Садистка

      С момента ухода Стар прошло два часа, а я так и не мог найти себе места. При любом стуке, щелчке или крике, я вскакивал с места и нёсся к месту, откуда шёл звук. Пришедшие со временем родители удивлялись моему поведению, но вскоре перестали обращать на это внимание.       Да, хоть мы с ней и не ладили, но почему-то мне было страшно. Я боялся. Второй раз в жизни я почувствовал страх и понял, что её жизнь вот-вот может оборваться. Но она была мне чужой. Она и сама говорила, что мы никто друг другу. Мне нужно забить, мне плевать, я буду думать только о себе. Такие мысли не раз проскальзывали в моей голове, но страх не уходил.       После ужина, который мама заботливо принесла наверх, я выключил свет и попытался уснуть. Меня снова постигла неудача. Я пролежал в кровати около двух часов, и только стоило мне задремать, как услышал, что что-то упало на пол в соседней комнате. В комнате Стар.       Сон как рукой сняло. Желая узнать, что произошло, я подорвался с места и выбежал на балкон. В комнате для гостей, в которой на данный момент проживала Стар, так же присутствовал балкон. Расстояние между ними было, немного, не мало, около двух метров. Благодаря лунном свету, мне удалось разглядеть балкон, хотя не понятно, для чего я это делал.       Я, наконец, предположил, что девушка могла просто что-то неудачно положить, и вещь просто свалилась, но тут была неувязочка: какого чёрта только сейчас?       Эта мысль не давала мне покоя, и я продолжал беспокойно осматривать балкон в поисках какой-либо подсказки. Она же появилась, как гром среди ясного неба.       Кровь. Это совершенно точно была кровь. Алая дорожка вела в комнату Стар, а недалеко от входа валялась окровавленная бита. Меня охватила паника.       Паника — чувство, охватывающее тебя, оно затягивает в омут страха и отчаяния. В такие моменты просто невозможно соображать здраво, а от осознания того, что кто-то может погибнуть, бегут мурашки по коже, и тебя парализует. Ты просто стоишь и наблюдаешь, не в силах ничего сделать.       Чувства поглотили меня с головой, парализуя. В голове всплывали страшные картины, заставляющие лихорадочно искать решение, как же помочь Баттерфляй?       Эта мысль пришла неожиданно. Она была до безумия абсурдной, сумасшедшей и… гениальной. Единственным выходом, пробраться в закрытую на ночь комнату, было перепрыгнуть с моего балкона, на балкон Стар.       Секунда, и я прыгнул. На тот момент, я был в таком отчаянии, поэтому не задумываясь о последствиях, забрался на бортик и прыгнул в надежде на победу.       Приземление было крайне удачным. Сама удача заключалась в том, что я ничего не сломал, хотя боль в ноге была адской.       Закусив губу, я поднялся с каменного пола и, прихрамывая, подошёл к бите. Кровь была свежей, а значит, явно принадлежала моей соседке.       Опираясь на биту, я зашёл в комнату, покрытую мраком, и осмотрелся. Я повернул голову и посмотрел на освещённый лунным светом шкаф. От увиденного я выронил биту, на лице застыл немой ужас.       Стар лежал около шкафа в собственной крови. Свет освещал хрупкое тело девушки. Бледная кожа, разбитая губа, синяки по всему телу, разорванная в некоторых местах одежда и порезы, из которых сочилась кровь, приводили в ужас. — Стар! — испуганно выкрикнул я и подбежал к девушке. Я потряс её за плечо, девушка громко выдохнула, приоткрыв глаза, улыбнулась. — Привет, Диаз, — шёпотом сказала она и с той же улыбкой снова закрыла глаза. — Стар! — я снова нервно потряс девушку. — Диаз, чего орёшь? Разбудить всех хочешь? Я жива, по мне что, не видно?! — прошипела недовольная девушка.       Стар, покачиваясь, встала и, что-то недовольно бормоча, вышла на балкон. Она наклонилась и, оперевшись на бортик, закрыла глаза, пытаясь отдохнуть и вдохнуть свежего воздуха.       Я молча смотрел на действия девушки и всё больше поражался её выдержке. Честно, для меня было непонятно: откуда же она берёт силы? — Принеси тряпку, аптечка в шкафу на верхней полке. И побыстрее! — голос девушки вернул меня в реальность, и я, быстро встав, побежал к шкафу, достав оттуда аптечку, прихватил лежавшую рядом тряпку.       Я подошёл к девушке и протянул тряпку. Она кивнула и начала вытирать капли, которые до этого, напоминали кровавую дорожку. Я стоял на месте, будто ожидая команды. — Ну, чего встал? Если хочешь, помоги, если нет, катись подальше, — хмыкнула Стар, не отвлекаясь от своей работы и продолжая вытирать кровь. Меня ничуть не смутило высказывание девушки, и я сел рядом, помогая отирать кровь. Вдвоём мы закончили намного быстрее, чем если бы она работала одна.       Во время уборки мы молчали. Баттерфляй, казалось, не обращала на меня внимания, в то время как я следил за всеми движениями девушки. Хоть ей и было больно, она почти не показывала этого, лишь изредка, закусывала губу, чтобы не вскрикнуть. Видимо, гордость не позволяла ей оставить всю работу мне, а я не мог предложить ей этот вариант из-за своей трусости. В этот момент я чувствовал себя последним идиотом.       Через некоторое время мы закончили уборку как на балконе, так и в комнате. Стар даже успела в какой-то момент оттереть свою бита до блеска, так что мне оставалось только продолжать удивляться способностям этой девушки.       Баттерфляй забрала у меня тряпку и, отнеся её в ванную, села на стул около своего письменного стола, включив настольную лампу. Она достала из стоящей на столе аптечки бинты, перекись и, как ни странно, полотенце. Весьма скудный набор.        Стар достала какую-то таблетку и, выпив её, вылила на своей бок перекись. Жидкость запенилась и зашипела, а Баттерфляй начала дуть на рану. Через несколько минут она начала аккуратно промокать бок полотенцем. Когда кровь с грязью была убрана, мне открылся «прекрасный» вид на рану. Кожа была содрана до мяса, а запёкшаяся кровь, которую не убрала девушка, вызывала рвотный рефлекс.       Увидев мою реакцию, она закатила глаза, но отвернулась и не давала больше видеть свои дальнейшие действия. Вскоре она переметала рану и, задумавшись, перевела взгляд на меня, будто найдя решение своей проблемы, какой бы она там не была. — Эй, иди сюда и помоги мне. Я не могу дотянуться до спины, — обратилась ко мне девушка. — В смысле? — я не понял просьбу девушки и непонимающе посмотрел на неё.       Она опёрлась локтем о колено и положила на руку голову. Осмотрев меня критическим взглядом, вздохнув, она закатила глаза и сказала: — Нет, я конечно знала, что ты тупой, но вот что бы настолько… — девушка потянулась за перекисью и открыв банку, вылила всю жидкость на спину, и та зашипела.       Мои глаза округлились, а она кинула в меня пустую банку. Прямое попадание по голове, и я потираю ушибленное место. — Объяснение для тупых: мне не дотянуться до спины, особенно в таком состоянии, поэтому я прошу у тебя о помощи. Ты либо помогаешь, либо выметаешься, — фыркнула Стар и в ожидании посмотрела на меня.       Я утвердительно кивнул головой и подошёл к ней сзади, вот тут-то меня ждал нежданчик. Порванный топ открывал спину девушки и показывал глубокий порез. Одновременно на меня накатили страх и смущение. — Чего застыл? Опять с тобой произошло «это»? — спросила девушка, не повернув голову, а я покраснел ещё сильнее. Почему же я так смущаюсь?!       Наконец, я вспомнил о её ране и взял себя в руки, она была важнее. Именно сейчас я должен собраться и помочь ей. Я оглядел её.       Она и вправду была в ужасном состоянии, но, видимо, ей было всё равно. Мы молчали. И каждый думал о своём. — Это были те люди? — я вспомнил тех, кто запер Стар в подвале.       Она лишь кивнула. Зачем же она пошла? Она же знала, что всё будет именно так. — Но ты же знала, что они это сделают! Зачем же ты пошла?! Разве ты не боишься у-умереть… — я, заикаясь, выговорил последнее слово.  — Нет. Если я умру многие вздохнут свободнее, тем более, умереть не страшно, страшно, что умрут твои родные, — она улыбалась и спокойно сидела, терпя боль. — Может, проще не ввязываться? Заботиться только о себе, если бы ты не пошла туда, то не пострадала бы, — она резко встала и повернулась ко мне. Её лицо озарял лунный свет, и она была серьёзна. От её взгляда бросало в дрожь. — Ты до сих пор не понял? — рыкнула девушка.       От её слов я отшатнулся к стене. Мне казалось, что она вот-вот разорвёт меня на кусочки. — Если тебе не о ком беспокоиться, то ты бесполезный кусок дерьма. Ты не знаешь, каково это, смотреть, как на твоих глазах умирают, ты никогда не слышал криков о помощи, ты не видел, как на твоих глазах режут, убивают, а ты не можешь ничего сделать. Лучше умереть, чем так жить. Жить, как я! — кричала она, и мне показалась, что по её лицу покатилась слеза. Она закашлялась и от недостатка сил упала на пол. Я хотел помочь ей, но она лишь сказала мне несколько слов: — Уходи. Я не хочу тебя видеть. Больше нам не о чём разговаривать, — прохрипела девушка, приподнявшись на руках. Она схватилась рукой за стол и поднялась. Схватив меня за руку, она открыла дверь и вытолкнула меня из комнаты. Щелчок замка дал мне понять, здесь мне больше не рады.       В эту ночь, я не спал. Я видел ту боль и ту злость в её глазах. Ей было плевать на боль, она была готова на всё, ради тех кто ей дорог. Это был принцип её жизни, но вопрос был в том, сколько же продлиться эта жизнь?