Шанс

Большую часть моей жизни я провела в доме отца. Он казался мне, маленькой, ничего не видевшей больше, девчонке, вершиной мира, жемчужиной архитектурного искусства. Пять этажей гордых белых стен, высокие окна, огромный сад. Вот все, что я видела. Моим обучением занимался отец, однако это не восполнило пробела в моем жизненном опыте. Сейчас я поняла, сколько потеряла, когда только семь лет спустя дядя открыл для меня мир книг. Отец особо не следил за мной, я была просто его ребенком, стоящим на одну ступень выше иных женщин, которые не понимали его искусства, в отличии от меня, остававшейся спокойной даже в его мастерской, пропахшей кровью и слезами. По-моему, я даже как то позировала ему… Не помню. Я переехала к дяде в семь, и за четыре года он стал моим лучшим учителем. Его работа не была чистой, но, тем не менее, сейчас я обязана ему всем. Даже после смерти его голос, будто ангел хранитель, каждый день выныривает из глубин моего разума и напоминает о себе. Дядя нечасто водил меня куда-то. Он просто давал мне посылки разной степени легальности и просил отнести их. Одно из таких “поручений” заняло у меня три дня, в течение которых мне пришлось уехать в другой штат и пытаться найти охотника, который несколько недель назад напрочь вычеркнул какой-то вид птиц из красной книги и залег на дно. Я же должна была доставить ему чучело из той самой дурацкой утки и сообщение, что его таки нашли. Понятное дело, что он не обрадовался и, выхватив ружье, погнал меня прочь. Но посылку я доставила, да. Потом дядя учил меня драться. А потом научил убивать. Поверьте, это совершенно разные вещи. Нападая на противника, ты уже должна четко знать, что ты с ним сделаешь. Просто ли обездвижить, дезориентировать чтобы убежать, вырвать глотку, которая извергла парочку проклятий в твой адрес, наглядно унизить, чтоб неповадно было, незаметно устранить… На самом деле не важны ни количество, ни рост, ни опытность противника. Что бы одолеть кого-то, тебе нужны всего три вещи: стойкость, план и мотивация. Каждая шавка почует твой страх и будет громче лаять, видя твою неуверенность. Выкинь смущение, выпрями спину, успокойся. Ты еще мелкая девчонка, тебе будет проще обмануть даже бывалого вояку, если ты спрячешь огонь, что разгорается в твоих глазах перед боем. Его не нужно тушить, используй его с умом. Прижигай им раны, скрывай свои запах в дыму паленых тел. Вынь его из глубин души и закали на нем свой меч. По своему опыту я знаю, что те, кто защищают, как правило, выигрывают. Они переносят образы всего самого ценного, что они потеряли и того, что ни в коем случае не могут потерять на защищаемых. Это дает им поистине бездонный запас сил. Но почти все такие совершают ошибку. Они превращают свою надежду в отчаяние, так боятся последнего и так быстро сгорают в огне, что даже после своей смерти приносят всем несчастья. Ты вполне рациональна, но готова взорваться, когда с тобой переходят на личности. Если хочешь всегда выигрывать, прости тех глупцов. Прости их, в конце концов, тех, кто еще жив, всегда можно убить, а мертвецов… проклинать их себе дороже. Есть множество способов показать врагу, как он неправ, помимо смерти. Не доводи себя до того, что ты будешь жалеть, что кого-то убила, тем более какую-то мразь. Не позавидую я тебе тогда. В общем, я плотно поколесила по миру. Была в Индии, Швейцарии, Африке, России… Правда из всех развлечений, которыми я могла себя занять, пришлось выбрать фотографию, так как эти поездки увеселительными не были. На обратной стороне снимков гор, рек и холмов я просила случайных прохожих что-нибудь написать, таким образом, иногда заполучая важную для дяди информацию. Такие фотографии позже уничтожались, но безобидных у меня все равно осталось много. Я зарыла их под осиной рядом с домом дяди. Когда закончу все свои дела, заберу их. Насколько я помню, там было несколько любопытных снимков… Но, так или иначе, из соображений безопасности чаще всего в большой толпе я старалась слиться с этим потоком человеческих тел или просто прикинуться кустиком, образно говоря. Центром внимания для сразу пары десятков глаз я не была никогда, что, конечно, не придавало мне уверенности. Хотя мне всего тринадцать лет, несмотря на психологический возраст, непростое детство и прочие факторы, я все равно робею перед кучкой детей. Против природы не попрешь, детка. Так вот. - Поздоровайтесь с Фран. С этого дня она одна будет одной из воспитанниц нашего дома. В нагрудном кармане, куда я положила обе руки, которые не знала, куда еще деть, легонько звякнул ключ. Я сильно так сильно сжала его, что, должно быть, на ладонях остался его слепок. Говорят, что улыбаются без причины только безумцы или гении, поэтому советуют в любой непонятной ситуации кривить рот. Может это и так, но, поверь мне, умиротворенное спокойствие, отраженное в глазах действует лучше. Ты можешь лицемерно улыбнуться, но лишь выдашь свое волнение. Что бы встать на путь использования актерского мастерства в своих грязных делишках, нужно уметь мгновенно перекраивать свою душу. Нужно видеть в чертах отца, убившего твоего друга, собственное отражение, спрятанное в форме носа или ушей, и уверенно улыбаться ему, будто самой себе рано утром. Улыбка, искренняя улыбка – так привлекает людей, потому что является неконтролируемым нами признаком счастья. Глядя на улыбающегося человека без ног, ты понимаешь, что даже он нашел в своей жизни нечто радостное и невольно тоже начинаешь искать это нечто. Вот, почему улыбка так ценна. Вот почему она станет наказанием для подлеца и наградой для близких. Ее надо заслужить. А в критической ситуации тебе не нужно становиться счастливой, тебе нужно спокойствие. Успокоишься сама – сможешь успокоить других. Я окинула взглядом большую уютную комнату, куда вошла пару минут назад. В центре находился большой камин, служащий основным источником тепла и света, благодаря которому в гостиной царил легкий сумрак. Вдоль стен попеременно тянулись незашторенные окна и книжные шкафы. Весь пол был устлан мягким узорчатым ковром, на котором валялось множество игрушек и детской обуви. Сами владельцы вещей разместились в разных углах комнаты: кто-то играл на полу, не обращая на нас с Роджером никакого внимания, кто-то валялся на диванах и креслах, которых было тут в избытке, несколько парней сидели на подоконниках, а некоторые просто облокотились на стены, поглощенные книгами. Мои ранние наблюдения подтвердились, и в комнате я насчитала всего пять девочек, все из которых были младше меня года на два-три. Было видно, что они не тяготились своим меньшинством, но предпочли держаться вместе и, судя по любопытству, отраженному на их лицах, были рады прибавлению. Жаль, что мне придется их разочаровать. Я не собиралась заводить тут ни друзей, ни врагов. - Я уже могу возвратиться в свою комнату или остались еще какие-либо формальности? Милой сверх должного я быть тоже не собираюсь, но вежливость никто не отменял. Роджер устало вздохнул и после мой просьбы принести расписание удалился, попросив подождать тут. Я осталась одна. Моя личность мало кого заинтересовала, так что я уже более открыто стала рассматривать окружение. Как таковой единой формы тут не было, поэтому мой комбинезон и даже кровожадные тапочки не слишком выделялись. В общей сложности я насчитала двадцать семь голов, почти все их которых выглядели обычной мелкой шпаной или домашними детишками. Интересно, кто из них самый любопытный? - Привет! Меня зовут Линда, а там Салли, Рона и Маша. Хочешь с нами поиграть? Тут много разных развлечений, всем есть чем себя занять! Я, например, люблю рисовать, - пока я осматривала комнату ко мне подбежала одна из девочек. Первое, что бросилось в глаза в ее внешности – открытая невинная улыбка. Два ее хвостика, видимо, были очень туго завязаны, поэтому легонько подпрыгивали при каждом ее слове. Смотрелось это забавно. Хм, так получается та персона в черном свитере – мальчик? Хорошо, что Линда подошла ко мне первой, а то получился бы конфуз. - Ты… слышишь меня? – девочка указала на наушники, доставая карандаш, готовая, видимо, продублировать свою приветственную речь в письменной форме на альбоме, который она захватила с собой. - Я тебя слышала, - поспешно ответила я, краем глаза подмечая подходящего ко мне какого-то мужчину в костюме с папкой в руках. Наверно, это дворецкий или как тут еще называют обслуживающий персонал, - Прости, но я приехала совсем недавно и очень устала, поэтому вынуждена отклонить твою просьбу. Уже поздно. Уголки губ Линды мигом слетели вниз, а между бровями образовалась складка. Видно, девочка добрая, но с характером. Не будем злить хороших деток. - Думаю, завтра я с удовольствием посмотрю твои рисунки. Мой отец был хорошим художником и, насколько я могу судить по твоим наброскам, у тебя талант. Уверена, ты даже сейчас можешь отсылать свои работы на выставки, - я приподняла уголки губ, - Что ж, спокойной ночи, Линда. Я кивнула дворецкому, последний раз окинула взглядом гостиную и ушла вслед за ним, так и не вынув руки из карманов. Спину мне жгли несколько взглядов. *** В папке оказалось расписание, домашние задания по математике, литературе, разным языкам, культуре и логике, уведомление о моем переводе в Дом Вамми, которое вряд ли мне еще пригодится. Раздобыв из волшебного сундучка кнопки, я прикрепила расписание справа от кровати. Только тогда до меня доходит, что я забыла поесть, а ждать до семи утра не хочу. Выходить из комнаты останавливали звуки шагов, то и дело всплывающие вокруг. Снизу. Сверху. Справа. Слева. Вокруг. Везде. Для меня шаги ничуть не лучше барабанной дроби. Постоянной и столь частой, что вибрации от нее порой нарушают грани мира, что я вижу перед собой. От этого я теряю звук собственного сердца. Так неудобно и страшно. Не могу похвастаться, что мой слух позволить мне овладеть вершиной сенсорики, видеть сквозь стены или определять состояние человека на другом этаже. Нет. Для меня все вышеперечисленное не из рода фантастики, но за такие умения люди бы дорого заплатили. Зрением, например. Если отдашься полностью одному органу чувств, то другие не будут столь же хорошо разработаны и попросту атрофируются. Так что максимум, на что способна – отличить ложь от правды человека, если общаюсь с ним тет-а-тет (да и то, это скорее приобретенный навык, благодаря тренировкам дяди), различать людей по шагам и улавливать более-менее громкие звуки на расстоянии пары метров. Да и половину из этого можно списать на интуицию и богатый опыт общения с психически неуравновешенными людьми. В далеком детстве я считала, что это какая-то супер способность, уже на следующий день стала чуть ли не проклинать свои уши. Глупая девчонка. Мои наушники стали мне почти жизненно необходимы. Не слишком большие, темно коричневого цвета, совпадающего с оттенком моих волос, они немногим хуже тех, которые одевают в тире, стреляя из пушек. Не люблю автоматику, она такая шумная. От дальнейших размышлений меня отвлек возмущенное ворчание желудка. Нет, я вам клянусь, там точно живет монстр, пожирающий все, что я ему даю. Иначе и не объяснишь то, что прокормить меня не так просто. Вся еда будто в бездну улетает. Возвращаюсь к сундуку и достаю электронный чайник, который захватила с собой их жалости. Эта жестяная коробка прошла со мной огонь и воду в половине стран мира. Я могу на ощупь найти там любую вмятину или царапину, а затем рассказать целую историю, связанную с каждой из них. Столько воспоминаний. Наполняю его водой из кувшина и завариваю себе горячий шоколад, попутно просматривая домашние задания. Математика… ну, я гуманитарий. Да. С дядей я дошла где-то до середины старшей школы, а потом он ушел, пнув стол, пропитанный его кровью и потом. Я, конечно, не тупая, но мой нынешний уровень полностью заслуга дяди. Одно время он просил меня заняться финансами, так что я могу быстро выполнять простейшие действия, типа сложения, умножения, даже с огромными числами, но дальше дело пошло худо. Посему листочки через пару минут превратились в оригами. С языками все гораздо лучше. Как я уже упоминала, ранее работа дяди подразумевала частые выезды заграницу и плотное взаимодействие с иностранцами, поэтому я бегло знала несколько языков. Бегло, потому что и самым ясным доводом и решающим аргументом при общении с теми людьми была пушка. Они такие громкие. Впрочем, все это не означало, что эти задания я буду делать. Вот еще. Литературу я просто пролистала. Да, некоторые их предложенных вопросов могут натолкнуть меня на новые размышления, но я хочу дойти до всего сама. Я люблю книги. Они словно капсулы времени, позволяют мне раз за разом заглянуть в души и мысли давно умерших людей. Не могу не уважать тех, кто посвятил жизнь тому, что бы сказать миру о своих мечтах, сомнениях и переживаниях. Это достойно того, что бы их помнили не только рукописи, но и поколения людей, прочитавших их. Прозвенел еще один сигнал. Прислушавшись к нему сейчас, я вдруг поняла, что он похож на звук колокола. Какая глупость, будто Бог пожелал мне спокойной ночи. Его голос постоянно тоже хрипел. Был готов впиться в барабанные перепонки. Но даже если бы он вырвал бы их, я бы не прекратила видеть его. Открыть окно настежь было безответственно с моей стороны, но я сделала это. Деревянные створки скрипнули и в комнату ворвались демоны ветра. Маленькие снежинки оседали на разбросанных по полу вещах, плавились, искривляли их и уносили с собой. Все такое холодное. Ставни. Подоконник. Труба. Стена. Крыша. Небо. Труба. Все такое скользкое. Острое. Мои ладони оставили на них следы. Но ничего, через пару часов от них не останется ничего. Из горла вырываются облачка пара, которыми я пытаюсь согреть руки, но это не особо помогает. Вот я и Англии. Странно, что раньше не посетила эту страну. - Я тебе говорил, что она ничего особенного собой не представляет. - Но Роджер всех к себе не вызывает в кабинет, с ней точно что-то не так! - А если и так? Какое тебе вообще до нее дело? Нас всех тут не просто с улицы подобрали. Вот именно поэтому я так часто поддаюсь своим нелогичным порывам интуиции. Не это ли называют шестым чувством? - Ты что, забыл? Послезавтра тестирование, а потом день икс! Нужно произвести хорошее впечатление на…! Я сняла наушники и, подложив капюшон под ухо, припала к крыше. Ветер заглушал некоторые слова. - Эл будет выбирать наследников сам. И вряд ли опираясь на тесты. Он гений, но кто знает, что у него в голове… - Марк! Для меня он не просто гений, ты же знаешь! Он спас меня! Я обязан, хоть как то отблагодарить его, встать под его начало… А та девчонка… Не нравятся мне ее глаза… Я не рассматриваю ее как своего соперника… вот еще... И даже не надеюсь, что меня выберут в качестве наследника… Ниа и Мело тут вне конкуренции… Но… с ней что-то не так… Это не дает покоя… Дальнейший разговор двух мальчишек заглушил стук моего сердца. Он все-таки сделал это. Я должна была догадаться раньше, кто приложил руку этому. Теперь понятно, почему нигде нет камер или чего-то подобного. Скорее всего, детективу просто приглянулась малолетка, хорошо проявившая себя в деле, ловко подставив собственного отца. Бедняжка. Ты должна разобраться с Робертом сама. Я помогу тебе финансово, подвезу, если что, но план должен быть твой. Твоя месть. Твоя святая обязанность. Ты сама решила, что виновата в его ошибках, так что расплачивайся сама. Ты должна не отомстить, а добиться поставленной цели. Думай об этом так. Что тебе нужно для этого? Что ты должна? Ты сама знаешь, что не мстишь за подругу, а пытаешь открыть ему глаза. Ты должна не вывести его из игры, а протащить носом по всем ступенькам прошлых кровавых лет. Тебе не за кого мстить, ты просто равнодушный наблюдатель, которого взбесила сущность убийцы и его мораль. Ты не бедняжка, не одинокая девочка. Ты – просто сторонний наблюдатель в отставке. Как только ты вышла из тени, все. Обратного пути нет. Так иди вперед с честью. Иди и достигни своей цели. Надо сходить к Роджеру. Сейчас я слишком взбудоражена, что бы строить предположения о своих дальнейших действиях. Лучше опираться на проверенную информацию, а не на подслушанный разговор. *** - Фран? С вами все в порядке? – все тот же стол, все те же глаза. - Я тут услышала некоторые интересные факты о вашем доме и решила проверить их достоверность… Больше не буду залезать на крышу, пока не научусь с ней слезать. Обещаю. Роджер отложил ручку и сложил руки в излюбленном жесте. - Да, конечно. Что ты хотела бы узнать? - Это правда, что здесь проводится конкурс, призом в котором будет статус L? Он кивнул и откинулся в кресле. Не сказать, что бы он был очень напряжен, он уже наперед знал, что я задам этот вопрос. Значит… - L оставил вам сообщение. Спустя минуту, передо мной оказался развернутый ноутбук с всемирно известной литерой и темным экраном. Я сама несколько раз была свидетелем того, как детектив через различные телеканалы обращался таким образом к преступнику или гражданам, которым грозила опасность. Интересно, почему в последнем случае он не предоставлял эту возможность органам здравоохранения? - Здравствуй, Филин. Думаю, к тому времени, как это сообщение достигнет тебя, ты уже будешь находится в Доме Вамми и у тебя возникнут вопросы, касающиеся твоего будущего и причины, по которой я посодействовал твоему здесь заключению. Знаешь, как забавны людские суеверия? В этой стране верят, что если Филин сядет на чей-то дом, то того ждет большая беда, но при этом носят их когти на шее, как амулеты, приносящие удачу. Любая птица может принести смерть на хвосте, но только это будет поганый вирус, а не Божье провидение. - В ходе расследования я установил, что автором статьи “Холсты и краски”, которая частично помогла поймать преступника, являлась ты. После ареста твоего отца дело было официально закрыто, однако я знаю, что части тел, пропавшие в места преступления, преступник превращал в предметы искусства, а затем сбывал. Так как именно ты была ближе всего к “Художнику” и сама же назвала его так в своей статье, я сделал вывод, что ты располагаешь более обширной информаций, чем рассказала полиции. Красота – вот то, что дороже нам всего на свете. Люди пойдут ради нее на все. Мы влюбляемся, разглядев красоту тела или души, мы пересекаем моря, что бы обратить взоры на красоту деяний людей прошлого, мы жертвует всем ради близких, которые покорили нас чистотой своих мотивов. Вершители искусства – вот те люди, которые взяли на себя священную обязанность огранять наш мир, принося в него, красивейшего даже в своей изначальной форме, еще больше красоты. Сегодня перед нами предстал маньяк – художник. Он снял скальп с мисс Теренс, которая много раз хвастала своими волосами в сети, похитил руки одного из лучших пианистов начала двадцатого века, освежевал тело мистера Оллио и удалил его кости, которые сослужили ему хорошую службу на Олимпийских играх. Художник забирает все самое красивое в встретившихся ему людях и превращает это в искусство. Он – чудовище, пожертвовшее своей бессмертной душой, отдавшись Красоте… - Из-за твоего возраста и заключений психолога, я не смог вытащить из тебя недостающие мне детали по этому делу, но я не бросил эту затею. С момента официального закрытия этого дела до сегодняшнего дня я продолжал расследование и выявил пятнадцать компаний, сотрудничавших с твоим отцом, двенадцать из которых уже оказались за решеткой. Это не месть, тебе просто нужно достигнуть своей цели. - Лайновшил, Идикарт и Блекхоуп. Тебе что-нибудь говорят эти фамилии? Это те, кого ты, наверняка, захочешь поймать. Как и я. На данный момент я вынужден приостановить свои изыскания, однако мне прекрасно известно, что при любой удобной возможности ты попробуешь сбежать. Попробую. Еще как. - Я могу позволить тебе сбежать, но исчезнуть из моего поля зрения у тебя не получится. Смогу. Я обязана. Я обещала. - Само твое вмешательство в дело “Художника” было, если вдуматься, весьма логичным, однако слишком несвоевременным, а от того неожиданным. Ознакомившись с твоим делом и психологическим портретом впервые, я дал 67% на то, что сценарий раскрытия этого дела не будет подразумевать твоего участия вплоть до самого конца. Ты слишком долго жила с убийцей и ничего не предпринимала. Вернее сказать, я не считал, что ты вообще способна что-либо предпринять. 80% жертв стокгольмского синдрома, в особенности, когда идет речь о единокровных родственниках, ничего не могут противопоставить своим мучителям. Они просто не хотят. Медицинская экспертиза показала, что ты не подвергалась физическому насилию, заключение психиатра показало, что твоя устойчивость к внешним раздражителям выше, чем у среднестатистического тридцатилетнего человека. Так почему меня два года держали в больнице?! Если узнаю, что L посодействовал этому – пусть готовит гроб. - Так же у меня была версия, что этот план ты готовила несколько лет, но потом понял, что все твои решительные и агрессивные действия по отношению к отцу начались после четырех лет жизни с Освальдом Риетли, твоим дядей. Я невольно приосанилась и напряглась, когда в кабинете была оглашена моя настоящая фамилия и имя дяди. За дверью никто, вроде, не стоял, но все равно… - Его дело было абсолютно чисто и не имело ни единого привода ни в одной стране мира, большинство из которых он посетил по работе фотографа-фрилансера. Спустя несколько лет после твоего возвращения в Сакраменто он умер от рака, и более ничего о нем мне выяснить не удалось, но его фигура не давала мне покоя еще долго. Тем не менее, я уверен на 90%, что именно он помог осуществить тебе план по поимке Роберта Риетли. Еще одно знакомое имя резануло слух. Отец не следил за мной, но много со мной говорил вечерами. Однако его голос никогда не будет звучать у меня в голове. Этого никогда не случится. Никогда. - В деле “Художника” были белые пятна, которые я не могу закрасить даже сейчас, однако из уважения к моему невольному помощнику, я не стал далее раскапывать подробности жизни и работы твоего дяди. Напряжение в моей груди по идее должно было спасть, но я еще не услышала подвоха, который мне приготовил величайший детектив современности. - Твое вмешательство в дело было неожиданным, но полезным. Более того, то, что ты, по сути, закрыла дело раньше меня, несмотря на твой возраст и личность, я день за днем все больше начинаю рассматривать твои действия как вызов мне. Да кому ты нужен?! Просто скажи, что тебе от меня надо и отпусти. - Ты долго жила с одним из самых жестоких и необычных преступников последнего столетия, поэтому хорошо изучила его психологию, научилась улавливать его настроение… Действия, предпринятые тобой, говорят о твоей отменной интуиции, высоком интеллекте и находчивости. Все это – хорошие качества, которые пригодятся любому следователю. Я не буду работать с тобой. Мне не нужен ни ты, ни твоя справедливость. Нет. Нет. И еще раз нет. - Однако, скорее всего, ты отклонишь мое предложение о совместной работе и попытаешься сбежать. Но я тебя поймаю. Я поймаю тебя в любом случае, и тогда ты точно будешь работать на меня. У тебя не будет выбора. Однако я на 15% уверен, что ты можешь остаться в Доме Вамми на несколько лет и потом начнешь работать на меня в обмен на полный карт-бланш в отношении трех фамилий, что были названы в начале моего обращения к тебе. В рамках закона, конечно. Подумай. Этот детектив рассматривал меня как соперника? Какая глупость, но если это был сам L, то это говорит о его просто ребяческой натуре. Возможно, когда я сама разберусь со своими проблемами, мне, может быть, будет любопытно взглянуть на него. Не часто встретишь такую жутко раздражающую личность. Совершенно обезличить голос, а потом говорить про возможность насилия надо мной. Мистер Тактичность. Сейчас он мне мешает, он мой враг, сильный враг, он сам сказал, что видит во мне это же… И предлагает перейти на его сторону. Как глупо. Я никогда сильно не откровенничала с психологами, но если он знакомился с моим делом, то должен знать, насколько я упряма. Не хочу иметь что-либо общее с ним. Не хочу быть его другом или врагом, хочу, что бы он забыл обо мне. У нас разные цели и дороги, без чьего-либо вмешательства они не пересекутся. После шершавого голоса еще сразу вспоминается программы по телевизору, которые никак не могли найти более интересной темы для разговора, чем мое детство. Не хочу, что бы каждая мелочь напоминала мне о той заварухе, что устроили СМИ, но забуду я ее точно не скоро… - Вы нашли ответы на все вопросы, которые собирались мне задать? - Да, благодарю. Спокойной ночи. Ты можешь быстро бегать, но все, без исключения, убегают все равно быстрее. Когда-нибудь всем нам приходится убегать. Надеюсь, что ты будешь убегать как отчаянная. Им больше нечего терять… *** Поднималась к себе я в смешанных чувствах. Дядя привил мне равнодушие к победе или поражению, я не считаю, что побег – проигрыш… но что-то все равно заставляет прокрутить все варианты возможного развития событий со мной в главной роли еще раз. У этого детектива большие связи, передо мной откроется множество возможностей… Воля дяди – вот мой ориентир. Пожертвовать гордостью и принять предложение L – пустяк… Но. Зачем он тогда назвал фамилии? Он косвенно знал меня, мой характер… Он знает, что, скорее всего, сбегу… Хотел похвастаться своими связями? Или решил использовать меня? Решил убить одним выстрелом двух зайцев. Он дал мне наводку, даже не факт, что достоверную, и ему осталось только ждать, пока я достану его же врагов, а потом он схватит меня. Я не питаю иллюзий в отношении своих способностей. Я могу отбиться от нескольких человек, могу скрыться на время, могу выжить одна… Но я все еще маленькая девчонка. Я могу повестись на игрушку, только мелькни она на горизонте. Хорошо, конечно, что я это осознаю, но когда-нибудь это сыграет моим врагам на руку. Ха. Какая глупость. И я еще ползала по комнате с тряпкой, пытаясь найти жучки или камеры. Надеюсь, об этом, действительно, никто не узнает. Ну, а вот теперь точно спать… - Эй! Да, после выматывающего денька, мне нужно больше спать. Я здесь только день, а мои нервы уже несколько раз испытали на прочность. - Эй! Эй, ты! Сними наушники! Ты меня слышишь?! – встретил около двери меня гость. Судя по голосу, это тот самый мальчик, который говорил, что со мной что-то не так. Не дозвавшись меня, он уже протянул руку, видимо, что бы снять наушники, но его остановило ребро моей кисти. Ну, что за люди? Видно же, что от наушников не идут провода, значит, они служат для другой цели. - Ты был в гостиной, когда меня представляли, так что прояви вежливость хотя бы потому, что я здесь новенькая. Лохматый парень в красной клетчатой рубашке и джинсах окинул меня подозрительным взглядом и, когда я уже хотела скрыться в комнате, пока тот грузился, он влез ко мне без приглашения. - Это… - Кто ты такая? Теперь пришла моя очередь окидывать его подозрительным взглядом. Парень был лет пятнадцати, очень худой, с мешками под глазами, которые виднелись даже в полусумраке комнаты. Первым делом при встрече он взглянул не на мои руки в карманах, а на глаза, несмотря на то, что с самого начала хорошего от меня не ожидал, значит хорошо умеет читать эмоции. Со своими лохматыми блондинистыми волосами он походил на кролика, который через силу стоит перед удавом и судорожно ищет хоть малейшее оправдание возможному побегу на моем лице. При этом я ниже своих лет, с довольно хрупким, хоть и подтянутым телосложением, что заведомо дает мне несколько очков при очередном знакомстве, а он трясется. Ну же, девочка, попробуй отгадать загадку. Как-то у одной матери умер муж, на похоронах которого она встретила свою первую любовь. Между ними вновь вспыхнула страсть, но после похорон они опять расстались. Спустя неделю, следствие установило, что эта женщина убила собственного сына. Зачем она это сделала? Зачем? Умение читать эмоции. Хорошая интуиция. Наивное желание помочь детективу, которого он, скорее всего, даже не видел, в спасении мира от зла. Я бы посадила его за стекло и попросила бы наблюдать за допросом преступников и подозреваемых. За очень толстое стекло. - Еще раз. Кто ты? - Можешь звать меня Фран. Запомни это, потому что еще раз повторять я не буду. Только попробуй отгадать эту загадку.