living on a fault line

(Осень 2013 года.) Она нежно водит пальчиками по спине Кларк. Её кожа прохладная от высохшего пота, лёгкий запах которого развеивается по всей комнате. Хотя, по большей части, спальня пахнет Кларк: наполнена ароматом её волос, тем шампунем, что просто обожает вдыхать Лекса, нежно прижимаясь к её затылку. И этот запах яблока, сводящий с ума… Да, блондинка не так трепетно ухаживает за своими волосами, как Лекса, но причина такого чересчур сильного аромата заключалась совсем не в этом. Просто во время занятия любовью в душе брюнетка после того, как кончила, случайно опрокинула на свою девушку бутылку шампуня. Кожа Кларк благоухает нежным ароматом ванили, а вкус её губ напоминает вишню (всё из-за блеска для губ, который она стырила у Лексы). Вообще, брюнетка обычно ненавидит дерьмовую вентиляционную систему в своей комнате, но сейчас она благодарна всем Богам за её неисправность. Аня задразнила бы Лексу до смерти за то, «что не удержала себя в штанах на третьем свидании». И сейчас уже четвёртый раз, когда они с Кларк были близки, но, как ей кажется, ощущения во время занятий любовью никогда не станут менее захватывающими, чувственными и подавляющими. Если сейчас ей удастся уснуть, то, возможно, она сможет спокойно встать к первой паре, что начинается в восемь утра. Лекса лежит спиной к двери, на правой стороне кровати, хотя обычно она любит спать на левой, ведь тогда можно спокойно прижаться спиной к стене, осмотреть всю комнату и плавно погрузиться в мир снов. Обычно к ней не заходят незваные гости, что даёт ей чувство спокойствия и умиротворения. Но Кларк ночует здесь впервые, и, конечно, она не знает о некоторых привычках Лексы. Брюнетка никогда и не думала, что сторона кровати будет что-то для неё значить (хотя ни одни её прошлые отношения не доходили до стадии выбора стороны кровати), поэтому Лекса старательно пытается заснуть, но ничего не выходит. Кларк выглядит уставшей и измотанной. Её глаза умиротворенно прикрыты. Ради них Лекса бы наплевала на свой сон и просто наслаждалась бы таким удивительным зрелищем. — Что не так, малыш? — обеспокоено спрашивает Кларк, слегка открывая свои сонные глаза. Она всегда замечает. — Ничего, — уверяет её Лекса, проводя пальчиками по обнажённому плечу своей девушки. Это кажется таким правильным, лежать рядом с ней сейчас. Их ноги сплетены, а их тела прижаты. Они дополняют друг друга. Кларк открывает глаза — теперь милые голубые озёра полностью обращены к Лексе. — Точно? — Просто не могу уснуть, — спокойно отвечает брюнетка, после чего наклоняется и нежно целует девушку в щёчку. Просто потому, что может. — Ты не устала? — спрашивает Кларк, вплетая пальчики в густые тёмные волосы. Лекса чуть ли не стонет от такого милого жеста. — Значит, я не до конца выполнила свою «работу». Вудс качает головой. — Просто… обычно я не сплю спиной к комнате, — объясняет она. — Это странно, знаю. Лучше засыпай. — Нет, расскажи мне, — блондинка открывает глаза шире, пытаясь не заснуть. Смазанная тушь, взъерошенные после секса волосы… Черт, Лексу это так возбуждает, что совсем не вовремя. — Ну, не знаю, — пожимая плечами, признается она. — Такое чувство, словно меня сейчас кто-то схватит. — Монстр? — дразнит Кларк. — Нет… Я не знаю. Брюнетка стыдливо прикрывает глаза, но мгновенно распахивает их, когда чувствует на себе что-то тяжелое, теперь уже такие знакомые изгибы тела Кларк вжимают её в матрац. Блондинка плюхается по другую сторону от Лексы, меняя их местами на этой небольшой кровати. — Лучше? — тихо спрашивает Кларк. Лекса прижимается спиной к холодной стене, что невероятно усыпляет, она оглядывает всю тёмную комнату, без каких-либо слепых зон. Более того, ей открывается такой замечательный вид на девушку, в которую она влюблена. Всё просто идеально. Брюнетка кивает, ведь какие-либо слова здесь излишни. Казалось бы, это просто мелочь, какой-то незначительный жест, но за это Кларк нравится ей все больше и больше. Она вроде как любит её. Блондинка прижимается к ней ближе, обвивая рукой её талию и уютно зарываясь носиком в шею девушки. Лекса облегченно вздыхает, когда Кларк ласково целует её чуть выше груди. — Не волнуйся, детка, я защищу тебя, — шепчет блондинка. — Пока я с тобой, тебя никто не тронет.

***

Лекса оставляет обувь возле двери. Следом снимает пиджак, затем футболку, однако от напряжения в плечах не так легко избавиться как от одежды. Сейчас тот редкий случай, когда девушка ощущает не только изнуренность и беспокойство, но и облегчение, ведь вся эта суматоха, наконец, закончилась. Но возникает другой вопрос: «А чем себя занять дальше?». Планирование Дня Рождения Чарли заняло, по меньшей мере, около двух недель. Покупка подарков, украшение дома, поиск рецепта праздничного торта (хотя Лекса все же сдается и просит у Эбби тот, что обычно использовала Кларк, и который просто обожала дочурка). Другими словами — полное сосредоточение на своей малышке давало брюнетке возможность не задумываться о главных проблемах. Однако сейчас Чарли у Кларк, поэтому у Лексы появилось слишком много свободного времени на то, чтобы посвятить его себе и работе: проверить электронную почту и всё-таки прочитать те письма, что она откладывала «на потом» всю прошлую неделю. Лекса понимает, о чём это говорит. Она узнает название фирмы, Густус невзначай упоминал о ней около года назад, но с того момента, кажется, прошла целая жизнь. Сейчас же она не знает что к чему. «Бей или беги» — такое знакомое со времен колледжа ощущение. Уйди, прежде чем тебя саму оставят позади. Или борись. Хотя сейчас бороться уже не за что. Именно поэтому так и не открытое письмо продолжает пылиться в её прикроватной тумбочке. Лекса решает игнорировать его до следующего дня, и пусть оно до конца изведет её мозг, что вновь приведет к ночным кошмарам. Она слишком устала для приготовления ужина, поэтому просто чистит зубы и ложится спать. Сворачивается калачиком, прижимая коленки к своему проголодавшемуся животу, и накрывает себя одеялом. Ей кровать не велика, брюнетка не хотела покупать хоть что-то, что даже отдаленно напоминало бы ей о «прошлой», женатой жизни. Но постель все же кажется ей огромной, такой же холодной (хотя так и есть на самом деле). Обычно холод помогал ей заснуть, когда она была моложе, но после их совместной жизни с Кларк, в объятиях которой брюнетка засыпала каждую ночь (и частенько к ним присоединялась их малышка), Лексе кажется, что теплее уже не станет. (Блондинка разрушила её.) Прошло десять минут. Ни в одном глазу, и она идёт за таблетками. Только так удаётся уснуть.

***

(31 октября 2018 года.) Лекса проводит рукой, ожидая почувствовать тепло рядом с собой… но кровать пуста. Быстрый взгляд на часы. 23:47. Она могла бы перевернуться сейчас на другой бок и вновь погрузиться в сон, но… она не может. Никогда не могла. Они с Кларк мгновенно вырубились в девять вечера, после того, как уложили свое лохматое и уставшее чудо в кроватку. Весь день девушки провели у Эбби, после чего отправились вместе с семьей Линкольна и Уэллса собирать угощения. Спустя час на улице стало слишком холодно для Чарли. Лекса выбирается из постели за несколько минут до окончания первого в жизни дочки Хэллоуина. Быстро заглянув в детскую и поняв, что там никого нет, брюнетка находит Кларк на диване в гостиной. Звук шагов заставляет блондинку поднять голову. Уставший вид улыбающейся жены встречает Лексу, для которой такое зрелище — самое сокровенное на свете. — Хей, — тихо произносит Кларк с некой хрипотцой в голосе, появляющейся обычно после бурных выходных. — Я тебя разбудила? Брюнетка качает головой. Она присаживается рядом с Кларк, нежно обнимая её за талию и обращая внимание на ребёнка. — Наша обезьянка проголодалась? — спрашивает Лекса у блондинки, уютно зарываясь носиком ей в шею. Кларк кивает, стирая большим пальчиком пятнышко чёрной краски с кончика носа малышки. Будучи полностью уставшими для купания своего чада в ванночке, они решили, что для всех будет лучше просто переодеть ребенка и уложить его спать. На Хэллоуин Чарли была обезьянкой, идеальной пухленькой маленькой обезьянкой с нарисованным чёрным носиком. Даже её кроватка была украшена листьями. А они с Кларк были парой пещерных женщин в леопардовом одеянии и с пластиковой костью в волосах. Лекса понятия не имеет, как завтра утром будет распутывать свои локоны. — Я все еще не могу понять, как у пещерных женщин появилась обезьянка, — бесцеремонно негодует Лекса. Блондинка фыркает. — Обратная эволюция? — Это не так работает. — А что, если она не наш ребенок, а… питомец? — Зачем пещерным женщинам заводить обезьянку в качестве питомца? — Лучше иди спать, — Кларк стряхивает голову жены со своего плеча, изображая испепеляющий и обиженный взгляд. Лекса застенчиво улыбается, ласково целуя её в щёчку. Блондинка, как и всегда, тает от такого нежного жеста и осторожно, не потревожив ребёнка, опирается спиной на брюнетку. — Солнце, в следующий раз ты выбираешь костюмы на Хэллоуин, — с улыбкой предупреждает Кларк. — Думаешь, как долго она позволит одевать её, как нам вздумается? — интересуется она у блондинки. — Когда наша малышка отправит нас самих блуждать по улицам в одних джинсах? Кларк прикидывается задумчивой. — Не раньше пяти точно. Или семи, если мы сделаем все правильно, — поясняет она. — По крайней мере, я точно не собираюсь в ближайшее время прекращать так одеваться. Лекса приглушенно усмехается, уткнувшись носиком в плечо блондинки. Она слышит, как Чарли с довольным причмокиванием отрывается своими маленькими губками от груди Кларк. Никакого плача. Лекса чуть приподнимается, чтобы взглянуть на дочурку. — Она закончила? — тихо спрашивает девушка, любуясь спящим чудом на руках жены. — Пока да, — шепчет Кларк, убирая грудь под растянутую футболку. — Я уложу её, — отвечает Лекса, аккуратно забирая ребёнка из рук жены. Брюнетка чуть ли дрожала не вся от страха, когда впервые взяла Чарли на руки. Она очень боялась сделать что-то не так: причинить боль или уронить малышку. Однако сейчас нет ничего более привычного, чем это. — Я донесу её до кроватки, иди ложись спать. — Да? — Да, возвращайся в спальню, любимая. Быстро чмокнув друг друга, они расходятся по разным комнатам: Кларк — в спальню, а Лекса — в детскую. То, что блондинка не пошла со своей женой укладывать ребенка, показывает, насколько она устала, ведь обычно они делают это вместе, но Лекса всё понимает. Она тоже валится с ног. К счастью, Чарли не хнычет. После того, как брюнетка кладёт её в кроватку, девочка все еще спит, сморщив свой маленький пухленький ротик, да… грудь Кларк Гриффин вырубит кого угодно. Лекса в последний момент останавливает себя, прежде чем провести пальчиками по взъерошенным светлым волосикам Чарли. Кларк просто так бы не простила ей, если бы их дочурка проснулась, успокаивать которую пришлось бы снова блондинке. Поэтому Лекса дважды проверяет радио-няню и покидает детскую. — Она не проснулась? — спрашивает её Кларк, когда брюнетка появляется в дверях спальни. — Нет. — Она ложится на кровать, сворачиваясь калачиком вокруг жены. Лекса облегченно вздыхает от тепла и нежности, исходящих от Кларк. — Теперь мы можем поспать, — тихо произносит блондинка сквозь сон. — Звучит офигенно. Обожаю такие моменты. — Как насчет того, чтобы всё-таки уснуть, а? — Не умничай, — Кларк глубже зарывается в объятия Лексы, мягко прижимаясь к её шее. — Это первый Хэллоуин нашей малышки, — задумчиво произносит она. — А скоро будет и первый День Благодарения, и первое Рождество. — Знаю. Время летит. Я все еще не могу поверить, что у нас маленький человечек, спящий в соседней комнате, и он целиком и полностью наш. Она была обезьянкой на Хэллоуин. Возможно, она будет третьей женщиной-президентом. — Третьей? — Мне нравится думать, что будет кто-то еще до Чарли. Кларк усмехается хриплым, низким и усталым голосом, прежде чем оставить влажный поцелуй чуть ниже шеи жены. Лекса нежно проводит рукой по её плечу. Это был все-таки долгий день. — Ну, — добавляет Лекса, уютно зарываясь головой в подушку. — Ей уже четыре месяца, и она уже что-то умеет делать. Внушает некую перспективу, не находишь? — брюнетка сглатывает, недостаток сна делает её чересчур эмоциональной. — Хей, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — мягко отвечает Кларк. — Если б у меня был гарем пещерных женщин, ты бы была моей самой любимой. — Серьезно? — Ага, любимицей. Лекса смеётся уставшим от недосыпа голосом. — Спокойной ночи, Кларк. — Сладких снов, моя прекрасная пещерная леди.

***

Дорогая Лекса, С превеликим удовольствием сообщаем Вам о предложении на должность старшего коммерческого адвоката по судебным делам в корпорации «Полис». Мы уверены, что Ваш опыт станет преимуществом для нашей компании. Просим ознакомиться с прилагаемым документом, в котором указаны Ваша заработная плата и льготы. Поставьте подпись, где указано галочкой. Мы свяжется с Вами, как только получим документы о дате начала Вашей работы. С нетерпением ждём возможности поприветствовать Вас в нашей команде! Она раз за разом перечитывает всё то же письмо, но его суть от этого не меняется. Лекса почти забыла о предложении работы в «Полисе». Тогда был худший период её жизни: последний уик-энд, прежде чем разъехаться с Кларк, как казалось, на благо друг другу. Густус вскользь упоминал о вакантном месте на прибыльную должность, что для неё это было спасательным кругом, побегом из… Господи, ей даже стыдно об этом думать… побегом из собственного дома. В конце концов, корпорация «Полис» находилась в Филадельфии, в двух с половиной часах езды от её города. Она даже не уверена, чего тогда хотела: отгородиться от всей этой ситуации или же избавиться от места, навевающего плохие воспоминания. Возможно, новая квартира в новом городе пошли бы на пользу её семье. Или же она просто обдумывала план побега от неизбежного конца, который вот-вот должен был наступить. Лекса хочет верить в первое, но… она не уверена. Она так привыкла сама справляться со своими потерями: сначала мать, потом её отец, а позже и Аня, поэтому она и не знала, как пройти через это вместе с Кларк. Первым инстинктом стало перестать чувствовать, отогнать от себя боль. Ей было все равно на то, что вместе с этим она отталкивала и свою жену. Это самая что ни на есть правда, да, позорная, но правда. Лекса не знала, что делать, чего она хотела. Она и сейчас не уверена в том, чего хочет от этой жизни. Но надеется, что визит к Индре поможет ей с решением этой проблемы. Лекса покидает фирму в двенадцать часов дня, оставляя время на перекус фастфудом с салатом, а после, как по часам, появляется в офисе Индры. Как и все настоящие психологи, она не одобряет пропуск обеда у брюнетки, несмотря на занятость девушки. Постоянные визиты к психологу начались около пяти месяцев назад. До этого был лишь один сеанс, после которого Лекса вполне достойно продержалась три месяца, но… за эти три месяца они с Кларк успели подписать бумаги о разводе, поставившие точку на их совместной жизни. В конце концов, Лекса просто напросто не видела смысла в разговоре с кем-то, её все устраивало. Однако сейчас она каждые две недели берет сокращенный день (что Густус полностью поддерживает) и идет на сеанс к психологу, и, как ни странно, ей становится лучше, действительно лучше. Первые несколько визитов по ощущениям были хуже резкого вырывания зуба (Лекса знает всё об удалении зубов, ведь ей пришлось это делать у Чарли, потому как Кларк, будучи хирургом, становилась чересчур щепетильной и встревоженной, когда дело доходило до причинения боли своей дочери). Но в те дни брюнетке всё же удавалось рассказать о своём самочувствии, хотя она и пыталась убедить себя в том, что ходит сюда только из-за подруги Индры, что пишет ей рекомендательное письмо. Поговорить с кем-то, вытащить наружу свои чувства… вообще-то, это помогает. Хотя она не всегда так думала.

***

(17 ноября 2023 года.) Она чувствует себя не в своей тарелке. Её руки ледяные, а сердце прерывисто колотится, пока они сидят в комнате ожиданий в креслах из ненастоящей кожи. Лекса осматривается и видит мужчину, что пришёл позже них в идеально выглаженном костюме и причёсанными волосами. Дрожь его рук, которую ему не удаётся скрыть, совсем не соответствует его прекрасному внешнему виду. Она переводит взгляд на секретаршу и задается вопросом: «Сколько же облажавшихся по жизни людей проходит за день мимо неё?». Женщина поднимает на неё взгляд, и Лекса тут же отводит свой. — Я не могу, — шепотом произносит брюнетка. — Нет, можешь. — Кларк… — Лекса, пожалуйста… Если уж не ради меня, то хотя бы ради Чарли… Пожалуйста… сделай это ради нашей семьи. — Кларк берет её руку в свою, и Лекса чуть ли не подпрыгивает. Это их первое прикосновение за всю неделю. — Просто… Я не знаю, что еще предпринять… — с надрывом шепчет блондинка извиняющимся голосом. В её глазах отражается доброта. Лекса кивает. Кларк аккуратно берет своей вспотевшей ладошкой холодную руку жены. Брюнетка осознает: не только она здесь нервничает. Хотя и сомневается, что Кларк так же плохо, как и ей. Через пять минут им предлагают пройти в кабинет. Зайдя внутрь, Кларк пожимает руку женщине. Всё, что Лекса сейчас может слышать, как собственное сердцебиение отдается в ушах. Она присаживается. Блондинка так крепко сжимает её ладонь... Это причиняет боль. Она едва ли чувствует рукопожатие женщины напротив. Она не хочет быть здесь. — Кларк, мы разговаривали по телефону, — они обмениваются любезностями. Лекса замечает темные маленькие деревья, рассаженные по горшочкам, и роскошные мягкие ковры. Весь интерьер, она уверена, должен был навевать чувство знакомства и комфорта, конечно, но она не ощущает ничего из этого. — Лекса? Могу ли я звать Вас «Лекса»? Кларк назначила нашу встречу, и мне бы хотелось, чтобы всем нам было комфортно друг с другом. Лекса кивает. — Итак, Лекса. Что привело Вас сюда? — вопрос сам по себе простой, но она не может на него ответить. Она не хочет быть здесь. — Это ведь очевидно, не так ли? — спрашивает она, выбирая путь наименьшего сопротивления. Брюнетка чувствует, как Кларк расслабляет руку. Терапевт кивает, а Лекса чувствует внезапный прилив злости, странной злости. (Она зла на многое.) Она словно вновь ощущает себя подростком в кабинете директора. Ей снова тринадцать, и её мать только что скончалась, после чего Лексу отправили к психологу, где она весь положенный час пялилась в пол, ведь её отец не знал, как обращаться с депрессивным подростком. И её злит, что её поведение с тех пор не изменилось. Дело в том, что это сработало. Это сработало в средней школе, она оправилась после потери матери. Терапия не имела к этому никакого отношения, а вот контроль над своими чувствами имел. И это сработало в старшей школе, в колледже тоже, когда умер её отец. Любовь была слабостью. Она абстрагировалась от людей, избавляя себя от боли. А потом она встретила Кларк. — Разве? — спрашивает женщина. Лекса уже не помнит, представлялся ли терапевт перед ними. Кларк легонько сжимает её руку. Это вырывает брюнетку из размышлений. Как же она ненавидит это. — Лекса, извините меня за вторжение, но, похоже, вам некомфортно, когда Ваша жена держит Вас за руку, — замечает женщина. Лекса не может поверить, что Кларк заплатила за этот сеанс. — Вам действительно некомфортно? Брюнетка не обращает внимания ни на психолога, ни на свою жену. Она не может на чем-либо сконцентрироваться. Кларк отпускает её руку. — Мы… между нами больше нет физического контакта, — объясняет блондинка. Терапевт понимающе кивает и что-то записывает в блокнот. Лекса хочет сбежать. — Получается, вы не касаетесь друг друга? — Нет, — отвечает она. — Лекса, что Вы думаете по поводу утверждения Кларк? Она чувствует ком в горле и не уверена почему. — Она не ошибается. Женщина вновь делает заметку в свой блядский блокнот. — Итак, Кларк, что привело вас сюда? Блондинка не отвечает уже целую минуту. И лучше бы Лекса не узнавала почему. Глаза у Кларк покрасневшие, заплаканные… Брюнетка не может понять, когда это произошло. — Я хочу, чтобы моя жена вернулась, — пожимая плечами, тихо произносит Кларк рваным голосом. Терапевт предлагает ей упаковку бумажных платков. Лекса наблюдает за сценой словно сквозь толщу воды. — Что Вы имели в виду, когда сказали, что хотите возвращения Вашей жены? — спрашивает женщина. — Лекса сидит рядом с Вами. — Мы больше не разговариваем друг с другом, — отвечает блондинка. — Мы едва смотрим друг на друга. Пропало ощущение «нас», я чувствую, что «нас» больше нет. — Получается, проблемы в коммуникации. Считаете ли Вы это вашей главной проблемой? — Да, — тихо произносит Кларк. — Я хочу, чтобы мы общались. Хочу, чтобы мы прошли через это вместе. Лекса слышит её слова, но не может как-то на них реагировать. Всё, что всплывает у неё в голове, — это их последняя ссора, последний скандал, последнее убийственное молчание. Болезненные воспоминания перекрывают счастливые моменты её жизни, топят, тянут её ко дну, где ей важнее свое собственное самочувствие, чем плачущая рядом жена. — Избегаете ли Вы разговора о проблемных вещах? — спрашивает терапевт. — Во время телефонного звонка Кларк рассказала о трагедии, после которой вы до сих пор не можете оправиться, что, по ее мнению, и является… источником вашей текущей проблемы. Согласны ли Вы с этим, Лекса? Этот кабинет — безопасное место для того, чтобы исследовать свои чувства, здесь нет неправильных ответов. — Да, — тихо отвечает Лекса. Грудь начинает пронзать дикая боль. — Это не источник наших проблем, именно каким образом Лекса справляется… — Давайте не будем… принимать поспешные обвинительные суждения в нашей беседе, — прерывает женщина. — Мы можем начать с «Я думаю, что… то, как ты справляешься с ситуацией, можно поменять в лучшую сторону.». И Лекса может поделиться с Вами мнением по этому поводу и, в свою очередь, расскажет о том, что Вы можете улучшить в своем поведении. Брюнетка фыркает. Но это не избавляет её от ноющего чувства в груди, боль, словно опухоль, поселилась в её душе. Да, часть её чувствует, что все это полнейшая чушь, хотя всё её нутро просто вырывается из-под кожи. Ей едва удается дышать. Она чувствует себя обнаженной, беззащитной… её боль полностью раскрыта перед незнакомкой напротив. — Я чувствую, словно Лекса уже недостаточно мне доверяет, чтобы поделиться со мной своими переживаниями, чувствами, и я бы хотела… — Кларк останавливается, после чего брюнетка поднимает на нее свой взгляд… Голубые глаза полностью сосредоточены на ней… Боль усиливается… Она напоминает о чувствах, испытываемых к девушке, сидящей рядом. — Я бы хотела, чтобы ты просто поговорила со мной. Атмосфера становится до невозможности тяжелой. Лекса не может поверить: она забыла истинный оттенок глаз Кларк, в помещении он в корне отличается от того, в котором отражаются блики солнечного света. Они такие… такие голубые. Брюнетка утопает в них. — Я доверяю тебе, Кларк. — Это правда, но она кажется ложью вкупе со всей этой неловкой атмосферой: странные кресла, окруженные флуоресцентным белым светом, сидящая перед ней женщина, которую она видит впервые в жизни. Но это все ещё правда, подтверждаемая реакцией её тела. Бешеный пульс замедляется. Это её жена, мать её ребенка. Кларк — любовь всей ее жизни. Лекса не понимает, когда её жизнь пошла крахом, но она доверяет блондинке. Она любит её. Это навсегда останется правдой. — Прекрасно, Лекса, — размышления прерываются голосом терапевта. Брюнетка отворачивается от Кларк, снова уходя в себя. Её нутро словно разрывается на части. — Это и называется коммуникацией. Иногда раскрытие наших чувств кажется пугающим, но в этом и заключается брак, не так ли? Краем глаза Лекса замечает кивок со стороны Кларк, и это начинает выводить ее из себя… снова. (Она злится на многое.) — Возвращаясь к первоначальному заявлению Кларк о причине Вашего нахождения здесь. Лекса, как Вы думаете, оно было правильным? Или же скажете, что проблемы начались задолго до произошедшего… Лекса тут же теряет сосредоточенность. В горле пересохло. Чувство беззащитности усиливается. Грусть в глазах терапевта выводит её из себя. Все болезненные воспоминания вновь возвращаются, всплывают прямо перед глазами. Она встает и уходит. Нет никакого желания больше думать и разговаривать об этом. Ей не хочется вспоминать… она едва может произнести это вслух. Она не может. Кларк не следовало заставлять её приходить сюда.

***

— Не знаю, чем я думала, когда подавала заявление на эту работу,— говорит она Индре. — Я даже задумываться об этом не буду. Они, должно быть, приберегли мое заявление до сегодняшнего дня. Корпорация хочет, чтобы я там работала. Но это даже не обсуждается. — Разве? — спрашивает женщина своим знакомым тоном, медленным и низким. Потребовалось немного времени, чтобы Лекса поняла: этот нелепый вопрос был задан только для того, чтобы воодушевить её на разговор. И она продолжает. — Конечно же, нет. Я не могу уехать. Хотя я бы… — Лекса не может произнести это. — Всё здесь напоминает мне о Кларк, о нашем браке и о произошедшем, но… я не могу уехать, — получилось слишком просто… после всего. Говорить об этом свободно. Не притворяясь, что Кларк не была огромной частью её жизни, отчасти, поэтому она и здесь. — Но, возможно, смена обстановки, пошла бы тебе на пользу,— предлагает Индра. — Начнешь жить с чистого листа. — А что насчет моей дочери? — Дети могут привыкнуть к различным изменениям в расписании. Для семилетнего ребенка неделя времяпрепровождения с одним из родителей идеально бы подошла. Звучит так просто, но… Лекса едва верит в это. Всё совсем не так. — Я буду в двух часах езды от Чарли в то время, когда она будет находиться с Кларк, и Кларк, в свою очередь, будет в двух часах езды от меня, когда дочка будет со мной. Я не могу так поступить с Чарли. — Так больше не может продолжаться, Лекса, — объясняет ей психолог. — Если переезд — не вариант, то что тогда поможет тебе двигаться дальше? Она думает об этом дни напролет. — Я не знаю. — Как думаешь, новая работа поможет тебе? Она думала об этом... в тот момент, когда, проверяя почту, девушка увидела логотип корпорации «Полис» на конверте. Новый город, новые люди, не знающие ни её, ни Кларк, кто не огорчит её. Ей придется завести друзей, и эти друзья не будут иметь никакого отношения к Кларк. Лекса будет работать с людьми, кого вряд ли назовет своей семьей, как Густуса, например. У неё будут коллеги, никогда не встречавшие Кларк. Она даже может найти новую студию йоги. Иногда, только лишь иногда, она думает о том, что найдет себе кого-нибудь. Возможно, это все на почве одиночества, или же желания заставить Кларк ревновать… чему, конечно же, не дано случиться. Может быть, дело в том, что тогда она не будет чувствовать себя настолько опустошенной. Может быть, она встретит кого-нибудь в кафе и начнет с ней встречаться, научится любить её. Но безликий образ блондинки в её мечтаниях всегда будет казаться каким-то знакомым. Лекса думает, что легче дюжину раз влюбиться в Кларк, чем полюбить кого-то еще. Возможно, ей стоит попытаться. Где-то ещё. Но… лишь один взгляд на фотографию с ней, Кларк и малышкой Чарли каждый раз подавляет такие мысли. Лекса не может сделать это вновь… Это было бы нечестно по отношению к другой женщине… Полюбить кого-то настолько сломанного. Она больше не сможет влюбиться в кого-то так, как влюбилась в Кларк. Та часть её больше не функционирует. Она сама больше не функционирует. — Я не знаю, — отвечает она Индре, которая не торопит ее, не давит. Конечно же, именно Лекса платит за то, чтобы ее выслушали, но психолог уже выучил поведение девушки. — Думаю… Я могу это сделать… без каких-либо воспоминаний, — и без наблюдения за тем, как Кларк перестраивает свою жизнь с кем-то другим. — Но я не могу покинуть Чарли. — Ты никогда её не покинешь, — уверяет её Индра, но это не то, что хотела услышать Лекса. Ведь тогда не останется никаких причин оставаться здесь, а появится желание вновь и вновь наказывать себя за это… или желание все еще находиться в окружении Кларк. — Ты должна понять, что твое здоровье — самое важное для Чарли, — объясняет женщина. — Дети многое понимают, даже если мы хотим уберечь их от лишней информации. Перед ней столько возможностей… Переезд всегда казался ей запредельной мечтой. — Могу я еще подумать какое-то время? — Конечно же, Лекса. Я просто хочу, чтобы ты увидела море возможностей, окружающих тебя, исследовала их, проанализировала… подумала о них. Не отказывайся от этого только из-за страха. Иногда нам нужно побороть свои страхи, чтобы отыскать по-настоящему великолепные вещи в жизни, — говорит ей психолог. Но у Лексы была великолепная вещь… но она разрушила её. — А теперь давай поговорим о твоих предписаниях. Ты стала спать лучше?

***

(13 мая 2021 года.) — О чем задумалась? — интересуется Лекса, слегка постукивая пальчиками по ладони Кларк. Глаза блондинки полностью сосредоточены на спящей малышке, а взгляд Лексы — на жене. — О том, что хочу вновь всё это повторить. Безумно звучит, не правда ли? — Нет, — слегка задумчивым и твёрдым голосом возражает Лекса. — Я тоже. — Лекса… — Я серьезно. — Она никогда не была так сильно в чем-то уверена до этого момента. Кларк оборачивается, заставляя брюнетку нервничать от такой радости. Они понимают друг друга. Ранее Лекса не поднимала эту тему, но подумывала об этом уже какое-то время, и теперь она так же уверена, как и Кларк. — Никакого сна, грязные подгузники, слюнявые пузырьки изо рта… Я хочу пройти через это снова. — Да? — глаза Кларк наполняются слезами, а дыхание Лексы перехватывает. — Я хочу завести еще одного ребенка, — уверенно произносит она. Ощущение, словно первый шаг уже сделан, и наступил тот момент, на который они будут оглядываться в будущем. — Я тоже, — Кларк нежно берет руки Лексы в свои. — Я тут подумала и хотела спросить тебя… — Да,— незамедлительно отвечает брюнетка и обвивает талию Кларк своими руками… их тела переплетены. Лекса на седьмом небе от счастья. Блондинка крепче прижимает её к себе, пока её жена нежно целует её в плечико, прежде чем отстраниться. — Но только на одном условии, — говорит она Кларк. — В этот раз, я хочу… Блондинка радостно целует её прежде, чем Лекса успевает закончить предложение.