Шанс

Дорогая деревянная мебель, картины века из восемнадцатого, обширная библиотека, витражи, словно в каком-то храме, несколько компьютеров, большая столовая, детская площадка, которая виднеется из окна… Попросту говоря чистый теплый кров, хорошая еда и много игрушек. Все, что необходимо детям, которые остались без родителей. Множество плотно запертых кабинетов, где ежедневно в детях развивают дух соперничества, тесты, что составляют по сложнейшим учебным программам мира, высокий забор, увенчанный острыми пиками, камеры наблюдения, которых я уже насчитала двадцать семь штук, снаружи и внутри… Охраны нет. Да она и не нужна. В теплице, где у малышей есть все, что им нужно, в обмен на предоставляемое им же успешное будущее… Кто будет сбегать? У таких детей должна быть четкая цель и средства. Без связей и разумного плана никто долго не продержится... Цель… Но пока они все еще ценные кадры, особым бунтарям можно дать немного свободы. Все уверены, что небольшая слежка через пару дней, а может и через один, доложит о скором возвращении переоценившего себя гения. Они наверняка либо задавят эту идею в зародыше или сдохнут прямо там, на улицах. Умные, все-таки, мальчики. - И что вы можете сказать в свое оправдание, юная леди? В принципе, идея находить подающих большие надежды детей и давать им полное обеспечение хорошая надежда. На улицах много талантов, которые втаптывают в землю. И если от бедности ловкие ручонки и мозги спасти могут, то от полиции так просто не сбежишь. От этого многие сворачивают на косую дорожку. Все резкие повороты, коряги и камни по обе стороны от тебя. Твой путь лишь впереди. Будешь отвлекаться на мелочи или оборачиваться на оклики кого-то сзади – слетишь на обочину. Помогать тебе никто не собирается. - Вы слушаете меня? Но почему я никогда не слышала ничего подробного о подобных домах? Об этом мне прислал информацию сам старик всего несколько дней назад прямо в больницу. Вдобавок, Куилш Вамми, основатель этого, весьма, скорее всего, выгодного, предприятия, из собственного кармана оплачивает не все счета детдома. Государство его спонсирует. Зачем? История Дома Вамми насчитывает около шестидесяти лет, но гранты стали присваиваться лет так двадцать назад. Именно тогда оттуда выпустился или просто показал свою беспрецедентную ценность миру некто. Именно тогда эксперимент удался… Нет, может, он еще проводится, может, это теперешние дети – попытка создать кого-то похожего на него… Впрочем, о деятельности этого старика в последнее время ничего не слышно. Да, скорее всего, он со своим лучшим воспитанником. Вамми умный, но очень одинокий. Быстро привязывается к людям. Мы виделись пару лет назад, что, возможно, и послужило причиной того, что я стою тут. А может и нет. Он добрый, но и своего никогда не упустит. Конкурсы, соперничество, трепет – вот что я услышала в этом доме. Тут ужасно шумно. Будь у меня мои наушники, я бы поменяла станцию. Эта уже давно погрязла в помехах. Она мне мешает. - У мистера Вильямса сломана нога и вывихнуто плечо, мистер Луи получил сотрясение мозга, мистер Блекстон почти остался без глаза, а бедный Стив сегодня придет к жене со сломанным ребром и выбитым зубом. Наушники, да. Наушники. Они нужны мне. Их нужно почистить. - Вас бы задержали, если бы вы были в городе. На это я, собственно, и рассчитывала. Как коварно с их стороны было заранее попросить еще пять сопровождающих. Но они сами напросились. Я не думала, что здесь настолько предвзятые люди. - Прошу вас, обратите на меня хоть каплю внимания, - старик снял очки и усталым жестом потер переносицу, в то время как в глазах бушевало раздражение, - Может вы плохо себя чувствуете? Вам комфортно? Я, насколько могла, размяла руки, уже порядком затекшие в смирительной рубашке, щелкнула шеей, на которой недавно появилась отметина от лошадиной дозы успокоительного, поменяла опорную ногу, так как сесть мне не предложили. Потом окинула взглядом застекленный книжный шкаф позади стола директора Дома Вамми, в отражении дверец которого виднелись рамки с какими-то насекомыми, развернутыми к Роджеру, будто это фотографии с родными или любимыми. Одиночество сближает, но это не означает, что двое одиноких станут счастливы. Они просто разделят пустоту пополам. - А вы знали, что если домашнему таракану отрезать голову, он будет жить еще пару недель? В кабинете образовалась минута молчания, и я не стала ее разрушать. Ставлю сто баксов, которых у меня нет, на то, что ни он с детьми не ладит, ни они с ним, а посему пусть он уже скажет, где моя комната (не дай Бог, если она совместная) и даст от нее ключи. Мне нужны мои наушники, а то уже кончики пальцев начинают подрагивать от отвратительного шума вокруг. Избавиться от рубашки не проблема, но мне надо выпить горячего чаю и выспаться, иначе я точно заболею. Чертовы конвоиры все же как-то узнали, кто я, и не постеснялись открыть окна, предварительно приковав к себе наручниками. Зима выдалась уж очень морозной и не скупилась ни на ветер, ни на снег, поэтому больше всего сейчас меня волновали мое учащенное сердцебиение и поднявшаяся температура. - Здесь же должны, вроде, предоставлять конфиденциальность? Или уже все знают обо мне? Рувье вытащил из нижнего ящика стопку бумаг и начал лениво просматривать. Скорее всего, это мое досье и прочие документы. Пожалуйста, не говорите ничего конкретного, у нас незваные гости. Надеюсь, это достаточно доступно читалось в моем взгляде. - Да, в целях безопасности каждому воспитаннику дается псевдоним, который он использует на протяжении всего нахождения тут, а потом и во время работы. Личные данные не разглашаются. Ха. Да он не лжет. Что ж, у старика была возможность разрушить еще даже не родившуюся репутацию тут, но он ею не воспользовался. Когда-нибудь я поблагодарю этого старика за такую формулировку. Значит, корреспонденция сюда доходит не полностью. Вряд ли дети спокойно или хотя бы равнодушно приняли бы меня, если бы знали мою фамилию, а проблемы мне сейчас не нужны. Пока. - Хорошо, пусть будет тогда Фран. Если это все, тогда я бы хотела отправиться к себе в комнату. Такая же есть? Старик издал очередной вздох мученика и достал ключ с номером 37. Хорошее число. Я поднатужилась и с довольно таки жутким хрустом вывернула руки, оторвав крепления, держащие мои бедные конечности за спиной. С трудом подавила рваный вскрик. Руки какое-то время будут не боеспособны. Роджер, несмотря на мое представление, спокойно переключил внимание на другие бумажки. Не то что бы я хотела запугать его или что-то из себя корчить. Он, пожалуй, тут единственный в курсе моей полной биографии, и знает, на что я способна, оставаясь хладнокровным. Просто не думаю, что те ребята, которые закатали меня в простыню, будут меня освобождать, а выходить из кабинета в смирительной рубашке я не буду. За дверью уже минут семь стоит какой-то пацан. Как в России говорят, любопытной Варваре на базаре кое-что оторвали. Пусть детей Рувье не любит, но зато готов к любым их выходкам. Такой директор мне понравился бы больше какого-нибудь, возомнившего себя американским дядюшкой для бедных сироток. - И раз уж ты еще тут, подпиши здесь. И все-таки, надеюсь, наше общение больше не будет таким длинным и нудным, как мои каракули. Я взяла ключ. Сам он был небольшой, без какой либо ленточки или веревки. Такой легко украсть или поменять таблички с номерами комнат. Вокруг, вроде, должны быть одни гении, но они все не старше шестнадцати, все еще дети, а я тут новенькая, да еще и мелкая девчонка. Из окна я видела их, играющих в снежки, и если судить, хотя бы по цвету шапок, девочек так раз-два и обчелся, что вызывает у меня определенное возмущение. После того, как меня представят этой не по годам развитой массе, наверняка, найдутся умники, которые устроят мне что-то типа боевого крещения или особого приветствия. Везде такие находятся. Лучше обезопасить свои вещи заранее. - Комната на третьем этаже. Ваши личные вещи тщательно проверили, поэтому привезли не все. Они в комнате, не разложены. Вечером я представлю вас другим воспитанникам в гостиной на первом этаже. Да я, собственно, и не ожидала, что мне позволят взять с собой нож, горючие вещества или хотя бы спички. Пфф. - Что ж, давай те будем терпимы к друг другу, мистер Директор. - Спокойной ночи, Фран. Пока я закатывала рукава, мальчишка отпрянул от двери и побежал к лестнице, ведущей наверх. Молись, пацан, если ты направился к моей комнате, что бы я тебя не застала там. *** Все комнаты на третьем этаже оказались заняты. Мои апартаменты были последние свободные на этом этаже. На других дверях были какие-то наклейки, таблички, где-то даже коврики с разными надписями. Единственным девственно чистым пятном среди цветастых следов чужого присутствия казалась лишь моя комната. Номер 37. Да, мне определенно нравится это число. Один поворот ключа и я внутри. Тут должны были жить двое, хоть это и пытались скрыть. Слишком много свободного пространства. Одноместная кровать, небольшой стол, кресло, тумбочка с графином и стаканом, горный пейзаж в рамке, часы, ковер и еще несколько побрякушек – все с правой стороны. В двойном экземпляре оставили только книжный шкаф, полностью заполненный талмудами. И на том спасибо. Рядом с кроватью лежал сундук с моими вещами, откуда я вытащила более теплый комплект одежды, наушники, влажные платки и мое сокровище. Последнее поставила подзаряжаться, переоделась, протерла и надела наушники. Боже, какое блаженство! Никаких криков, шорохов и других посторонних звуков, кроме собственного сердцебиения! В тумбочке нашлось жаропонижающее, но я решила не тащить в рот все, что первое увидела и проглотила собственные таблетки, которые мне любезно разрешили пронести сюда. Наконец, заперев дверь на ключ, я завалилась спать. *** Когда окажешься в неприятном окружении, то самое последнее, что ты должна хотеть сделать, это нарваться и качать права, что с твоим нравом будет непросто. Впрочем, если уж совсем невтерпеж, лучше прикинуться вспыльчивой дурочкой, чем постоянно напускать туман и фальшиво улыбаться. Никогда нельзя показывать свои возможности. Никогда нельзя показывать, что у тебя есть больше возможностей, чем у других. Никогда нельзя показывать, что у тебя есть все данные, что бы получить больше возможностей, чем другие. Запомни. Меня разбудила дробь разномастных шагов вокруг. Приоткрыв глаза, я поняла, что Солнцу надоело пытаться достать меня лучами сквозь шторы, и оно ушло. Давным-давно ушло. С трудом привстав с кровати, сфокусировала взгляд на темной коробке, которая уже зарядилась. Слегка пошатываясь, я вытащила розетку и открыла коробку ее. В центре лежал кулон на цепочке, а вокруг были вставлены лампочки, готовые опять зажечься. Довольно большой камень, полный фосфора, обернутый в железную пластину, которая была испещрена дырами в особом порядке – вторая по важности для меня вещь в мире, после наушников. Была еще банка с прахом от сожженных страниц,… но она лишь дань памяти. Она не моя. Если этот кулон подержать под светом, а потом поместить в темноту, то получишь свой собственный планетарий. Невероятно красиво. Давно у меня не получалось посидеть в тишине, наблюдая за этими фальшивыми подобиями звезд. Когда ты подвешиваешь кулон на люстру, вся твоя кожа, все твои собственные отметины, потусторонние отблески в глазах – все исчезает во тьме. На теле появляются яркие родимые пятна, что на пару часов подарила тебе вселенная-фальшивка. Ты можешь лежать на полу и думать, что через пару тысяч таких сеансов отблески песчинок космоса прожгут твою грязную кожу насквозь, пригвоздят инопланетными лучами прямо к земле и тебе не останется ничего иного, кроме как остаться лежать, пока сама не станешь прахом. Пока тело не покроют трупные пятна, не настолько темные, что бы заглушить темноту вокруг, и настолько большими, что бы быть освещенными звездами, хотя бы чуть-чуть. Крошки нацарапают мне эпитафию на костях, которую прочтет разве что ветер, который, если они ему понравятся, сотрет их в порошок и унесет далеко… Но между кулоном и небом есть большая разница. Ты всегда можешь протянуть руку вперед. Вперед. Наверх. Прямо к своей пыльной люстре. Ты можешь снять свой кулон и повесить его уже себе на шею. Надеюсь, он вышел не слишком тяжелый. А небо? Разве ты сможешь дотянуться до него? А знаешь почему? Да его просто не существует. Ты можешь вечно тянуться к призракам, но проку от этого не будет. Небо – просто воздух, такая подушка безопасности, что бы на нас не упали все звезды разом. Небо – просто воздух. Ты уже на небесах. А раз уж ты на небесах, то вполне можешь проигнорировать всякие нудные теории и взглянуть на звезды по-другому. Я, например, думаю, что они вовсе не источники света, а дыры. Огромные дыры, через которые за нами наблюдают Боги, тем самым развлекая себя. Вот почему днем звезд не сыщешь, все места заняты. Ну, а ночью они иногда сами приходят к нам в гости. Как-то я сидел ночью на холме. Во тьме не было ничего видно, кроме смутных очертаний травы и звезд. Их было целый легион. Туча. Полчища глаз, обратившихся в млечный путь. Перед ними чувствуешь себя ничтожеством, сидишь, как на суде перед Богами, невольно думая как ничтожны и твои проблемы тоже, поэтому и думаешь быстрее. Но я то знал, что там никого нет. Ты один. Ты можешь быть откровенен. Ты просто человек, имеешь право. Тогда, если где-то и был бог, то он сидел прямо за моей спиной, позволив на себя облокотиться. В конце концов, мир людской всего лишь пропасть между землей и небом. Осторожно живя в ней, ходя по грани, где только оступишься и конец, не мудрено заглядеться на другие миры. Камень в руках был таким тяжелым и теплым, будто его только что держали в руках. Таким теплым, почти горячим, почти обжигающим ладони. Я померила температуру, удовлетворенно отметила, что таблетки в очередной раз оправдали свою цену и хвастливое название. Я дал его тебе просто так. Нет тут никакого двойного дна, типа “смотри на кулон и каждый раз убеждайся, что небо в миллион раз лучше” или “пусть это будет напоминанием тебе о моей странной философии”. Он просто красивый. Разве этого уже не достаточно? Волшебный сундук проявил способности к пространственной магии, предоставив мне еще кучу одежды на выбор, но где-то по пути потерял тапочки, поэтому я просто опрокинула его. Так проще разбирать вещи. Сменив одежду на темно синюю водолазку, черный комбинезон с карманами, теплые носки и найденные тапочки, похожие на морды монстров, сожравшие мои ступни, я немного одомашнила эту комнату. Кроме средств гигиены, одежды, нескольких книг, тетрадей, наушников, кулона, телефона и коробки с прочей мелочью у меня ничего не было… Пфф, шучу. Но нож и спички у меня все-таки забрали. Жаль. Но об этом немного позже. Для начала, нужно проверить комнату на наличие камер или прослушивающих устройств. И я не параноик. Пока я разбирала вещи, мельком осмотрела мебель и стены, но если я буду всерьез думать об этой комнате, как об убежище, необходимо действовать более тщательно. Но сначала нужно причесаться, да. Четыре моих вечных косички как ничто другое помогут мне свить здесь безопасное гнездышко. Да, я тоже считаю себя очень рациональным человеком. После метаний по комнате с тряпкой, было установлено, что ничего подозрительного тут нет. Странно. Администрация детдома сочла меня не слишком опасной? Жаль, отчасти я устроила драку перед приездом, что бы ко мне в комнату понапихали разной аппаратуры. Идея была рисковая, но я знаю, как вытащить из прибора пару деталей так, что бы этого никто не заметил и не был сбоя. Они бы мне пригодились. Жаль. Впрочем, еще не вечер… фигурально говоря. Это может быть уловкой, что бы усыпить мою бдительность, а затем поймать на горячем. В крайнем случае, можно понадеяться на каких-нибудь мелких хакеров, которые для удовлетворения своего любопытства нарушат мое личное пространство. Я слышала, что детям тут предоставляют все для всестороннего развития,… если цель оправдывает средства, конечно. Ладно, о чем это я. Все хакеры любопытные. Это их работа. Они любопытные, но зачастую и очень трусливы, чем можно воспользоваться. Также я обнаружила, что пару деревянных плиток можно сдвинуть, что бы что-то спрятать. Милый тайничок, но о нем должны были знать, когда давали мне комнату. Хотя, может, воспользуюсь им позже. Спешить все равно некуда, хоть я и без понятия, когда ужин. На часах без двадцати восемь, а за окном я видела ту же группу ребят. Не верю, что тут все примерные детки, которые ходят на трапезы секунда в секунду, но знаю, что даже после часа игры в снежки, приходишь домой мокрый, как крыса, прося кого-нибудь хотя бы о кружке чая. Надо попросить Роджера принести мне расписание. Я не собираюсь чахнуть тут на уроках, но время трапез мне пригодится, да. В крайнем случае, можно стащить что-нибудь с кухни. *** Спустя час на дне маленькой жестяной коробки оказалась пачка денег, несколько карточек, поддельный паспорт, ключи и еще несколько важных документов, среди которых было завещание моего дяди, по которому мне перепадала вся его недвижимость. Сверху на тайник я положила рабочие внутренности музыкальной шкатулки, что бы замаскировать истинное содержимое ящичка. У меня было еще завещание моего отца, но я хранила его просто на всякий случай, так как он был… не слишком хорошим человеком, поэтому его имущество конфисковало государство. То, что его поимке я посодействовала в большей степени, чем мой малый возраст предполагал, а так же моя вскрывшаяся не вовремя биография, предрешила мою судьбу. Длиннющие допросы в полиции, два поистине незабываемых года реабилитации в психушке и ссылка в детдом. И плевать, что он не простой. Мой отец – убийца. Впрочем, это не слишком уникально в наши-то дни. Многие милые семьянины могут оказаться монстрами или насильниками из-за… чего-нибудь. Загвоздка в том, что я прекрасно знала, каков он, с самого начала. Да он этого и не скрывал. Мне было плевать, так как меня это не касалось. Когда находили трупы… после его обработки, его прозвали “Художником”. Весь мир замирал от ужаса перед ним, радовался, что живет не в Сакраменто… А мне было все равно. Детишки такие страшные бывают. Вот честно. Он обеспечивал меня, не заставлял ни смотреть, ни помогать ему… Моральная составляющая давно отлетела,.. да ее вообще никогда не было. Его деятельность стала доставлять мне проблемы только годам к семи, когда прорезался мой чуткий слух и ежедневные стоны и крики из подвала, я стала слышать везде. В столовой, после, перед сном, во дворе, в гостиной. Они будто обвиняли меня в моем бездействии, равнодушие. А я была действительно виновна. Только начиная отделять ритм смерти от прочего шума, я не понимала этого. Даже слыша особый звук. Разговоры одного урода с отцом. Урода с Уродом. Пока не стала видеть его. Пока не приобрела и не потеряла первого друга. Тварь. Его уже поймали, а я еще хочу оторвать ему голову. Не за то, что он убийца, не за то, что он убил Лану, а за то, что не ценил человеческую жизнь. Не ценил. Недооценил ее. После этого я сбежала от него к дяде. Он был наемником. Хорошая у меня семейка, да? Но дядя был хорошим. Он научил меня правильно жить. Кое-где немного аморально и странно, но правильно. Уважая свои принципы и принципы других. Какими бы они не были. Он помог мне посадить отца, хоть я была и против казни, а потом устроил меня сюда. Скорее всего. Он никогда точно не отвечал на мои вопросы. И я говорю про него в прошедшем времени, потому что он умер. Не героически, защищая меня от отца или тайно в пещере, скрываясь от отряда полиции. От рака. По естественным причинам. Я это потом лично проверяла. Однако у меня после этой заварухи осталась цель. Избавиться от парочки организаций, которые занимались сбытом тел и органов, поставщиком которых был отец. Нет, вернее картин, которые он из них делал. При всей моей ненависти к отцу, они получались великолепные. Не знаю, чем он их пропитывал, но разложением или кровью от них не пахло. Но ему не просто нравилось рисовать, а это были не просто картины. Да, они были великолепны, но от них в моих наушниках, которые и были заказаны, что бы избавить меня от головной боли, возникали противные помехи. Кстати, никто кроме меня, отца и его заказчиков не знал, что кожа, кости, волосы и кровь жертв шли на картины. Когда число жертв перевалило за пятьдесят... в смысле вскрылось настоящее число жертв с моей легкой руки, за дело взялся всемирно известный детектив L, сразу заинтересовавшийся прозвищем убийцы. Пресса его ему не давала, а его подкинул некий аноним, приславший им любопытную статью. Думаю показывать пальчиком на ее автора не надо. Что самое смешное, отец проворачивал свои дела один, он упивался своим делом, но совсем не видел во мне угрозу, что его и погубило. Детектив, впрочем, думаю, все равно не поймал был отца. По определенным причинам. Все тела убитых им жертв были… странными. Они все сначала пропадали или их смерть регистрировали в каком-то несчастном случае, вроде машины, упавшей в глубокий обрыв, а потом их находили по частям, по которым устанавливалось, что после своей пропажи они еще жили неделю или две. Все выглядело так, будто они сами инсценировали свою смерть и шли к убийце на закланье. А потом их потрепанные трупы находили где-нибудь в укромном месте. Странно, что отец не избавлялся от улик при помощи огня, а просто выбрасывал их. Это было глупо. Кто-то из прессы написал, что ему помогает сам Дьявол. Пфф. Ну, а потом детективу не хватило времени раскрыть дело до конца. Я сдала отца. А сдался ли он? Отец? Детектив? Может, это он отправил меня в Дом Вамми, что бы сделать из меня… поборника справедливости?... Чушь… Но он хорош. Именно, зараза он такая, из-за него вскрылась истинная доля моего участия в “деле Художника”. Зараза. Но те картины были хороши. Но ему не просто нравилось рисовать, а это были не просто картины. Они бы сгодились для Библии Дьявола в качестве наглядных иллюстраций, что будет, если заиграешься в бога. Когда найду организации, выясню, где картины и… похороню их? Не знаю точно, но… это мой долг что ли? Думаю, я прощу себе хотя бы чуть-чуть после этого. И когда я говорю “избавлюсь”, то я подразумеваю, что посажу их в тюрьму. В любом виде. Перед смертью дядя говорил мне быть хорошей девочкой. Он не думал, что тюрьма действительно кого-то изменит, но считал это правильным поступком. Он тоже знал, что справедливость всего лишь правило, придуманное человеческой общиной. А он уважал чужие принципы и правила. Справедливость, как правда. Существует, только пока в нее верят. И она такая же изменчивая, как удача. Во время охоты на ведьм, сжигать людей было нормой, например. Ха. Но во всяком случае, предсмертная воля дяди для меня закон. Я побуду хорошей девочкой хотя бы для него. Вот моя цель. Я закрыла крышку, перевязала ее лентой и спрятала в сундук. Вот мои средства. Заперев комнату снаружи, спрятав ключ в кармашек и невольно приосанившись, я уже начала спускаться по лестнице, как прозвенел негромкий сигнал. Ну, что ж. Давайте знакомиться, друзья?