А ветер дул с востока

Утро не показалось мальчику сказкой, ведь он проснулся из-за сильной ноющей боли в области шеи. Сдержав болезненный стон, Карл уткнулся носом в подушку, держась одной рукой за красноватый укус оставленный Ниганом. Он проклинал все на свете, в том числе и себя за то, что вчера в хамаме так просто отдался альфе, не сопротивляясь и не крича, за то, что даже сам хотел этого. Но самое главное, он не понимал, что же в последнее время с ним происходит? Метка болела и ныла, казалось, все сильнее и сильнее, но кроме этого укуса, парня больше ничего не беспокоило: головная боль прошла, а течка на удивление приостановилась. Надолго ли? Он не знал, но голубоглазый уже и без того ненавидел свою природу, которая будто бы издевалась над ним. От слуг правителя Карл узнал, что Ниган уехал на день в Королевство, чтобы навести там порядок. Видать, снова какой-то житель погряз в долгах. Но Граймс был даже рад, что правителя сегодня не будет весь день. Однако трудно было осознавать, что уже во второй половине дня, парню начало недоставать присутствия альфы, его шуток, ласк и даже просто касаний к нежному телу омеги, которое сейчас несправедливо оставили без присмотра. Юноша решил отвлечься от навязчивых мыслей, которые не давали покоя и настораживали его, ведь, черт, это так на него не похоже. Ближе к ужину, когда пожилая служанка приводила в порядок волосы омеги, она без особых усилий заметила бордовые засосы на его шеи и метку, которую Карл периодически почесывал, из-за того, что она горела, словно свежий ожог. Старушка испугалась, ведь хорошо знала, что такое метка. Помеченный ей, считай обречен: он принадлежит уже только своему хозяину, и ни девушка, ни другой альфа даже не сможет тронуть помеченного — инстинкты будут мешать это сделать. — Карл, дитя моё, он трогал тебя, насиловал? Чертов извращенец! За такое смертной казни мало! Господи всевышний, как ты себя чувствуешь? Она напуганно бегала взглядом по телу мальчишки, пока тот, низко опустив голову, молчал, однако это молчание пугало пожилую бету только сильнее, но, несмотря на все попытки, Граймс ничего ей не рассказывал: не мог, не хотел. — Что он с тобой делал? Он причинял тебе боль? Делал что-то против твоей воли? Но осознав, что все как горох об стенку, старушка, уже молча доплела волосы подростка, всё ещё сильно переживая за него и думая, что Ниган изнасиловал мальчика против его воли. Однако служанка знала не всё, да и откуда ей знать все подробности того дня? У неё давно сложилось другое мнение о короле, как и у всего народа. И только Карл знал, какой на самом деле правитель, он видел его почти насквозь. Юноша осторожно снял все камни с волос, как только старушка покинула его комнату, и, сложив их вместе с теми украшениями, которые дарил ему король на протяжении всех месяцев, спросил сам себя: — Неужели столько стоит мое тело? Свой же вопрос вызвал у шатена отвращение, а в голове пронеслись образы жен короля. Они игриво поглядывали на него, наслаждаясь сладким вкусом винограда и другими восточными фруктами, хвастаясь при этом количеством золота на своем теле, на ком больше драгоценных камней и чьи платья лучше. Девушки, которые растеряли всю свою гордость, всю свою сущность, стали просто подстилками, раздвигающими ноги лишь бы жить в шоколаде; согласитесь, такое часто происходит. Но кого Ниган ценил больше? Конечно же, он готов был обменять весь этот гарем распущенных девиц только на одного Карла, ведь шатен не такой как все жены правителя и вряд ли будет таким же, а мужчина это ценил. Граймс тяжело вздохнул и упал на кровать, заворачиваясь в одеяло и переводя взгляд на окно. Он безмерно соскучился по семье, по отцу, сестре, Мишон и, пожалуй, отдал бы все, лишь бы просто повидаться с ними, однако он не хотел, чтобы Рик вновь бросился к ногам альфы, упав перед ним на колени и слезно прося вернуть ему сына, тем самым унижаясь перед ним. Мотнув головой от несладких мыслей, мальчик медленно встал с кровати направившись к окну, за которым все ещё шел легкий осенний дождь. Бледная ладонь коснулась тонкими пальчиками прохладного стекла, ощущая его легкий холод, а за спиной послышался скрип двери, который даже не заставил Карла повернуться на звук. — Угадай кто вернулся, пацан.