Садистка

— Что значит «добро пожаловать в мою жизнь»?! Что это было?! — вопросов было огромное количество, как, в принципе, и злости, которая переполняла меня. — Тебе это знать не обязательно, скажу только одно, ты сейчас находишься в такой же заднице, как и я. Только вот разница в том, что я могу себя защитить, а вот ты себя нет. Так что будь добр, ради своей и моей безопасности, сделай вид, что оказался там случайно, и не вмешивайся в мою жизнь. Захочешь погеройствовать, иди в другое место, — спокойно сказала она, вытирая руки взятым с кухни полотенцем.       Я молчал. Меня поразило её равнодушие. Да какой нормальный человек будет спокоен в этой ситуации?! Хотя, может, она и есть ненормальная? — Вот чёрт, это же надо было так испачкаться! — сказала она и критически осмотрела себя, кровь была везде. Волосы, руки и вся одежда были перепачканы алой жидкость. Наконец, посмотрев на меня, она сказала. —Ты чего расселся? Вставай! Мне некогда с тобой сюсюкаться, и так проблем по горло, — я промолчал. — Давай сюда свои вещи, я и их постираю, только, ради Бога, шевелись не со скоростью черепахи! — она протянула руку за толстовкой, я и не шелохнулся. — Я что-то не поняла, что тебя не устраивает? Я тебе предлагаю, ЗА БЕСПЛАТНО постирать твои вещи, а ты сидишь и обиженно надуваешь губки! Может, мне самой тебя раздеть? — Она всё так же тянула руку. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛА?! ЭТО Я НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ! ЧТО ЗА ХРЕНЬ ПРОИСХОДИТ?! КУДА ТЫ СОБРАЛАСЬ?! — орал я. Меня будто прорвало. Да какого хрена она всё это делает?! Почему меня это колышет?! — Ох, вот значит как? — она засмеялась. Надменно задранный нос, ледяной, как дыхание смерти, смех и сумасшедшие глаза, выделяли её ненормальность.       Я смотрел на неё, и страх накрывал меня с головой. Да, я был зол, но весь её вид внушал тревогу и показывал, насколько я слаб перед ней и её могуществом. — Послушай меня, малыш Диаз, я расскажу тебе кое-что! Помнишь, что я сказала, «добро пожаловать в мою жизнь», со мной всегда так. Такое происходит со мной каждый день, но ты никогда не видел и не обращал на это внимания, так же как и на других! — смеялась девушка, безумие отражалось в её бездонно-голубых глазах.       Она на секунду замолчала и, увидев мой испуганный вид, усмехнулась и решила продолжить. — Как живут другие? Разве ты когда-нибудь задавал себе этот вопрос? О, нет! Ты беспокоился только о себе и не обращал внимания на других, тогда бы ты увидел, что в мире полно всякого дерьма, — она выплёвывала каждое слово, смотря на меня с отвращением и злостью. Я был ей так же противен, как и те парни. — Вставай! Ты мне надоел, отдавай сюда толстовку, если в течение десяти секунд она не будет у меня в руках, то будешь стирать её сам! — она посмотрела на меня, как на ничтожество. Я отдал ей толстовку. — Это тебе! — я поймал кинутый мне предмет и стал рассматривать. — Зачем он мне? — я покрутил его в руках, это был обычный перочинный нож. — За тем, что если хочешь спасти свою задницу, то тебе это понадобится. Я тебя защищать не буду, — сказала и отправилась в ванную, через пять минут она вышла оттуда в топе и шортах. Волосы были собраны в хвост. Теперь на её теле было видно большое количество ран, синяков и порезов. — Ты так пойдёшь? — я сглотнул, она явна шла не на простую встречу, это доказывала бита в её руках. Тогда почему ничего не перебинтовано, и она не подготовлена?! Может, она самоубийца? — Ты многого не знаешь, Убальдо. Хоть меня и трудно спутать, но не придти в своём костюме на битву — оскорбительно, — она глянула на меня и заметила моё волнение, хотя какого чёрта я волновался за того, кто считал меня ничтожеством?! — Не волнуйся, в любом случае, меня так просто не убить! Люди, которые преследуют меня, считают, что я бессмертна! — она говорила это так беспечно, будто для неё это обычное дело, а хотя… да, обычное. Но я всё равно не мог её понять. — Закрой рот, а то и так красотой не блещешь, — она подошла ко мне и похлопала по плечу. — Чао, Диаз, — она открыла окно и успешно покинула помещение.       Я и сейчас помню, как горело плечо после её прикосновения, и себя, стоявшего в середине гостиной и сжимающего нож. Я как будто чувствовал, что это её первый и последний подарок, который она дала мне.