы Джим не слышал. — Ну? — Ладно, мистер Скотт, я признаю, что ваша идея оказалась не такой уж глупой, — сказал доктор. — Мистер Скотт, вы считаете, что Энтерпрайз — женщина, в которую капитан влюблен? Мне кажется это крайне иррациональным, — сказал Спок. — Я полностью уверен, — ответил Скотти. — Хотя в данном случае это любовный треугольник. Он делит ее со мной. — Спок, люди давно говорят о кораблях как о женщинах, — пояснил Маккой. — Это традиция. Спок поднял бровь. — Это нелогично. Зачем вы это делаете? — Ах, это просто, мистер Спок. Мы с капитаном словно женаты на корабле. Мы сражаемся вместе с ней, прощаем, любим, ненавидим, понимаем, мучаемся с ней, и отдаем ей душу. В свою очередь, она — наш защитник, утешение и дом. — Да, думаю, я понимаю вас, мистер Скотт, — задумчиво ответил Спок, скрестив руки за спиной. — Так что, в тех случаях, когда мы чувствуем себя потерянными посреди огромной свалки, нет лучше места, где мы с капитаном хотели бы оказаться, чем Энтерпрайз. Она заполняет пустоту внутри так, как ничто другое. И с этим новым осознанием они ушли, чтобы приготовиться к вечеру и слушая, как Джим радостно поет позади них.