520

В шуме хаоса, — который на удивление создавали всего четыре человека, — Марко наверное надолго запомнит удивленный голос Джонаса; голос который отложится на корке серого вещества Диаза на долгие годы, и будет сниться в страшных снах: — У него пульс? Для такого тона, кажется, даже классификация есть — это, вот когда ты знаешь, видишь, но не уверен и вдруг тебе показалось (?) и стоит переспросить, потому что ты настолько неуверен в себе, что не можешь уверенно сказать, что земля круглая, — ну, а вдруг? — В смысле? — Док отталкивает кричащего отца, который не замолкает, не услышав Джонаса, продолжая повторять, что для таких врачей-убийц должен быть свой уголовный кодекс. Врач-убийца, по словам Дейва, прикладывает два пальца к венке на шее Томаса и подносит экран своего телефона к его лицу. Наверное, врач — этот тот, кто даже в пустыне, голыми руками, вылечит то, что априори нельзя. Дисплей запотевает и Марко вглядывается в его действия, словно ожидая чуда. — Градусник, холодное полотенце и ждем минуту на восстановления ритма, если не поможет: пульс нитевидный и скачками — попробуем восстановить ритм сами. Понял? — док обернулся на Джонаса, тот быстро кивнул и по условной команде кинулся вон из палаты, железная дверь в комнату рядом хлопнула. Дейв делает несколько шагов и пытается найти место: опирается о края койки и отходит, мешая Доку, подходит к Марко и тут же отходит, пересекая палату, мечется из угла в угол и спрашивает — что он делает?! Что он, мать его делает?! — У него был жар, и похоже он не спал… после сто одного организм не переваривает таблетки, поэтому снизить температуру можно только внутривенно, но колоть ему что-то опасно — может произойти отторжение или остановка дыхание, ему ИВЛ не требуется, пока дышит сам, но мы не можем знать, что будет после. На дозу жаропонижающего организм может ответить сонливостью, но вдруг опять начнется рвота? Снижаем температуру древними способами — холодной водой и обильным питьем. Док оборачивается, оторвав руку от шеи Тома, убедившись, что пульс все еще есть. — Правильно-правильно, конспектируйте… — усмехается мужчина, наблюдая за тем, как Дейв копошиться в телефоне, — не хотите ко мне на практику? Обещаю интересные случаи и не только… — Спасибо, сочту лучшим нарушать законы вне сферы здоровья человека, — фыркает тот, не опуская телефон и Марко злится, почему-то тревога отходит на задний план - больше злости. Злости, потому что они относятся к происходящему как-то… как-то не серьезно. Словно, раз он дышит - значит все хорошо, словно значит, что он вот-вот подорвется и кинется играть в баскетбол. — Помоги, — просит Док Марко, закатывая глаза на слова Дейва, — сними с него одеяло, и смени повязку… Зря вы так, господин кто-вы-там, у меня прекрасный стаж и все такое, именно в таких местах становишься врачом, а не частным докторишкой. — Личные счеты с частными больницами? — хмыкает Дейв, найдя свое место в углу палаты. Марко не думая, просит его открыть жалюзи, повторяя громче, когда тот не слышит, торопит его. — Что вы… завидно просто, — язвительно улыбается мужчина и просит Марко начать с одеяла, потому что Джонасу уже не терпится избавиться от ванночки с ледяной водой и такими же полотенцами, — потом накроешь его охлаждающим одеялом, — инструктирует Марко. — Принес? — Джонас теряется и оглядывается, словно одеяло может валяться позади него. Эта нерасторопность злит даже Марко, хотя у него нет никакого права злиться в целом. Марко никогда особо не верил, тяжело как-то было. Это было что-то на грани «докажите, и я поверю» и «ну не верить в это нельзя!», и не сказать, что сейчас он прямо-таки уверовал, скорее нашел еще один повод сказать - спасибо и способ перебороть свое отвращение на вечерних собраниях с отцом. Можно хоть за это сказать спасибо? Парень скидывает на пол подушки, за что получает как минимум два косых взгляда, и садиться рядом, на пол по-турецки, после того, как этот ритуал, с холодными полотенцами, нашатырем и градусником, заканчивается. В нем не хватало танцев с бубнов, исполнителем которого был бы Дейв. Марко почему-то улыбнулся на это, прижимаясь лбом к койке. — Томас, ты меня слышишь? — Док светит фонариком в глаза Тома, убедившись, что тот хоть в каком-то, но сознание, — моргни… послушный мальчик, — облегченно выдыхает мужчина, вместе с ним это делает вся палата, — видишь меня? Марко слабо усмехается — тяжело видеть, когда тебе прожектором в глаза светят, но Тому это не мешает: он медленно моргает, его зрачок медленно срабатывает так как надо и Док обещает, что к утру ему станет лучше. Вряд ли он в это верит. — Останешься с ним, — Док хлопает Марко по плечу, пока Джонас накрывает Тома одеялом, — через минут пять измеришь температуру, упадет ниже ста — снимешь с него этот морозильник. Лады? Марко кивает. — Я тоже останусь! — настаивает Люсайтор, ухватившись за прутья койки, как за спасательный круг. — Никаких нервов, а вы пока главный стресс в его жизни, так что того… прогуляйтесь лучше до дома, захватите его вещи первой необходимости, если он будет в состоянии надо будет сделать флюрку, а тут как вы понимаете флюорографа тут не наблюдается… — И как?.. — мужчина теряется, оглядываясь, увы, флюорограф позади него не возникает. — Принесите вещи и я вам дам ответ на этот ребус, — устало вздыхает Док, зачесывая рукой волосы назад и смотрит почему-то на Марко, — волосы убери, от таких челок развивается косоглазие, а от сидения на холодном полу — импотенция… — добавляет он выходя. — Он шутит, — цокает языком Джонас, поправив одеяло, и просит сообщить, если что, и сам выходит. У Дейва нервно дрожат губы, Марко старается это игнорировать, и не потому что это правильно, а потом что - это бессмысленно. Бессмысленно что-либо ему говорить, он даже во время первой помощи под руку лез — что с него взять? — Черт, — восклицает тот, и выходит, хлопнув дверью, попутно что-то набирая в телефоне, тонкие стены подсказывают, что этот телефонный звонок не лучший в его жизни. Марко почему-то устало улыбается на это. Парень устало сжимает руку Тома, холодную и скользкую, как у лягушки, но лучше уж такую, чем никакую, и прижимается головой простыням, потому что в голове почему-то шумит и она становиться прям очень и очень тяжелой. — Я тебя люблю. По мнению Марко, так и должно быть, легко, без фейерверков и прочего и прочего, без лепестков роз и красного вина, и заката. Вот просто, потому что… потому что все просто. Том слабо сжимает его руку и ему кажется, что жар поднимается, но да и хер с ним. — Я этот день в календарике помечу и каждый год напиваться буду, а потом всем говорить, что ты воскрес… Вздыхает Марко, его хватает на пару жалких хи-хи, потому что хочется спать, и желание уснуть слишком велико, но надо за ним следить, если он хочет еще десятки лет сжимать эту руку и Марко никогда не признается, что именно сейчас ему хочется сдаться больше всего и просто уснуть… никому и никогда не признается.

* * *

— Ну что, боец, температуры нет, можешь смело натягивать футболку и лететь на флюрку, — дает добро Док, убирая градусник в карман, щупает на шее лимфоузлы и говорит, что воспаление прошло мимо них, — шрам останется на лбу, не знаю какой, но думаю, папочка напряжется и вы все исправите, ведь так? Дейв фыркает и торопливо смотрит на часы — опаздывает. А Марко просто боится идти домой, поэтому и сидит тут. Сим-карта прожигает дыру в его кармане, но ему как-то уже все равно, они ничего сделать не смогут уже. Уже… — Вы так уверены? — Том облизывает пересохшие губы, пытаясь здоровой рукой помочь себе сесть, Джонас делает это за него, устало наблюдая за его попытками. Устали все, если бы снимали фильм про зомби апокалипсис их бы взяли в массовку без грима. — Ну про лететь я преувеличил, тебе нужны сутки на восстановление, но у нас нет суток, пока мы не узнаем, что у тебя внутри. Мы просто отвезем тебя, сделаем пару снимков в клинике у меня и все. Ну ты знаешь, — отмахивается Док. Дейв странно смотрит на кивок Тома и фыркает что-то невнятное, видимо его забыли внести в список в котором всех посвящают во все детали. Марко иногда кажется, что и его там нет. — Поедем после одиннадцати, в это время там пусто…поэтому сейчас тебе Джонас скажет, что делать и уйдет, если возникнут проблемы то позовешь медсестру, я тебе ее покажу, — инструктирует Док, — ну что ж… я конечно не первосвященник Анна, но и ты не воскрес, так что я думаю, обойдемся без сорока дней на восстановление. Марко улыбается, потому что понимает, а Том бурчит, что слишком сильно отупел, похоже, они совсем сломали его процессор своими ударами. — Ванна по коридору дальше, поэтому коляска понадобится, уж простите. — Сам дойду… — Твое «сам дойду» сломает мне парня, — Док указывает на Диаза, — потому что именно ему придется тебя тащить, герой блокбастера, доедешь шестиногий и рогастый, все. За дело! У нас всего три часа, а я еще не спал! — Я кстати тоже, — дельно замечает индус, — я сейчас подготовлю все, зайдешь минут через десять, окей? — на его слова Док просит зайти к нему через часа два и больше не беспокоить, даже если все решили сдохнуть в его смену, ему нужен отдых! Дейв мейнстримно обещает так же подъехать к одиннадцати, и добавляет, что просто так все это не закончиться, на что Том, игнорируя его, спрашивает у Марко — он всю ночь был таким мудаком? Марко не скрыв улыбку, кивает, пусть это грубо, зато на взгляд Диаза — правдиво.