living on a fault line

— Что у нас на ужин? — А что ты хочешь? — Кларк с трудом удается выглядеть бодро, но после шестичасовой операции с множеством осложнений, она словно выжатый лимон. Блондинка просто хочет добраться до дома, забраться под одеяло и укутаться им вместе со своим чадом. — Мы можем заказать пиццу, — предлагает она. — А мы можем заехать в Макдональдс? — широко улыбаясь, спрашивает Чарли. — Хорошо, — соглашается Кларк. — Но нам тогда надо забрать еду домой, ладно, малышка? Финн придёт на ужин. Через зеркало заднего вида блондинка замечает, как лицо дочки тускнеет, и её недавний разговор с Лексой вмиг всплывает у неё в голове. — Но я хотела поиграть, — хныча, возражает Чарли. Кларк потирает переносицу. — Я могу забрать тебя в среду после танцев, что скажешь? — Но в этот день я должна остаться с мамой… — жалобно произносит Чарли, выглядя слегка обеспокоенной. Она всегда остро реагировала даже на крошечные изменения в расписании переменных дней. — Оу, нет, в этот день ты будешь ночевать со мной, — объясняет блондинка, мимолётно глянув через плечо. Чарли, слегка смутившись, хмурит бровки. — Мы можем устроить ещё один вечер просмотра фильмов… — монотонно предлагает Кларк. — … ладно, — кивает ребёнок, причмокивая губками словно сварливый старичок, согласившийся на что-то приемлемое. В таких моментах Чарли напоминает девушке Лексу. — Если мама, конечно, не против. Блондинка закусывает губу. — Она не против, клянусь. И ты всегда можешь позвонить ей… — … я знаю, — прерывает Чарли. — Просто мне не нравится, когда мамочка остаётся одна. Пока я у неё, ты можешь встретиться с тётей Рейвен или с тётей Октавией, и с Финном тоже… — девочка так мило морщит свой носик, что Кларк просто не в силах сдержать небольшой смешок, даже несмотря на усталость и тяжёлый день. Её дочурка всегда может поднять ей настроение. — Но у мамочки никогда никого не было. А также Чарли запросто может и разбить ей сердце. Она вылитая копия Лексы, к чёрту эту биологию. Кларк долгое время была сломлена. И тогда это была лишь злость. Она месяцами злилась на брюнетку. Лекса бросила их. Эта злость уже улетучилась, полностью опустошив её душу и тело. В последние дни блондинка изо всех сил пыталась избавиться от этого чувства. — Ты можешь позвонить мамочке по Скайпу, — предлагает Кларк, думая о том, как же неловко всё это будет выглядеть. Они с Лексой так давно отказались вообще как-либо взаимодействовать друг с другом, что теперь это не кажется чем-то необычным. — Она может посмотреть фильм вместе с нами через ноутбук. — Ну, наверно, — тихо подаёт голос Чарли. — Мы что-нибудь придумаем, — уверенно произносит Кларк, сворачивая с дороги. — Так что заказывать будешь?

***

(3 сентября 2023 года.) Кларк боится открывать входную дверь. Это выбивает её из колеи, сжимает все внутренности и сворачивает их в клубок самым наихудшим образом, ведь когда-то давно возвращение домой после многочасовой смены и долгожданная встреча со своими девочками были для неё чем-то особенным и таким желанным. Она делает глубокий вдох и открывает дверь. Тотчас блондинка оказывается в крепких объятиях маленьких ручонок, она улыбается впервые за этот день. Проигнорировав боль в спине от долгих часов стояния возле операционного стола, Кларк берёт Чарли на ручки. — Привет, — она целует ребёнка в щёчку, а после девочка зарывается в её объятия. Кларк кидает сумку на диван, осматриваясь вокруг. — Хэй, а где мамочка? — На кухне, — чётко проговаривает Чарли словно взрослая девочка. Кларк немного скучает по её детскому произношению слов. — Хорошо, — блондинка усаживает дочурку на диван. — Я скоро вернусь, ладно? Расстояние между гостиной и кухней кажется ей гигантским. Она находит сидящую спиной к двери Лексу за ноутбуком. — Перед тем, как ты что-либо спросишь, она уже поужинала, — вот как теперь приветствует её брюнетка, и фразы «Здравствуй», «Привет, малыш» тотчас застревают у неё в горле. — Прости насчёт того, что я сказала на прошлой неделе, — вместо этого произносит блондинка. И это первое, что она говорит сегодня своей жене. Кларк ушла на работу ещё до того, как проснулась Лекса. Неделю назад она назвала её «бесполезной». Жжение в груди и неприятный осадок внутри до сих пор не давали покоя, ей ужасно стыдно за свои слова. Она назвала свою жену «бесполезной» из-за того, что их дочь не поужинала. Брюнетка кивает, принимая извинения. — Что ты ей приготовила? — спрашивает Кларк, притворяясь приободрённой. Лекса молчит. Первая ошибка. — Мы заказали пиццу, — тихо отвечает девушка. Блондинка больше всего ненавидит тишину. Лекса не решается взглянуть на Кларк. — Мы оставили тебе несколько кусочков, они в холодильнике. — Это уже третий день подряд, Лекса, — блять, её уже достало это терпеть. Ей нужно, чтобы брюнетка хоть что-нибудь сделала, чтобы предприняла хоть какие-то усилия. А то складывается ощущение, будто единственное чувство, которое способна дать ей Лекса, — это злость. Да, Кларк тоже на неё зла, но старается не выплескивать свои эмоции наружу. — Она её обожает, — просто отвечает брюнетка. Кларк кидает на неё скептический взгляд. Такое знакомое ощущение, словно она вернулась во времена колледжа, их поддразниваний и подшучиваний друг над другом. Как же блондинка по этому скучает. — Я была занята, Кларк, — оправдывается Лекса. — Знаю, — мягко соглашается Кларк. — И я тоже, но… — Блондинка не хочет ссориться. У неё совершенно нет настроения — сегодня она потеряла пациента, а такие события обычно не проходят бесследно для неё: они причиняют боль и создают чувство беспомощности. И сейчас у неё просто нет желания ругаться со своей женой. Кларк пытается зайти с другой стороны, как делала это и весь прошедший месяц. — Я думала, это ты у нас была заядлым фанатом здоровой пищи, — шутит девушка, выжимая из себя улыбку, но, чёрт, как же это нелепо. Ей нужно хоть что-то, просто необходимо. — Что ж, все мы знаем, как сильно она мне помогла. Внутри у блондинки будто всё оборвалось. — Лекса… — Я иду спать. Кларк пытается поймать её за руку, но Лекса отдёргивает свою ладонь. Чарли ничего не замечает — её глаза устремлены в телевизор.

***

— Мы могли бы съездить в пригодный дом моего дяди в Мэриленде, — предлагает Финн. Кларк ходит по кухне, собирая грязные тарелки и отправляя их в мойку. Даже если они ужинали едой из Макдональдса, это не значит, что им не нужно было пользоваться посудой. Она переняла эту привычку от Лексы, и даже сейчас ей трудно избавиться от таких, казалось бы, незаметных мелочей, связанных с её бывшей женой. Они так долго были вместе, что, возможно, их связь уже никогда не прервётся. — Думаю, Чарли понравится, — продолжает парень. Кларк улыбается. Он действительно старается. Финн уже на протяжении нескольких месяцев любезно за ней ухаживает. (Неужели прошло два месяца, как они официально встречаются?) Он пытается наладить отношения и с Чарли. — Подумай об этом, детка, — просит брюнет и забирает тарелку из рук Кларк, обнимая её за талию. Блондинка быстро оглядывается по сторонам, проверяя, остались ли они наедине или нет. — Проведём всю неделю на природе и… — Мы не можем, — прерывает его Кларк. — Мне нужно будет подождать, пока снова не наступит моя очередь брать Чарли на два дня больше, чем обычно, и спросить разрешение у Лексы, — пять дней — это был самый большой срок в их расписании переменных дней, тогда Кларк отвозила дочку на бабушкин День Рождения несколько месяцев назад. — Думал, мы можем съездить туда на неделю… все вместе. Блондинка качает головой. — Она не согласится на семь дней. Я попрошу о пяти, — она прикасается ладонями к его щекам, слегка потирая щетину. — Мы можем съездить на пять. — Кларк… — Финн почёсывает затылок, чуть отстраняясь от неё. Кларк чувствует, что его следующие слова ей точно не понравятся. — Я уважаю твои прошлые отношения с Лексой, — говорит он. — Правда. И ты это знаешь. Я просто не понимаю… Ну… Ты же мама Чарли, тебе решать… — Лекса тоже является матерью Чарли, — возражает она, опасаясь его ответа. — Не совсем, Кларк. Она не вынашивала её девять месяцев и не рожала её, — объясняет парень. — Тебе решать… — Почти десять месяцев, — тихо прерывает его блондинка. — Чарли родилась на две недели позже назначенного срока, — тогда всё было так просто. Она была счастлива. Кларк изо всех сил пыталась вновь обрести это счастье. — Вот видишь, — просто отвечает Финн, словно она подтвердила его слова. — Это так не работает, — поясняет девушка. — Дело вовсе не в том, кто родил. Она… — Кларк проводит рукой по своим грязным волосам. Ужин прошёл в вполне тихой обстановке, но её усталость вновь даёт о себе знать. — Если бы я была замужем за бесплодным мужчиной, и мы бы использовали банк спермы, чтобы зачать, ты бы сказал мне, что он — не отец моего ребёнка? После того, как он менял ему подгузники, кормил и годами воспитывал его? Только из-за того, что у него другая ДНК? Ей совсем не хотелось повышать голос; по правде говоря, она просто устала. Кларк мельком заглядывает в гостиную, дабы убедиться, что Чарли до сих пор смотрит телевизор. Ей не требовалось никому это объяснять. Их отношения с Лексой длились так долго: они поженились и впустили в свою жизнь всех, кого знали… такого раньше не было. Странно, иметь кого-то, кто не знал их во время совместной жизни. А что более странно, она думает об этом прямо сейчас, перед своим парнем, уставившегося на неё широко распахнутыми глазами, в которых отражается полное понимание того, что он облажался. У Кларк совсем нет настроения обижаться, и Финн… он хороший парень. Он пытается. Но блондинка старается сильнее. — Понимаешь? — спрашивает она. — Прости, — извиняется парень, захватывая её ладонь своей. — Об этом я не подумал, — он потирает её костяшки. Блондинка вздыхает. Ей нужно немного отдохнуть, поспать и сделать массаж спины. — Ты всегда можешь меня прервать, если я начинаю вести себя как мудак, хорошо? — просит Финн, и Кларк улыбается. — Тогда включай в копилку этот случай. — Ладно, — соглашается парень. — Мы попросим у Лексы разрешения на пять дней. — Хорошо.

***

(2 ноября 2018 года.) Лекса мягко водит носиком по плечу Кларк, пока едва не касается её слегка опухшей груди. Брюнетка вздыхает. — Для чего ей вообще они нужны? — спрашивает Лекса, изображая недовольство. Её губы нежно бродят по тёплой и ароматно пахнущей коже блондинки. После чего девушка отстраняется, а Кларк пытается сдержать улыбку. — Возможно, для питания? — предполагает блондинка, уютно зарываясь в подушку. — Накопления сил и здоровья? Они — буквально источник её жизни. Лекса раздражённо вздыхает, а Кларк начинает смеяться, вплетая ладонь в копну тёмных кудрявых волос, заставляя жену припасть к своей шее. У Чарли начинают резаться зубки, однако кормление грудью никто не отменял, поэтому всё, что едва касается её сосков, причиняет боль. И это определённо стало надоедать. Брюнетка нагибается и начинает покрывать поцелуями шею своей жены, слегка посасывая нежную кожу, а её руки послушно остаются лежать на талии Кларк. — Перевернись, — спустя некоторое время шепчет Лекса в ухо блондинки, вызывая у той волну мурашек по всему телу. — Зачем? — затаив дыхание, спрашивает Кларк, заранее зная ответ на свой никчёмный вопрос, но ей просто очень нравится заставлять её произносить такое вслух. — Ну, знаешь, я как-то давно не уделяла внимания твоей попе, заостряя его на… ну, других аппетитных частях тела, — Кларк фыркает, но всё же переворачивается, шевеля своей задницей перед Лексой. Она слышит, как у жены в тот же момент спирает дыхание. — А это… мой шанс наверстать упущенное, — заканчивает брюнетка. В её защиту можно сказать, что ей всё же удается хоть что-то произнести. — Хочешь прям так меня поиметь? А, Лекс? Сзади? Зрачки брюнетки вмиг расширяются. Когда Кларк поворачивается к ней, в её глазах с трудом можно было разглядеть зелёную радужку. Трусики Лексы в мгновение промокают. Довольно-таки скоро блондинка начинает ощущать её влагу сквозь ткань нижнего белья. Нежные пальчики проникают между ног Кларк, ей едва удаётся поймать ртом хоть капельку кислорода во время каждого толчка брюнетки. — Больше, — молит Кларк. Капельки пота начинают стекать по её коже. У них так давно не было секса, поэтому не требуется много времени для того, чтобы подвести Кларк к черте. Поцелуи Лексы обрушиваются на шею блондинки, затем спускаются вдоль позвоночника и останавливаются на лопатках. И всё для того, чтобы скинуть свою жену с обрыва наслаждения. Её дыхание становится прерывистым, их тела движутся синхронно и её грудь… — Блять, мои сиськи просто горят от боли. Лекса, погоди, — её соски начинают щипать с каждым трением о бюстгальтер и простыни. И… блять. Это адский пиздец. — Хорошо, — слушается Лекса, вставая и полностью отстраняясь от своей жены. Глаза Кларк наливаются слезами. — Прости, — тихо произносит она, закусывая губу. — Не извиняйся, Кларк. Что случилось? — Я просто… — Всё в порядке. Можешь плакать, когда тебе вздумается. Я здесь, с тобой. Эти слова, как ничто другое, избавляют её грудь от накопившегося давления. — Я даже не знаю, почему плачу. Кларк потеряла контроль над эмоциями с момента рождения Чарли, и, чёрт, она так это ненавидит. Но Лекса рядом. Брюнетка смахивает скатывающиеся по щекам своей жены слёзы. — Ты просто устала, скоро ты снова вернёшься к работе, — успокаивает Лекса. — И как ты и сказала, твои си-… твои соски болят. — Ты до сих пор не можешь сказать слово «сиськи»? — дразнит Кларк, глубоко вздыхая и вытирая лицо о простынь. — Ты даже не можешь сказать, что хочешь трахнуть меня, пока не напьёшься, — для Лексы больше подходит «заниматься любовью или сексом». Она впервые ужасно покраснела, когда ещё во времена колледжа Кларк была очень сильно возбуждена и шептала всякие грязные словечки на ухо Лексы. — Ты хоть раз в жизни произносила слово «пизда» вслух? — Господи, Кларк. Блондинка награждает её слабой улыбкой, что тут же испаряется. — Ужасный ли я человек, если с нетерпением жду возвращения на работу? — тихо спрашивает девушка. — Только если и я ужасный человек, так как жду не дождусь момента, когда останусь наедине с Чарли, — отвечает Лекса. Глаза Кларк внезапно распахиваются. — Ну, я просто немного тебе завидую. — Лекса, мои соски сейчас отвалятся, тебе-то это зачем? — Хочу быть поближе к ней. — Ты её любимица, — возражает блондинка. — А я просто поставщик молока. — Ты нужна ей. Я… я хочу, чтобы ей нужна была и я, — нехотя отвечает брюнетка. Кларк понимает, что происходит: Лекса открывается ей. Поэтому блондинке нужно сделать то же самое. Позволить своей жене рассказать о своих мыслях и чувствах, словно вырвать зуб, как было во времена колледжа, но сейчас всё по-другому. — Ты нужна ей, — убеждает её Кларк. — Полегчало? — Думаю, мы обе друг другу завидуем, — с маленькой улыбкой на губах соглашается Лекса. — Не ври, ты слегка завидуешь и Чарли, — шутит Кларк, направляя ладонь жены к сердцу, а точнее к груди. Брюнетка приглушённо хихикает. Тот же тихий смешок блондинке всегда удавалось выдавить из Лексы ещё во времена первых свиданий. Девушка тихонько поднимает руку и начинает плавно потирать большим пальцем щёчку Кларк, в ответ на такую ласку блондинка закрывает глаза, наслаждаясь удивительно приятными ощущениями: нежностью, мягкостью и заботой. Кларк уже давно знала, что может доверить Лексе всё что угодно, но такого острого ощущения защищённости до этого момента она не испытывала. Эта девушка — её родственная душа. — Я понемногу схожу с ума, оставаясь здесь одна, — со всё ещё прикрытыми глазами признаётся Кларк. — Всё, что я делаю, — это меняю подгузники, кормлю грудью, убираюсь и готовлю. И это убивает меня. Я вновь хочу оперировать людей, — девушка встречается взглядом со своей женой, не находя в нём ни единой капли осуждения. — Хочу лечить их, хочу сообщать их близким, что всё будет в порядке и не о чем беспокоиться. И хочу, чтобы моя грудь вновь стала только моей. — Знаю, — успокаивает её Лекса. — Знаешь? — Любимая, ты три раза говорила мне это по Скайпу, — тихо поясняет брюнетка, а у Кларк до сих пор сжимается сердце от того, как же нежно и ласково такие милости слетают с губ её жены, без какого-либо упрёка и высокомерия. Каждый раз, когда Лекса называет её «любимой», блондинка знает, это истинная правда. — Я заметила, что ты в последнее время стала такой дёрганной. Кларк тяжело вздыхает. — Прости. — Не извиняйся за это, — в широко распахнутых глазах брюнетки отражается искренняя честность, пока она целует в щёчку Кларк. — Я испортила всё настроение? — беспокоится блондинка, все еще ощущая просачивающуюся сквозь трусики влагу Лексы. Сейчас идеальная атмосфера: радио-няня молчит, темнота окутывает их, обволакивает ощущением тепла и незабываемым чувством дома. Она рада, что никто не осуждает её за пролитые слёзы, что ей можно спокойно поплакать прямо сейчас, но в то же время блондинка сожалеет о своём неконтролируемом эмоциональном срыве. Лекса только лишь смотрит на неё, а у Кларк уже спирает дыхание. Волосы блондинки похожи на осиное гнездо, она не принимала душ перед тем, как лечь спать, но… её жена смотрит на неё, словно она — богиня, что заставляет Кларк почувствовать себя прекрасной. — Никогда, — отвечает Лекса.

***

Кларк закрывает за Финном дверь. Дом погрузился в тишину. Чарли, свернувшись калачиком в постели, тихонько разговаривает с Лексой по телефону. Блондинке пришлось купить новую кровать после окончания бракоразводного процесса, она просто не смогла вынести присутствия чего-то, связанного с её уже бывшей женой. Кларк бродит по дому, выключая за собой свет. Прежде чем погасить свет на кухне, она наливает себе маленький стакан воды и выходит во двор. Снаружи прохладно, что заставляет почувствовать её лучше, — если не менее одинокой — чем весь прошлый день. Она поливает хризантемы, что довольно редкое явление. По возвращении домой Кларк чувствует, словно её ноги налиты свинцом. — Ты пожелала спокойной ночи мамочке? — спрашивает девушка Чарли, на что та кивает, еле открывая свои сонные глазки. — Хочешь сегодня поспать со мной? — малышка вновь кивает. Кларк уютно зарывается под одеяло, легонько прижимая к себе дочку. Она устала: всё её тело пронзает боль, но это самый лучший момент этого дня. Все её проблемы вмиг улетучиваются, когда Кларк остаётся одна со своей малышкой. Ничто не может быть лучше. И девушка быстро погружается в сон.

***

(16 февраля 2025 года.) Она не должна была слушать Рейвен. Если бы не послушала её, она не оказалась бы сейчас в баре, где было ужасно жарко и неудобно, и на том конце провода не послышался мелодичный голос её бывшей жены. Чувствуется, словно Лекса всё еще не отошла ото сна. Кларк надеется, что брюнетка забудет об этом звонке, она надеется, что для неё это покажется лишь сном и… … для блондинки это больше похоже на кошмар. — Алло? Кларк? — Лекса звучит обеспокоено, или, возможно, Кларк это только кажется. Она так давно не слышала обычного голоса брюнетки, не грустного и не раздражённого. Кларк бы спросила Рейвен, не причудилась ли ей обеспокоенность в тоне брюнетки, но та ушла в туалет и что-то долго не возвращалась. — Кларк, у тебя всё в порядке? «Нет», — хочет сказать она. Её грудь сжимается от боли. Голос бывшей жены сводит её с ума похлеще любого алкоголя. Прошёл целый год. Целый год с того дня. Прошёл целый год с того момента, как Лекса съехала из дома, который они когда-то давно приобрели вместе, где Чарли сделала свои первые шаги, и где они привыкли засыпать в объятиях друг друга. Девушка скучает по этому, она скучает по Лексе. — Я люблю тебя, — тихо произносит она, но этих слов более чем достаточно. Но на той стороне тишина. Предполагалось, что они смогут всё это преодолеть. Словно это было предначертано с самого начала, с их первого свидания, где её щёки чуть ли не каждую секунду покрывались румянцем, хотя не так сильно, как у Лексы, с каждой ночи обещаний быть тихими во время занятий любовью на дешевых общажных простынях, с их свадебных клятв, с рождения Чарли до оставшихся в них мечтаний и надежд. Предполагалось, что у них всё получится. Но таких подарков судьбы они предположить не смогли. И когда всё случилось… не предполагалось, что они не выдержат последствий. — Я люблю тебя, Лекса. Как мы до такого докатились? На следующее утро она даже не вспомнит об этом звонке.

***

— Чарли, я не слышу включённого душа! — Я тоже! — отвечает дочка. Возможно, нормальный человек отреагировал бы на это как-то по-другому, но Кларк почему-то рассмеялась. Девушка качает головой и заходит в ванную, после чего начинает расплетать малышке светленькие косички, с которыми та спала всю ночь. Вода становится тёплой только спустя минуту. (Лекса обещала вызвать сантехника, но руки так и не дошли.) Кларк все еще думает о брюнетке. Всё дело в том, что блондинка виделась со своей бывшей женой на Дне Рождении Чарли и поцеловала её в щёку. Они поговорили. Столько воды утекло с тех пор, как они просто общались друг с другом, не кричали или ругались, даже не созванивались по пьяни, а именно разговаривали. Она уже забыла, насколько прекрасны глаза Лексы, словно в них заложен целый мир… мир, доступ в который был только у Кларк. Однажды Лекса Вудс доверилась ей, как никому другому в этом мире, и это было одно из самых незабываемых ощущений в жизни блондинки. А сейчас… сейчас она пытается жить дальше. Кларк встаёт под тёплые струи душа, и от неожиданной перемены температуры её кожа покрывается мурашками. Она и не знала, что замёрзла, возможно, её организм просто привык к холоду. Девушка начинает тянуться за шампунем, но вдруг ощущает, как всё тело пронзает покалывающая боль. Она щупает область груди. Изнурительная боль, что беспокоила её и в предыдущий день, дала о себе знать. Блондинка легонько надавливает на нижнюю часть груди, пытаясь понять причину дискомфорта. У неё сейчас совершенно нет времени на беспокойства о таких вещах, особенно в тот момент, когда Чарли начинает стучаться в дверь. — Мамочка, я готова! — Я уже выхожу, солнышко! — кричит девушка сквозь шум воды.

***

(13 мая 2021 года.) — Она становится такой взрослой, — удивленно говорит Лекса. Кларк кивает. Не успели они оглянуться, как их дочь уже начала ходить и произносить что-то очень похожее на слова. И это не только удивляет, но и пугает. Блондинка не соврала, если бы сказала, что её сердце слегка разбилось, когда её малышка перестала нуждаться в грудном молоке, смене подгузников и прочих таких вещах. (Однако Лекса не так уж и секретно была рада вновь стать единственным поклонником груди своей жены.) И если брюнетка плакала, когда её дочка сделала свои первые шаги, то Кларк же разревелась чуть позже, ночью, в уютной постели и в объятиях Лексы, ведь их ребёнок стал уже таким взрослым. Завтра после работы брюнетка заберёт заранее купленную новую кроватку для их дочурки, и, возможно, во время сборки этого уютного гнёздышка Кларк пробьет на эмоции сильнее, чем саму Чарли. — Не могу поверить, всего через месяц ей исполнится уже три годика, — говорит она вслух, но больше для себя, чем для Лексы. — Мы можем отправить её на уроки балета, — тихо предлагает брюнетка. — На гимнастику. Футбол. Гольф. Кларк улыбается, подходя к своей жене со спины, целуя в щёчку и нежно обвивая руками её талию. — Боже, только не гольф. Ладони Лексы накрывают ладони девушки, а Кларк прижимается щекой к её плечу. — Она могла бы стать Олимпийской чемпионкой, — парирует брюнетка. — Чарли только вчера сосала свою ногу, — невозмутимо отвечает Кларк. — Уверена, даже Симона Байлз так делала. (Прим. переводчика: Симона Байлз — американская гимнастка, четырёхкратная олимпийская чемпионка.) Блондинка качает головой. Она определённо не хочет сейчас думать о неизбежном взрослении своей дочери, девушка даже не может представить, как её малышка пойдёт в школу, начнёт с кем-то встречаться и научиться аккуратно кушать спагетти, не пачкая свои щёчки в соусе. — Мы с мамой за то, чтобы отдать её на танцы, — говорит Кларк. Брюнетка тут же оживляется. — Думаешь, ей понравится? Чарли — не совсем координированный ребёнок («Есть ли вообще в этом проблема?», — думает Кларк.), но ей всё же нравится трясти попой, когда на фоне играет какой-нибудь реп, который блондинка обычно включает, дабы настроить себя на рисование, и это зрелище вызывает у девушки смех, а вот Лекса почему-то от него съеживается. Возможно, ей понравятся уроки танцев. Ни одна из девушек и не думала вырастить из малышки балерину, но, по мнению Кларк, это пойдет ей даже на пользу, не говоря уже о том, что будет смотреться чертовски очаровательно. — Думаешь, они возьмут нас обеих? — смеясь, интересуется Лекса. — Ага. Мы можем даже меняться каждую неделю, посмотрим, когда это заметят другие мамочки. Брюнетка довольно фыркает, а Кларк ласково целует её в шею. Лекса не обращает внимания на соблазнительные манипуляции своей жены, ведь её взгляд полностью сосредоточен на малышке, крепко спящей в своей маленькой кроватке. — Я могла бы весь день вот так за ней наблюдать, — признаётся девушка. Кларк улыбается. — Я тоже, — соглашается она с брюнеткой, сильнее прижимая её к себе за талию. — Но не сейчас, утром у меня операция по трансплантации лёгкого. — О, это что-то серьёзное. Не могу поверить, что я жената на супер-крутом хирурге. — Да, тебе повезло. — Ага. Кларк крепче прижимает к себе жену. — Я такая везучая. — Да ты сегодня чересчур сентиментальна, — с улыбкой утверждает Лекса. — Говорит та, кто только пять минут назад планировала сделать из нашей малышки Олимпийскую чемпионку, — поддевает её блондинка, зарываясь носиком где-то между плечом и шеей девушки. Она пахнет мылом, чистой одеждой и… и Лексой. Кларк счастливо вздыхает. Это её семья, и она безумно благодарна каждому дню, проведенному с ней. Девушка никогда не думала, что почувствует любовь сильнее, чем в момент их первого поцелуя с Лексой, но когда родилась Чарли… всё её размышления просто испарились. Кларк привыкла думать, что люди не могут с каждым днём сильнее влюбляться друг в друга, что если ты кого-то полюбил, то эта любовь больше не изменится, навсегда останется прежней, не сможет стать больше, сильнее, пока не ощутила такой огромный приток любви для сравнительно маленькой по размеру грудной клетки. Она привыкла думать, что любовь вольна исчезать. Однако её девочки всегда доказывали обратное. — О чём задумалась? — интересуется Лекса, легонько похлопывая пальчиками по талии жены. Кларк сглатывает, нежно смотря на свою спящую дочурку. — О том, что хочу вновь всё это повторить. Безумно звучит, не правда ли? — Нет, — слегка задумчивым и твёрдым голосом возражает Лекса. — Я тоже.