Убийцы по обмену

Алекс Мерсер не сразу понял, что он не заснул, а, наоборот, проснулся. Сковавшие его цепи чувствовались такими же реальными, как иллюзия, в которую его погрузила Тизифона. Первой мыслью мутанта было преобразовать руку в клинок, тем самым разорвав оковы, но потом он решил, что было бы неплохо создать в глазах его тюремщиков иллюзию своей беспомощности. Алекс осмотрелся. Он стоял на коленях на круглом постаменте посреди бездны. Перед ним простирались живописные просторы Эллады. Другими концами цепи были прикреплены к сводчатому навесному потолку. Это можно было использовать как преимущество. На краю постамента появились огромные членистые лапы, зацепившиеся снизу. Секунда – и перед Мерсером предстала старая знакомая, Мегера. - Привет, чужестранец, - сказала она на удивление дружелюбно. – Ты понимаешь меня? Алекс кивнул и выразительно пошевелил закованной рукой, мол, какого черта? - Ох, ты должен простить нам эту меру предосторожности, - проскрипела фурия. – Видишь ли, мы пока не знаем, союзник ты или враг. Алекс поднял бровь. - Я убил твоего племянника, Оркоса, или как там его. Это для тебя ничего не значит? Мегера фыркнула. - Оркос был ничтожеством, не оправдавшим ожиданий. Нам нужен великий воин, который помог бы нам… - Свергнуть богов Олимпа? – Алекс помог фурии закончить предложение. - Ты уже знаешь? - Я знаю все, что знал Оркос. - Ну, тогда все будет гораздо проще, - Мегера облегченно улыбнулась. Она была не очень искусной в деле вербовки. Дипломатический такт и хитрость мало были ей знакомы. Но фурии решили, что говорить с Мерсером будет именно она, точнее, она сама вызвалась. – Ты присоединишься к нам? - Я обдумаю твое предложение, - сказал Алекс сдержанно. Мегера кивнула еще раз, улыбнулась Мерсеру и двинулась вниз на своих членистых лапах, пропав из виду. Мутант стал размышлять. Если он выступит против фурий, то в будущем сможет заручиться поддержкой богов. А если у фурий есть что-то, что может помочь ему вернуться в его мир? Хотя он наверняка сможет получить это, поглотив их. Впрочем, таким же способом он сможет получить и ресурсы, которыми располагают боги Олимпа. Правда, не факт, что он справится с греческим пантеоном. «Охренеть, - подумал Мерсер хмуро. – Вдалеке летают гарпии, а я размышляю, стоит ли присоединяться к фуриям, задумавшим заговор против богов Олимпа. Я оказался в мире, полном магии и чудовищ из мифов, и если тут и есть какая-то наука, то в зачаточном состоянии. Если это не сон, нужно сваливать отсюда. Хм, а эта Мегера, кажется, симпатизирует мне. Зря». - Мегера? Ты еще здесь? Я принял решение! Фурия немедленно появилась перед ним. - Ну? – спросила она взволнованно. Алекс схватился руками за цепи, пустил по ним щупальца, оплетшие потолок, и, закричав «Слава Зевсу!», обрушил своды на покрытую шлемом голову Мегеры, предварительно покрывшись броней, чтобы не получить урона от падающих в том числе и на его голову глыб. Большинство обломков улетело в бездну, а Мегера, обессилевшая, висела на краю постамента, зацепившись руками и пытаясь подтянуться. Все ее дополнительные членистые конечности оказались сломаны. Сбросив с себя последний кусок потолка, Мерсер «выключил» броню и тихо посмеялся. Конечно же, Мегере было невдомек, что возносил хвалу он вовсе не владыке Олимпа. Превратив руку в хлыст, он схватил фурию за пояс и помог взобраться на постамент. - Ты!.. – прохрипела Мегера, кашляя кровью и пытаясь встать на ноги. Мутант схватил ее, перекинул через себя, повалив на спину и окончательно переломав торчащие из нее лапы, и уже был готов выпустить щупальца и поглотить покалеченную фурию, как на него налетела огромная сияющая птица и сбила с постамента. Атака эта сопровождалась криком Тизифоны: - Прочь от нее, выблядок горгоны! Алекс, превратив руку в клинок, полоснул питомца Тизифоны по брюху и вырвался. Расставив руки, он, перемежая рывки и планирование, полетел к столпу, на вершине которого корчилась в агонии бедная Мегера. Пока он приближался, из бездны внизу вырвалось огромное щупальце какого-то исполинского кальмара. Оно бережно подхватило Мегеру и унесло. Сияющая птица вновь атаковала Алекса, из-за чего он потерял немного высоты. Затем птица повторила свой таран клювом. Делая так снова и снова, она заставляла Алекса опускаться все ниже… …Мерсер рухнул на асфальт, разметав взвод солдат. Еще несколько взводов, вооруженных гранатометами, атаковали госпиталь святого Павла. Мутант взбежал по стене на крышу и оттуда, словно ядро мортиры, спикировал на вторую группу солдат. Третий взвод Черной стражи он выкосил, сделав широкий взмах хлыстом параллельно земле. Когда угроза была устранена, Алекс забежал в госпиталь. Доктора Рэгланда он нашел там же, где обычно – в морге. Патологоанатом нервно теребил пальцами по вивисекционному столу. - Алекс! Слава богу, ты здесь, - воскликнул он. – Я не знаю, зачем я понадобился Черной страже… Пожалуйста, помоги мне. - Я устранил подошедшие взводы, но они пришлют больше людей, - сказал Мерсер. – Идемте, док, нужно найти вам безопасное убежище. Рэгланд обогнул стол и, пройдя мимо Мерсера, стал собирать вещи. Мутант обратил внимания на перстень с нефритом на пальце Брэдли. - Что это, док? Раньше я за вами любви к побрякушкам не замечал. - А, это? Подарок! От… эээ… Карен Паркер… - промолвил Рэгланд. В следующую секунду он обнаружил, что пальцы Алекса сжимаются вокруг его горла и поднимают в воздух. - Что вы делаете!? – прохрипел патологоанатом, суча ногами в воздухе. - Ты или просто лжешь мне, или сговорился с ней и Черной стражей против меня, - прорычал Мерсер. – Сейчас я… - мутант осекся. Ему кажется, или шея чернокожего мужчины какая-то слишком тонкая? И… разве у него не должен быть кадык? Конечно, кажется, понял Алекс. Как только он сказал себе это, мир вокруг него сгорел, и он понял, что все это время находился на круглой каменной арене посреди зеленого луга, а за горло держал фурию в зеленом одеянии с капюшоном – Тизифону. Рядом шумел океан, а вдалеке виднелась неподвижная фигура сторукого исполина, сквозь которого словно проросла цитадель фурий. Все еще не уверенный, где сон, а где явь, Мерсер отшвырнул Тизифону, не став причинять ей вред из боязни, что все же он бредит и на самом деле это Рэгланд. - Что со мной происходит? – простонал он, падая на колени и хватаясь за голову. – Давай, Алекс, просыпайся… Из океана взметнулось уже знакомое щупальце гигантского кальмара, или другое такое же, и обрушилось на голову мутанта, сильно покалечив его. - Блядь… - прохрипел Алекс, превратившийся в мешок с переломанными костями. Если он не сумеет регенерировать, следующий удар прикончит его. Вот, собственно, длинная, толстая, как баобаб, черная херовина уже замахивается на него. Кое-как срастив кости, он поднялся на ноги и осмотрелся в поисках того, что можно поглотить. Гарпии? Отлично! Схватив одну хлыстом, Мерсер всосал тварь грудью. Подпрыгнув, он поймал вторую гарпию и поглотил, сдавив когтями. Третью он сожрал, подпрыгнув выше уровня, на котором она летала и впечатав в землю рукой-молотом. Восстановившись таким образом, Алекс снова «переключился» на клинок и набросился на гигантское щупальце, неистово рубя его. Конечность пыталась сбросить его, мечась из стороны в сторону, но мутант не собирался щадить морское чудовище и целеустремленно пилил щупальце, толщиной в несколько раз превосходившее его. После нескольких минут пиления прячущийся в глубине воды кальмар, видимо, решил «Хватит это терпеть!» и выбросил на поверхность еще одно щупальце, метя острым роговым окончанием в мутанта. Тот, уже ожидая подобного, оттолкнулся от щупальца, которое терзал, взмыв в воздух, рванулся ко второй исполинской конечности и врезался в нее руками-молотами, заставив обрушиться точно на первое щупальце. Роговой нарост на конце отрубил его окончательно. Неистово размахивая оставшимся, кальмар полностью скрылся в глубине. Приземлившись на арену, Алекс осмотрелся в поисках Тизифоны. Но фурии и след простыл. Не зная, куда ему идти, Мерсер засмотрелся на фигуру сторукого гиганта, в теле которого фурии выстроили свою цитадель… …И понял, что смотрит на картинку в книге, лежащей на его лице. Сам Алекс лежал на мягком матрасе в каком-то помещении, ощущающемся очень уютным. Подняв книгу, он прочитал подпись под иллюстрацией, изображавшей сторукого гиганта: «Первым узником фурий стал гекатонхейр Эгеон, нарушивший свою клятву Зевсу». Отложив книгу в сторону, Алекс понял, что находится в спальне старой квартиры Карен Паркер, вместе с самой бывшей девушкой, лежащей рядом. - С добрым утром, милый, - сказала она, протягивая руку к его щеке. Мерсер хотел оттолкнуть ее, но засомневался. А что, если всё приключившееся с ним было лишь сном? Не было ни эпидемии, ни ядерного взрыва, ни того сумасшедшего фэнтезийного мира. Он может жить дальше нормальной жизнью ученого, работающего на богатую корпорацию и гребущего деньги лопатой. А если нет, и все это – лишь новая иллюзия коварной Тизифоны, ведущей его к гибели? А он даже не может задать проверяющий вопрос, ведь Тизифона, похоже, берет материал для своих иллюзий из его головы, и ответ всегда будет наготове (если это действительно иллюзия, а фурии – реальность). Хотя… можно схитрить и спросить то, чего Карен знать не должна. - Карен, а откуда у тебя этот перстень? – поинтересовался он, взяв девушку за руку. - Ты же мне его и подарил, - ответила Карен с улыбкой. – Такая жаркая ночь, что теперь у тебя амнезия? – рассмеялась она, прильнув к нему. Мерсер покрутил головой. - Эээ.. А где мой ноутбук? - Кто? А… ты разве не отдавал его сестре? – Карен сморщила лоб, словно вспоминая. - Ага! – воскликнул мутант, хватая ее за горло и швыряя на пол. Иллюзорные декорации сгорели в пламени истины, и Алекс снова оказался на арене, возвышаясь над лежащей Тизифоной. - Любовь и карьера не завлекли тебя, - прошипела она. – Посмотрим, что ты скажешь на!.. – она осеклась, когда удар кулака-молота в грудь вышиб из нее дух. Еще несколько ударов – и с фурией было бы покончено, но взявшаяся ниоткуда сияющая птица отшвырнула Мерсера от своей хозяйки. Тот схватился за нее когтями и, перекувырнувшись, впечатал в землю, затем принялся полосовать грудь питомца Тизифоны клинком. Через несколько секунд он осознал, что нет ни крови, ни ран на теле птицы. Может ли она быть очередной иллюзией? Тизифона взмыла в воздух и принялась бомбардировать арену магическими снарядами. Перекатами Алекс избегал урона, затем схватил фурию хлыстом, прошив ей живот насквозь, подтянулся к ней и обрушил на голову руку-молот, подарив ей довольно болезненное приземление. Рывком набрав высоту, он превратил руку в клинок и упал следом в смертельном кувырке, нанося фурии критические повреждения. После этого он, сделав сальто назад, оттолкнулся от лица Тизифоны ногами и окончательно поверг ее на землю. Приземлившись, он подошел к ней, собираясь поглотить с трудом поднимающуюся на ноги фурию, но в следующую секунду понял, что надвигается на Дану Мерсер, которая, съежившись в углу квартиры, плачет и держится за кровоточащее плечо. - О боги, Дана, прости меня, - сердце Алекса упало. – Я… - он бросился к шкафчику, вытащил аптечку и стал накладывать бинт на рану сестры. – С моей головой что-то не так, может быть, я съел слишком много людей, и не могу разобраться в их разумах… Галлюцинации… Прости, я лучше буду держаться от тебя подальше, пока не придумаю, как… - Мерсер осекся. Взгляд его упал на кольцо с нефритом на пальце всхлипывающей девушки. Теперь он окончательно понял, где явь, а где сон, и, выпустив щупальца, безжалостно впился ими в «Дану», разрывая ее тело на куски и всасывая в себя. Разум Алекса пронзили образы из памяти жертвы. Как фурии помогли богам в битве с титанами. Как выстроили свою цитадель на теле первого пленника, Эгеона, и стали содержать там клятвопреступников, подвергая унижению и пыткам. Как сговорились с Аресом. Как Алекто рожала Оркоса… Открыв глаза, Мерсер вновь увидел арену, океан и силуэт гекатонхейра в море. От Тизифоны остались лишь пятна крови на каменном полу. Выдохнув, Алекс поднялся на ноги и тут же был сбит с них мощным пинком. Перед ним предстала Мегера, залечившая свои раны, пока он бился с Тизифоной, и бывшая снова в боевой готовности. - Ты! Заплатишь! За! Всё! Что! Сделал! – каждое слово разъяренной фурии сопровождалось колющим ударом одной из членистых лап. Не от всех из них Алексу удалось увернуться, но под конец он поймал Мегеру за лапу, и, стиснув конечность в руке-молоте, с хрустом отломал ее. Хрипло взвыв от боли, фурия отскочила, оставив Мерсера со своей лапой в руке. На Алекса налетела стая гарпий. Тот стал сбивать их прицельными ударами хлыста и изредка поглощать. Это продолжалось до тех пор, пока из земли не выбилось щупальце кальмара, схватив Мерсера и швырнув в сторону гекатонхейра. Второе щупальце, вырвавшись из воды, шлепнуло летящего мутанта и придало ему ускорения. Приближаясь к Эгеону, Алекс заметил, как по телу превращенного в темницу для клятвопреступников сторукого великана бегали бесчисленные насекомые, влезая в его тело и заставляя болезненно набухать. Из рук монстра вырвались жуткие чудовища, похожие на Чужих с лапами огромных богомолов. Продолжая планировать по направлению к гекатонхейру, Алекс оглянулся. Щупальце кальмара продолжало торчать из земли рядом с берегом. Стать мячиком для игры в водное поло между двумя гигантскими чудовищами Мерсер не хотел, поэтому стал раздумывать над тем, как бы ему нейтрализовать страдающего от паразитов великана до того, как кальмар освободится. Добравшись до одной из площадок, прилегавших к телу Эгеона, Мерсер подвергся нападению торчащего из ближайшей его руки «богомола». Превратив руки в молоты, он принялся колотить монстра по хитиновой оболочке, перекатами уходя от ударов его лап. Один раз «богомол» просадил Мерсера своей конечностью, но мутант не остался в долгу. Он схватился левой рукой за торчащую из его груди лапу, а правой, превратив ее в клинок, отрубил. Монстр отвратительно заверещал, разбрызгивая слюну, а Алекс, схватившись хлыстом за вторую лапу, со всей силы дернул ее на себя, перехватил рукой-молотом и, сделав из хлыста второй молот, вбил им острую конечность глубоко в поверхность площадки, как гвоздь в дерево. По ней Мерсер добежал до головы «богомола» и стал вбивать ему мозг в горло молотами. Раскроив монстру череп, Алекс запустил в него щупальца и убедился, что органические ткани твари вполне съедобны. Побежав по стенам темниц и телу гекатонхейра, Мерсер стал приближаться к его голове. Он завидел сидящую на затянутом бельмом глазу Эгеона Мегеру. Должно быть, именно она породила все эти полчища насекомых, превратив сторукого великана в нехилую такую боевую марионетку. Алекс ухмыльнулся, продолжая бежать наверх, на свидание с младшей фурией. Он размышлял о том, как просто обратить данные условия в свою пользу. Правда, воодушевление его несколько спало, когда одна из рук гекатонхейра, оканчивающаяся еще одним порождением Мегеры, схватила его и швырнула в сторону ждущего у берега гигантского кальмара. Но Мерсер был не лыком шит (а вирусом), так что сделал кувырок в воздухе и полетел обратно к гекатонхейру. Когда он начал терять высоту, он уже был достаточно близко, чтобы зацепиться за второго «богомола» хлыстом и подтянуться к нему. Затем последовало избиение порождения Мегеры молотами, которые, как убедился Алекс, были наиболее эффективны против покрытых твердой хитиновой броней инсектоидов. Почувствовав непосредственную угрозу своей жизни, «богомол» принялся молотить лапами себе по груди, пытаясь сбросить с себя маленького, но назойливого мутанта. Алекс уворачивался от ударов, заставляя монстра наносить урон самому себе и тем самым распаляться все больше. Наконец огромные лапы застряли в трещинах в хитине, и Мерсер не упустил возможности загнать их поглубже в тело монстра ударами молотов. Истошно вереща, «богомол» силился высвободить лапы и в конце концов разорвал сам себя. - Тупая тварь, - рассмеялся Мерсер, проводя взглядом безвольно обвисшую руку гекатонхейра, и продолжил восхождение к его голове. Мегера, обнаружив, что не оправдавший ее надежд пришелец из другого мира возвращается, натравила на него сразу двоих «богомолов». Мутант отвлекся, а фурия получила время породить еще пачку насекомых, которые внедрились в поры на лице гекатонхейра, заставляя его переживать еще одну болезненную мутацию. Мерсер уже обнаружил, что с двумя торчащими из рук Эгеона тварями не так просто справиться, как с одной, а тут еще к месиву присоединились здоровенные жвала (каждое почти с целого «богомола» размером), вырвавшиеся из рта порабощенного великана. Теперь находиться на площадке у шеи гекатонхейра, не попадая под удары порождений Мегеры, мог только бесплотный призрак. Но Мерсеру не составило труда воспарить над площадкой. При этом Алекс не забыл захватить хлыстом лапу «богомола» слева. Подтянувшись к ней, он на скорости отрубил ее клинком и врезался в площадку. Лишившийся конечности монстр попытался разбить Мерсеру череп, но тот перехватил вторую лапу рукой-молотом и отрубил ее тоже. Однако праздновать успех ему не дали: одна из здоровенных жвал во рту Эгеона пригвоздила Алекса к площадке, после чего «богомол» справа принялся терзать его. - Да отъебись… ты! – прохрипел Мерсер, вцепившись когтями в торчащее из его тела и пытаясь вырвать это из себя. Потеря крови и удары лап «богомола» приводили к тому, что он стремительно слабел. Мегера что-то торжествующе кричала. Алекс понял, что остается последний шанс. Сжав зубы и кулаки, он напрягся и выпустил из тела залп щупалец, разрушив площадку и поймавшее его жвало. Пик адреналина прошел, и теперь находившийся при смерти мутант падал вниз, из последних сил выбрасывая хлыст по направлению к оставшемуся без лап «богомолу» слева. Превратив левую руку в молот, он на скорости врезался в челюсть инсектоиду. От такого апперкота она оказалась сворочена набок, а сам монстр – оглушен. Зацепившись когтями за грудь поверженной твари, Алекс поспешил внедрить в нее пищеварительные щупальца и всосать в себя как можно больше органических тканей, залечивая раны и восстанавливая силы. Крики торжества, исходящие от Мегеры, сменились на крики ярости. Мерсер дал ей еще больше пищи для возмущения, планируя к правому инсектоиду и уже на подлете не просто цепляясь за него хлыстом, а втыкаясь ему в глаз прицельной атакой. Монстр заверещал, неистово размахивая лапами (попадая при этом и по жвалам во рту гекатонхейра), а Алекс, подтянувшись к нему, схватил его за щечку когтями, не забыв когтем от большого пальца проткнуть ему второй глаз, уперся ногами в грудь монстра и принялся бить его свободной рукой, превратив ее в молот. Вскоре на черепе «богомола» появилась трещина, расширить которую, врубившись в нее клинком, Мерсер шанса не упустил. По мере того, как щупальца, впиваясь в монстра, разжижали его, лезвие опускалось все ниже, пока не достигло самой руки гекатонхейра. Две половинки инсектоида еще отлеплялись друг от друга, а Алекс уже летел к Мегере с сюрпризом. Игнорируя попытки жвал Эгеона снова схватить его, он выбросил всю накопленную биомассу из себя шкваловой атакой, сметя фурию с ее насиженного места. Мегера полетела вниз, в океан, а Мерсер, пробежавшись по лицу Эгеона, рванулся следом. Поймав фурию когтями, он принялся полосовать ее по лицу и груди, не обращая никакого внимания на вялые попытки отмахнуться. Они были еще в воздухе, когда Мерсер начал процесс поглощения, а закончился он с ударом о поверхность воды. Погружаясь на глубину, Алекс видел воспоминания Мегеры, во многом пересекающиеся с памятью Тизифоны. Здесь тоже были война богов с титанами и пленение клятвопреступников, их пытки и сговор с Аресом. Также Мерсер узнал, что воспитанием Оркоса в основном занималась именно Мегера. Поразмыслив над выясненным, Алекс решил выплывать на поверхность. Вот только старый знакомый кальмар, точнее, как уже знал Мерсер, старшая фурия, уже поджидала на глубине. Гигантское щупальце обвило его, и Алексу пришлось еще разок взорваться биомассой, чтобы освободиться. Сильно поврежденное, щупальце безвольно обвисло, а Мерсер, увернувшись от двух других, пробился сквозь взбаламученную взрывом воду к огромной пасти словно из ночного кошмара и сделал то, чего Алекто никак не ожидала. Хлыст проткнул ее глазницу и стал погружаться все глубже и глубже в мозг. Одновременно Алекс отдал насекомым Мегеры, которых теперь контролировал он, приказ заставить гекатонхейра нагнуться и вытащить кальмара из воды. Показавшись на поверхности, Мерсер бросил быстрый взгляд на живописную картину щупалец морской твари, тщательно удерживаемых «богомолами», затем превратил руку, не выдергивая ее из глазницы кальмара-Алекто, в лезвие, тем самым вспоров череп своей жертвы изнутри. Пищеварительные отростки проникли в образовавшуюся щель, высасывая биомассу, а сама Алекто начала стремительно уменьшаться, втягивая в себя щупальца (поскольку «богомолам» было больше нечего держать, мутант и фурия полетели обратно в воду) и являя свой истинный облик. Таким образом, Мерсер фактически поглотил гигантского кальмара целиком. «Но это же невозможно, - думал он, созерцая перед глазами воспоминания королевы фурий, которые, впрочем, не поведали ему ничего нового (хотя процесс спаривания с богом войны был довольно увлекательным). – Она не может просто брать и превращаться из старой мымры в ебически огромную тварь! Никакая магия не оправдывает такого изнасилования закона сохранения массы! Ррр, я так хочу свалить из этого сумасшедшего мира как можно скорее!» Вернувшись к реальности, Алекс понял, что плавает в теплой водичке в тени гекатонхейра. Вздохнув, он поплыл в сторону берега. Поднявшись на арену и устало потянувшись, Мерсер обернулся и отдал порождениям Мегеры последний приказ. Исполин, взмахнув всеми своими бесчисленными руками, упал в воду, вызвав волну, остатки которой дошли аж до ног Алекса. Цитадель фурий теперь была навеки погребена на дне моря. Удовлетворенно кивнув, Мерсер отвернулся и двинулся прочь, но тут на небе тучи собрались в искрящуюся молниями воронку. «Зевс» понял, что его олимпийский тезка собирается обратиться к нему, и поднял голову к небу, сложив руки на груди. - Очень кстати! – выкрикнул он. – Я уж думал, мне придется самому подниматься на Олимп!