А ветер дул с востока

Карлу запомнится этот день ещё надолго. Дул сильный, холодный ветер и чтобы не замерзнуть, он укутывался в черную, с белым меховым воротником, мантию короля. Он видел на себе взгляды многих Александрийцев. Многие смотрели на него с сожалением, думая, как тяжело несовершеннолетней омеге в гареме у хладнокровного, безжалостного в глазах народа, правителя. Они не знали, как там обращаются с мальчишкой, но все до единого думали, что к младшему Граймсу относятся как к рабу, животному на цепи. Голубоглазый осторожно поправил свою роскошную косу. На сей раз в шелковистые волосы были вплетенные камни сапфира, цветом чистых вод океанов, чередующиеся с лазурью аквамарина. Камни были тщательно подобраны под прекрасную радужку единственного глаза мальчишки. А на его шею, король, в честь сегодняшнего «события», одел новое, жемчужное колье, которое ещё не успело оказаться на песчаной, выветренной теплыми ветрами земле, хоть у парня уже давно чесались руки сорвать дорогой подарок с шеи. - Что ж! Начнем шоу! Шатен насторожился, смотря на испуганного, провинившегося александрийца, взгляд которого, напугано, метался из стороны в сторону. Он знал, что его ожидает и стояло королю подойди к альфе, как тот упал на колени, чуть ли не целуя Нигану ноги, моля правителя не трогать его. - Я все оплачу! Пожалуйста! Помилуйте! Как же он был жалок, даже Нигану стало тошно смотреть на валяющегося у его ног, зеленоглазого шатена. - Вытри сопли, ей-богу, мужик, бабы меньше рыдают. Один из слуг обеспокоено подбежал к брюнету. - Ваше величество! Мы не можем найти утюг! - Во дерьмо, ну что за лажа, такой день портите! Что ж!-Правитель повернулся к народу, обратившись к александрийцам.-Многие же не раз слышали легенды про то, как я размазывал головы жертв своим любимым скипетром? Так вот, хотите узреть это наяву? О! Я знаю, хотите! Саймон, подай Люсиль, и мы можем приступать! Слуга хладнокровно протягивает скипетр, который тут же оказывает в руках у альфы. -Пацан, я знаю, ты ждал этот день, как свои чертовы именины! Что ж, преподношу тебе подарочек! — Кареглазый отрывает взгляд от мальчишки, тут же направляясь к растерянному мужчине. -Ты так и не выплатил налоги, а когда мои верные ребята хотели напомнить тебе о долгах, то ты напал на них с ножом и убил одного из моих воинов! И если ты думал, что сможешь избежать казни, то вы, сударь, чертовски сильно ошиблись. Толпа людей, глазеющая на казнь по приказу короля, притихла. Бабки уже не бубнили ругани, возмущаясь, никто не рыдал, не молил, не высказывал свое мнение в защиту зеленоглазого, все лишь с испугом смотрели на правителя, вспоминая тот день, когда он поработил их и осознавая, что они всё так же бессильны против него. Такие казни проходили почти каждый год. Король приезжал в одно из захваченных государств, убивал или уродовал провинившихся прелюдно. Ниган замахнулся своей «Люсилью» и разбил череп несчастного александрийца. Кровь стекала вниз по его шее, пачкая алыми каплями затасканную, грязную одежду провинившегося, вместе с сухой землей. Он не кричал от боли, видимо стойко терпел, и к превеликому удивление ещё не потерял сознание. Бедные девушки отворачивались в испуге и слезах, прикрывая своим детям глаза, а Карл не отрывал взгляда от мужчины, который уже был полуживой, хоть и продолжал стоять на коленях. Подростка вновь наполняла ужасная ненависть к королю. Антагонист стал беспрерывно бить бедного полуживого шатена, превращая его голову в кровавое, неузнаваемое месиво, от одного взгляда на эту картину появлялись мурашки на коже и бросало в дрожь. Младший Граймс плотно стиснул зубы, пока в толпе испуганного народа, не увидел своего отца. Он остановил на нем взгляд и Рик, узнав сына, стал рваться сквозь людей, расталкивая их в сторону и слыша как те ворчат, он лишь извинялся, продолжая идти вперёд, пока не наткнулся на стражу, которая не пускала посторонних, дабы те не сорвали казнь. Бета стал умолять их пустить его к сыну, однако старшего Граймса вновь схватили двое крепких мужчин, заставив сердце Карла забиться сильнее. Король заметил Рика и лишь присвистнув, отстал от тела, замертво упавшего на землю. Альфа подошел к отцу юноши, широко заулыбавшись. - Старина Рик! Давно не виделись. Не поверишь, я уже соскучился! Рвался в первые ряды, чтобы поглядеть на труп или на своего сына? О, можешь не отвечать! Я знаю, что второе! Но, увы, я не позволю тебе этого сделать, приношу свои соболезнования. Но Карл сам подошел к бете, вызвав у короля восхищенный восклик. - Да у тебя стальные яйца, пацан! Не боишься наказаний, не так ли? ~ Так уж и быть, дам я тебе пару минут пообщаться с отцом. – правитель отошел от Граймсов, обратившись к народу.- Расходитесь, все, кыш, тут уже не на что смотреть. Рик стал осторожно разглядывать своего ребенка, будто бы впервые, будто бы никогда не видел его раньше. Отец заметил под жемчужным подарком на шее Карла отметины, синяки в виде фиолетовых засосов и яркую, красную метку среди них. Конечно же увиденное напугало отца, для него, шатен ещё маленький мальчишка. - Что у тебя на шее? Прошептал Рик не отрывая глаз от юноши. Тот почувствовал нарастающий в горле ком. Нет, он не мог сказать такое собственному отцу, стыд подавил способность произнести хоть что-то. - Карл, ответь, он тебя… — Мужчине тоже трудно было спросить это у собственного сына. - Да. -Кратко произнёс мальчик, не поднимая глаз на бету. - Ох, сынок, я понимаю, тебе приходится это терпеть и это большая травма, прости что я не могу помочь тебе, наверное, я ужасный отец. Ты не должен спать с Ниганом, ты ещё ребенок. Парень не выдерживал и обнял Рика, прижавшись к отцу, он пошептал. - Нет, ты не виноват, пап, он ни разу не поднял на меня руку и не насиловал меня против моей воли. Тебе не о чем волноваться, могу ли я попросить у тебя одного? Позаботься о Джудит и о её будущем. А за меня волноваться нечего, я уже не ребенок. Старший Граймс молчал, он понимал, что беспомощен против этого и неловкую тишину оборвал голос короля. - Ладно, хватит телячьих нежностей, даже народ разбежался уже, Карл, идем, у нас ещё уйма дел! Мальчишка с неохотой оторвался от отца, отходя от него и послушно подходя к Нигану, вызвав на лице брюнета улыбку. Правитель положил свою руку на плечо омеги и увёл его в сторону к черной карете, запряженной лошадьми. Рик лишь грустно смотрел им в след, осознавая, что уже ничего не сможет сделать, слишком поздно, а в его голове кружились слова короля: "Он — омега, по природе обреченный на рабство, обреченный стонать под альфой и стоять на коленях перед своим хозяином, прям как ты сейчас, только глубоко отсасывая". Старший Граймс винит во всем этом себя, мужчина даже задумывался, над тем, что уж лучше ему было бы сгнить в тюрьме или даже умереть, чем страдал бы его сын. Хоть бета и не знал, что Карл практически удовлетворен такой жизнью, но слова, произнесённые с его уст: «не насиловал меня против моей воли», заставили мужчину поёжиться. Но он решил, что ему послышалось, ведь его сын не мог сказать подобного, просто не мог, по мнению Рика.