А ветер дул с востока

Дни текли медленно, продолжительно. Карл понемногу привыкал к замку, но он постоянно молчал, почти ничего не ел и почти не спал — слишком гордый. Ниган даже стал немного переживать за парня. В один из вечеров, мужчина решил навестить омегу, без стука войдя в комнату мальчишки, он застал того, глядящего в окно. Король было начал задумываться, а не скучает ли тот по семье? Может у него стресс? Ниган даже пока не трогал его, дабы не усугубить ситуацию, хотя честно говоря, все его жены давным-давно надоели правителю. Перетраханные по сто раз, они уже не привлекали его, а вот Карл… Кареглазый не видел юношу даже обнаженного, так что интерес к парнишке продолжал расти с каждым днем. Мужчина молча сел в кресло, не сводя глаз с шатена и когда тот обратил на него внимание, альфа без слов указал на кресло напротив себя, жестом пригласив, сесть. Граймс покорно выполнил просьбу. — Послушай, пацан, я конечно понимаю, ты ещё, наверное, не совсем привык и от тебя рано что-то требовать, возможно у тебя депрессия, стресс, ещё какая-то хрень, скучаешь по семье или ты просто чересчур гордый, но если ты думал, что я не замечу того, что ты почти не выходишь из своей комнаты, то ты сильно ошибался. Саймон рассказал мне, что мои ребята еле заставили тебя переодеться в нормальную одежду и то угрожая оружием, — Ниган покачал головой. — Но ты не волнуйся, парень, они все равно тебя бы не тронули. Карл опустив взгляд, в руках аккуратно разглядывал кончик своей новой футболки, которую насильно на него напялили двое слуг. Он смотрел на вышитый золотыми нитками маленький скипетр в самом краешке одежды, внимательно рассматривая каждый осторожный шов. — Нравится? Кстати, я хотел спросить насчет твоего глаза, кто тебя уже успел раньше времени в глазницу трахнуть? А? Пацан? — мужчина улыбнулся собственной шутке. — Ладно, снимай повязку. — Нет, — тихо, но настойчиво проговорила омега, не поднимая взгляда на короля. — Я хочу, чтобы ты снял эту чертову повязку, пацан, я многого прошу? Я хочу лишь увидеть, что ты приготовил для своего нового папочки. Мальчишка вздохнул и послушно, особо не торопясь, стал развязывать бинт. Закончив с этим, он прикрыл глазницу длинной челкой, все так же, не смотря на альфу, но Ниган сам потянувшись к Граймсу, осторожно убрал волосы, закрывавшие пустую глазницу. — Матерь божья! Да это полнейшее уродство! Парень, ты себя в зеркале видел? Вау! Да я не зря забрал тебя, с такой хренью на лице шансов с девушками или альфами почти нулевые! Черт, могу ли я потрогать? — Мужчину до жути заводил этот огромный шрам, и нет, он не считал его на самом деле уродливым. Резко Ниган замечает, что единственный, голубой, как безоблачное небо, глаз Карла, наполняется слезами. — Ох, блин, Карл, я…. Прости, легко забыть, что ты всего лишь ребенок, все лишь омега. — Можно я надену назад повязку? — прошептал с надеждой парень, но тут же получил не лучший ответ. — Конечно, нет. Теперь ты будешь ходить без повязки, — Ниган довольно улыбнулся, забирая клочок бинта, как трофей и встал с кресла. — Ладно парень, ты как хочешь, а у меня ещё дела, надеюсь будет время трахнуть кого-то из гарема, если хочешь, это можешь быть ты. У Карла не вызвало это предложения страха, лишь легкое отвращение, но парень воспринял все как не смешную шутку. С каждым днем Ниган все больше и больше уделял внимание Граймсу, начал осыпать его золотом, даря различные браслеты и кольца из драгоценных камней — тяжелые, золотые — одевая на его нежное, чистое тело всевозможные сверкающие цепочки и кулоны, а на пальцы — дорогие камни, но стояло королю покидать комнату мальчишки, как все эти безумно недешевые подарки тут же оказывались на полу. Граймс слишком показывал свой характер и Ниган это вполне понимал, но вся эта гордость начинала порядком его раздражать. Король и без лишних слов знал, что все это мальчишке не нужно, но продолжал дарить, надеясь сломать его, дабы тот доверился альфе, но все как горох об стенку. Он не принимал ни утренних завтраков в постель от слуг Нигана, ни его подарков, ни цветов, ни восточных сладостей, которых никогда в жизни ещё не пробовал. Уже за несколько дней, мужчина увидел всю стойкостью юной омеги. Даже самые капризные девушки из гарема, которые по началу либо показывали свою гордость и отказывались от всего, либо ныли и рыдали по родным и любимым, уже спустя неделю ломались и буквально лезли на колени к «папочке», но Карл — он не такой как они, он не будет таким как они, распущенной омегой, раздвигающей ноги в обмен на золото и бриллианты — нет, ни за что.