А ветер дул с востока

И как только Ниган не старался для парня, чуть ли не из шкуры лез, лишь бы тот убрал свою гордость. Он позволял ему уже многое, даже то, что разрешено только ему, но парень все ещё вел себя закрыто от правителя. Король уже усадил его за свой стол — но тот вновь ничего не ел, — уделял ему больше внимания, даже больше чем всем остальным женам, засыпал его подарками, которые тут же оказывались выкинутыми, хотя Ниган хотел видеть это очаровательное тело, полностью увешанное драгоценностями. Он заставлял слуг вплетать дорогие камни ему в волосы, лишь бы тот не ходил с распущенными. Странно, но камни, вплетенные в толстую, роскошную косу, оставались на месте, мальчик не снимал их, слишком было ему жаль труды старушки, которая заплетала его. Старенькая, мудрая женщина рассказывала много интересных историй, делая каждодневно мальчишке прическу. Как оказалось, дети и внуки её тоже из Александрии, как и Карл, правда те совсем забыли о пожилой бете, на старости лет отдали её во дворец служить королю, лишь бы не выплачивать налоги и дабы «избавиться от лишнего рта». Подростку правда было жаль её, но что он мог сделать? Одним утром, он как всегда заинтересованно слушал рассказы из прошлого старенькой, пока та, аккуратно перебирая сияющие от природного блеска, мягкие, роскошные локоны в сморщенных, тоненьких пальчиках, вплетала в них очередные камни зеленого оттенка. Она заплетала мальчика старательно, вкладывая в необычные косы все свои усилия, порой на это уходило по полтора часа в день, но парень устойчиво сидел на мягкой подушечке золотого окраса, пока старушка сидя на стульчике, заплетала его рассказывая что-то из своего прошлого. Подросток помнил, как несколько лет назад мать подстригала его, а он вертелся, не давая ей сделать омежке ровную прическу, — многое изменилось за это время. — Я хотела давно спросить, но, увы, все время забывала, память уже не та что раньше. Ты рассказывал мне об отце и маленькое сестренке, а мать? Она покинула вас? — печально спросила старушка, осторожно поправляя уже почти доплетенную косу. Парень поначалу молчал, опустив низко взгляд, нарастающий ком в горле не давал ему проронить ни слова, но, собравшись, Граймс тихо проговорил. — Она умерла, врачи спасли только Джудит. Старенькая слегка покачала головой, уже представляя какого было бедному отцу мальчишки, но по словам Карла не сразу, но все же он сошелся с другой девушкой. Служанка не стала больше затрагивать тему о матери, понимая, что шатену неприятно это вспоминать. Пожилая женщина так же часто жаловалась юноши на Нигана — мол, какое тот имеет право забирать в гарем несовершеннолетнюю омегу? Абсурд. Старушка была единственной, кто напоминал Граймсу о его возрасте, и то, он старался не обращать особого внимания на такие моменты. «Ты же ещё совсем ребенок!», «Старый извращенец!», «На кол таких сажать надо!», «Что он снова с тобой сделал, дитё моё?». Мальчик заметил, что старенькая обращается с ним как с собственным сыном, она вежливо просила рассказывать парня о том, что сегодня делал с ним король, и если тот к нему приставал, то служанка очень возмущалась, бранила правителя, конечно же, Карл не все ей рассказывал, не хотел волновать её. — Ну, вот и всё! Беги завтракать, а то Ниган снова может разозлиться, — старушка сделала последний штрих, прикрепив в середину косы самый огромный и блестящий камень. Юноша, поблагодарив седую бету, встал на ноги. Он почувствовал, как те предательски затекли, и быстро направился в столовую, где за трапезой сидел только король. Ниган уже заждался мальчика и, когда тот появился на пороге, альфа указал на стул за столом. Весь стол был укрыт белоснежным покрывалом и заполнен от корки до корки всевозможной едой от мяса до салатов, фруктов и пряных сладостей, от которых текут слюнки. — Ты снова опоздал. Шатен, присев за стол, не обронил ни слова, он не хотел винить добрую старушку в своем долгом отсутствии, зная, что старенькой может достаться от кареглазого, чего мальчишка сильно не хотел. Брюнет уже дожевывал последний кусочек ветчины, тут же запив его красным вином. Мужчина обратил внимания, на то, что Карл совсем не прикасается к еде с тех пор, когда был посажен за один стол с королем, хотя это великая честь. Правителя излишек гордости в парне уже ни на шутку злил. Он с грохотом поставил опустошенный бокал на стол. — Карл, я позволяю тебе ходить в сад и рвать любые цветы, которые тебе только понравятся, но ты даже не притрагиваешься к ним, дарю тебе самые дорогие украшения, состоящие из чистого золота, бриллиантов, алмазов, изумрудов, да всех дорогих камней, которых твой единственный… — мужчина подчеркнул слово «единственный » в своей манере для прибавления большего эффекта. -…глаз никогда ещё не видел, но ты даже не носишь мои подарки! Я сажу тебя за свой стол, но ты ничего не ешь! Я позволяю тебе разгуливать по правому крылу дворца! Проявляй уважение, малыш, у меня нервы не резиновые, ты же не хочешь, дабы у твоего папочки Рика были какие-либо проблемы? Я освободил его от налогов. Что тебе ещё нужно для счастья? М? Карл, я не наивная обезьянка и перед тобой танцевать не собираюсь, меня обижает твое поведение. Думаешь, если надуешь губки, я отпущу тебя? Парень, ты глубоко ошибаешься. Как я хочу так все и будет, и ты мне не помеха, пацан, я король, а ты лишь мой жалкий раб, моя омега. Мальчик совершенно холодно смотрел на короля, одним только взглядом говоря, что не нуждается во всем этом. Ниган понимал, что ещё рано заявлять подобное, стоит дождаться, пока у омеги начнется течка и все станет куда интереснее, ждать оставалось уже не так долго.