Шанс

[После драки]

- Дорогой, ты неправ. - Она дочь убийцы-извращенца! Что тут может быть неправильного?! Я уже долго на своей должности, и знаю, что гены..! - Дорогой, ты неправ. - Я вообще не понимаю, зачем её тащить в Дом Вамми к другим детям! Пусть и оставалась бы в больнице для душевно больных, этому зверёнышу нужно научиться смирению и терпеливости! Разве тебе меня не жаль? Жена?! - Папа никогда не говорит “психушка”, но обижает девочку? Папа, что с тобой не так? - Ребекка, будь добра, объясни нашей дочери, что если я буду убивать людей, она должна ненавидеть меня. - Дорогой, ты несёшь бред, это даже тебе Люси с соской во рту объяснит. О, кстати, у неё же скоро первое день рождение? Давай я составлю список гостей и разошлю приглашения? Только ты не подглядывай, хорошо? - Женщина, я вижу твои скрытые мотивы! - Как же? - Мы женаты уже десять лет, больше половины из которых я работаю в ФБР и вижусь ежедневно с сотнями особо опасных лжецов и убийц! - Но, тем не менее, ты и сейчас считаешь, что на той выставке впервые мы “случайно” столкнулись. Дети, смотрите внимательно, понимаю, это шокирует, но вот так выглядит мужское смущение и угрызения совести, не бойтесь, ваш папа не плохой человек, просто он так много работает, что иногда путает расследования с реальной жизнью обычных людей, которые вне рамок детективных и шпионских хроник. - Не бойся, папочка, я буду любить тебя, даже если ты убьёшь миссис Пурман, которая ставит мне одни “отлично”! - Вы вообще ничего не поняли?! Вы..! - Дорогой, не беспокойся, уверена, что господин Куилш уже оплатил твоё лечение, а момент для удачного извинения перед “дочерью маньяка-извращеница” и “зверёнышем” я тебе подскажу, когда довяжу ей тёплые носочки. Доченька, принеси, пожалуйста, маме спицы и коробку с пряжей. - Конечно, мамочка. - Вы..! Но в итоге он так и не извинился и чередует дни, когда он об этом жалеет и “да ни капли, вообще нет, да ни разу в жизни”.

[После кражи]

- Нет, ты посмотри, что она сделала?! Идиотом меня выставить захотела?!.. “Разве ж только захотела?.. Одного желания недостаточно, чтобы заставить полоску рта Ниа изогнуться хотя бы на градус в какую бы то ни было сторону. Брелочек Линды в форме сердечка, особенно свисающий из кармана брутального парня, и в правду покорит любого, художница не лгала…” – лениво подумал Мэтт, заканчивая убивать пришельцев, возомнивших, что могут взять его базу на Крионе силой. Тем временем, его друг и начинал успокаиваться – он перевернул подушку другой, более холодной стороной. И уткнулся носом с какую-то надпись. - Вот какого...! Из-за громкости это даже не казалось вопросом. В стену с другой стороны постучали, аккуратно прося парочку исключительных ребят быть тише. “Одного, точнее” - И чего ты молчишь?! Скажи уже что-нибудь! За полтора дня эта девка успела задолбать старика, Кая и ещё кучу ребят одним своим видом и поганой ухмылочкой, не делай вид, что тебя это не касается! - Меня не волнует слишком многое в этом мире, чтобы задумываться о степени противности чужих улыбок. Отстань, я тут спасаю планету от вторжения остороков-крушителей... О, босс явился… Ну наконец-то… - Да подавись! Мелло нравился Мэтту прежде всего тем, что не позволял никому отбирать его приставку, словно это была лишь его прерогатива, но на самом деле, как бы ни был зол, никогда не делал этого. Да и просто он классный парень. Если не бесить и не водиться с кем-то, кто его бесит. Как ни посмотри, сплошные плюсы. Мэтт негласно был, есть и будет третьим номером, он принял это давно и без особого напряга, он не был заинтересован в “повышении”, был доволен тем, что имел, ни во что не верил, ибо ничего не желал и принимал всё. По сути, он тоже был классным парнем. Может, из-за этой черты они и сдружились. А так как дружба предполагает хотя бы что-то обоюдное, невидимо для Мелло (а, может, и нет), тихо, но неизменно Мэтт всегда приглядывался к тем, кто разводил его на эмоции. Обычно (в 99 процентах случаев, если угодно) это была подростковая фигня: Финни, кривоногий дурак, не мог нормально подрезать Роба, целый гол проворонили; Ниа опять набрал больше баллов, чем я; Старик снова отчитал за какую-то чушь, я вовсе и не должен убирать за собой тарелку после завтрака, какая глупость; Это Роб мне подножку сделал, это он начал первым; Ниа посмотрел на меня после тестирования, как на идиота, прямо так и было, я тебе отвечаю; Ниа (не опять, а снова) собрал кубик рубика быстрее, это точно был вызов! Короче говоря, в большинстве случаев волноваться было не о чем, а у последнего процента скорее у самого проблемы, нежели у второго номера. Даже у автора, который так его назвал. Да. Именно так. В отличие от Мелло, Мэтт действовал более незаметно и тихо, как и подобает хакеру - собирал информацию и точечно, но методично уничтожал (уничтожалось практически всё, кроме этих дурацких инопланетян, что б их Бэтмен покусал). Но в тот раз Мэтт тоже не увидел ничего особенного. Эта Фран была таким… ребёнком? Нет, даже скорее девчонкой. У неё были странная средневековая манера речи, не казавшаяся при этом слишком вежливой или отстранённой, скорее побуждающей вопрос “Из какой дыры (музея) ты вылезла?”, но чуть что она срывалась на обычную детскую обиду, уже более знакомую Мэтту. Эти две части были надёжно спаяны, будто девочка росла в закрытом пансионе, где всегда была безукоризненна при воспитателях, но ночами обычно болтала с такими же двуличными девчонками об обычных вещах. Такая врежет тебе, предварительно идеально вежливо послав, а потом не забудет вызвать скорую и пожелает доброго вечера. Успешно продув в очередной раз, парень вздохнул, сдул в руки перья из разорванной в порыве ярости подушки и взглянул на всё ещё бушующего блондинистого соседа, словно олицетворяющего уязвлённую гордость (по четыре раз на неделе), который, он уверен, завтра, нет, даже через пару часов, будет кристально хладнокровен и составит полный психологический портрет своего нового “врага” и штук тридцать планов по его “устранению”, не забыв и сделать домашку, чтобы вот в этот раз, но точно уделать беловолосого придурка. Девчонка.

[После 5000 журавликов]

- Эй, Микото, а ты слышала, что в “Дом встреч” народ повалил? Это от чего же, не знаешь? - Так, вроде бы, была у той хозяйки клиентка какая-то, что кого-то важного там встретила, а женщина – проныра, всем то и растрепала. Правда, думаешь? - Да чепуха это всё. Лисицей обернулась деваха, как только мудрость открылась, да и решила нечестным способом клиентов отбить у честных людей. Так и есть… О, Ито-сан, подождите, вы слышали..?

[После взрыва]

Доллхаус была избалованной, но её никогда не баловал никто, кроме набора генного материала отца, гениального актёра, который почему-то так врать и не научился, оставаясь верным тысяче своих прошлых и ещё миллиону будущих жизней, и матери, проститутки, которая за пять минут разговора с человеком на одну ночь убедить его в том, что кошелька при нём не было, он ничего не платил, да и тех часиков тоже. Помесь лжеца, который не готов поверить лишь в то, что он лжец и что эта тощая страшная лошадь могла пронести на этот света маленького ангела с улыбкой его дедушки, и обманщицы, которая сама выбрала путь быть одинокой стервой, видя таких же усталых и опустошённых людей в других, предлагая им скрасить вечер, наполнили Дом множеством кукол, страшных, улыбчивых, кривых, наивных, опасных, простых, забытых и брошенных родителями, дарили каждый день туда дорогущую мебель, на которую и оставалось только смотреть сквозь окна, ибо в идеальном домике, созданном и обустроенном её папочкой, Николь и так проводила большую часть времени, второго ей не нужно, достаточно лишь любоваться жизнью дворца для настоящей принцессы, а точнее умиляться тому, что её внутри нет. Ей уже давно всё равно, и она делает, что хочет. Её папочка и публика. Даже сны уже далеко не её территория. После ужасного взрыва, который унёс жизнь её телефона, набитого номерами всех тем, кому “дорогая, ты просто должна позвонить, поболтать, поладить и чуть-чуть поиграть”, она уже не боялась никакой болезни или вируса, ему просто хотелось сфотографировать своё настроение, повесить в сердце в рамочке на стенку, потеснив награды за лучшее лицо и прочие части тела года, и любоваться им уже дома, на мягкой кроватке, попивая чаёк. Так прошёл месяц той же обычной жизни. Как вдруг на её личную почту, о которой не знали даже папа и менеджер, пришли фотографии. “Опять сталкер?.. Да как они вообще вышли на… Ох, нет, это же…” Часть из них была сделана в Лох-Ней, и она сама позировала, стараясь улыбаться как можно шире и прелестней, но на большинстве она просто сидела где-то или смотрела в окно. Расфокусированный скучающий и печальный взгляд и уставший после улыбок рот выглядели слишком необычно и ошеломляюще. Никто ещё не позволял ей видеть себя такой. Никто, кроме Роззи. “Интересно, а она работает на заказ?..”

[После яблок]

- О. Заррах-Йел Даген де Кролл вернулся. Рад вновь увидеть. От тебя приятно пахнет. - Армония Джастин Бейондлемэйсон. И тебя рад видеть в добром здравии. Шинигами с головой маской бесстрастной рогатой женщины, огромным телом, поросшим мхом вечности, конечностями водного монстра древности и шипастой шеей, какой ему будет угодно, подплыл к старому другу. Как хорошо, что здесь время не монета, и у дружбы нет срока годности. Они могут вечно играть в кости, желать победить и неизменно выговаривать полные имена друг друга. - Ты нашёл его тетрадь? - Да. Её подобрало одно любопытное дитя. - Вернее, ты ожидал, что оно поднимет её. Золоту и драгоценностям скелета на троне из черепов уже осточертел местный рассеянный свет, но хозяину было наплевать – тут всё равно всё серое. В отличие от окон в мир людей. Там ещё есть чёрный и белый, с которыми человеки любят играть. Рогатый бог смерти лишь ухмыльнулся рыбьими зубами. - Это тот человек, который жил с Тетрадью, был ею влияем напрямую и таскает всюду прах Бадута? - Да. Девочка немного поехала крышей, но с кем не бывает. Мне не скучно. Да и…

[После охоты]

Когда Марго влетела в него (да, так её сначала показалось), то невольно приняла за бабушку и начала плакаться, несмотря на то, что до этого старалась даже не допустить и мысли об этом. Она такая же холодная в первый же миг, чтобы согреться, нужно сперва крепко обнять и согреть. Она помогла ей, а заодно и себе, несмотря на то, что перед ней лежал выбор либо не помогать вообще, либо спасти себя. Никто ей этого не говорил, просто почувствовала, глядя на странного лохматого человека, который ближе к концу процесса зашел внутрь и сел среди свидетелей. Он ожидал что-то от девушки, пытался что-то поймать в ней, но так и не смог. Впрочем, это его и не расстроило. И, кажется, не развеселило. Она не смогла до конца прочесть выражение его лица, потому что то было коротким, как предложение “Я не в мире сем, и мне всё равно”. Она запомнила её слова. Это был совет убийцы. Она запомнит это. Ей было жаль, что ничего не получилось, но да ничего. У неё будет время спланировать всё получше… Как в... И всё-таки… почему тот лохматый парень теперь смотрит уже на неё?..

[После той же охоты]

Он просто хотел оплатить операцию отца. Ему нужны были деньги, а не новые счета за собственную медицинскую страховку. Да, определённо, было бы проще просто пробраться во время этой заварухи в пустой магазин и обчистить. Теперь он ближайший месяц не сможет не то что работать, ходить.

[После тех же яблок]

- Чувствует и ощущает, говоришь? - Да. Может определить нахождение бога смерти рядом, разве не забавно? Левая рука золотого скелета дёрнулась и постучала по костяному трону – правая, как обычно целиком и полностью принадлежа королю и более важным делам. - Вот как?.. А что за яблочко ты отдал ей? Если бы это было одно из тех, коими мы питаемся здесь, то обратилось бы в песок, стоило человеку отпустить предмет не его мира. Йел погладил яблоки, хранящиеся внутри него, и прошелся теми же когтями по Тетради того, у кого он ни разу так и не выиграл в кости – всё-таки скелетам это занятие определённо даётся лучше. - Яблоко. Да. Оно самое. Просто яблоко. Ржавый смех жалобно и не особо инициативно поцарапал воздух вечно мёртвых. - А она даже не знала, что если сжечь Тетрадь, то умрет все, кто притрагивался к ней. Смотри сам не сгори в этом огне, Заррах-Йел. - Только после тебя, Армония.

[После того же взрыва]

“Согласно заключению медиков, от взрыва никто не погиб, но число раненных весьма велико. Восемь человек попали госпитализированы и ещё пятеро получили лёгкие повреждения. Пожар, разгоревшийся в здании, удалось потушить довольно быстро, но часть заповедного леса успела пропасть в пламени. К другим новостям. В Японии…”

[После тех же 5000 журавликов]

- Эй, а ты знаешь, почему “Дом встреч” опять убыл в количестве клиентов? Вроде бы хорошо всё было… - Да, говорят, к ним повадились люди какие-то странные ходить – в чёрных костюмах, всем рты заткнули, приказали не распространяться… Беглого преступника искали какого-то. Будто бы кто-то после такого под этой крышей спать захочет. Так лисе и надо.

[После той же кражи]

Кая в приют взяли прямо с улицы. Мать умерла от болезни, унеся с собой в могилу огромную сумму денег, а отец сгинул в подпольном игорном бизнесе. Мальчик сам ходил туда, когда был ещё совсем глуп. Взрослый дядя пообещал отдать ему часы его отца, вещь, что всегда неразрывно шагала с ним по жизни, с жизнью за ручку, которые тот проиграл там вместе с телом, если он обойдёт его в дартсе и ещё паре игр. Кай не особо хорошо видел, хотя сейчас и поумнел. Ему нужны были не только мозги, но и оба глаза. Он реально оценивал свои способности и отношение к нему - никто жилетке не поможет, слишком уж она мокрая и изношенная. - Ты же понимаешь, что теперь не сможешь видеть им? - Да, всё впорядке. Не повезло. Это тоже часть азартных игр. Теперь осталось только улыбаться и врать.

[После той же драки]

Малец Джонни – слабак. Он никогда не давал сдачи. Его всегда били. Все, кроме отца. Он поклялся себе и небесам защитить и его. Но тогда, случайно увидев, как он пытается поймать какую-то девочку, которая сломала ему ногу и вывихнуло плечо, которая заставила стонать он боли и осесть на землю, которая просто смеялась, когда и его коллеги оказались на коленях, он просто застыл и примёрз к земле. Малец Джонни – слабак. Он недостоин фамилии отца. Иногда он задумывается, каких дней в его жизни было больше – когда он желал кого-то убить или убиться сам. В тот момент он всеми фибрами души желал сдохнуть той твари на месте, раздробить ей кости и скормить собакам, жравшим до этого только детских насильников, каннибалов и её долбанную семью в полном составе. Но Малец Джонни – слабак. Он просто примёрз к асфальту, оставил там всю свою честь и смог дома лишь глотнуть таблетки. Он надеялся, что от его смерти будет плохо не только отцу, но и всём-всем-всем-всем-всем, кто знал о его существовании. Прости, папа. Убей эту дрянь, пожалуйста. Она разрушила тебе жизнь.

{Мораль}

Нельзя забывать, что у монеты две стороны. Кто вы есть на самом деле? И важно ли это вообще?

Может ли убийца быть ещё и хорошим человеком? С той же вероятностью, что и хороший человек может убить. 50/50 Либо да, либо нет.

Дадите ли вы теперь ей второй шанс?