Жемчужина Цезона

Решение отправиться на Kepler-452b пришло к Цезону внезапно. Никакого стоящего дела не подворачивалось, а на корабле почти невозможно было разойтись по углам, он на каждом шагу натыкался на раздражающе смазливое, наивное личико. Созвездие Лебедя манило его, как убийцу манит место преступления. Именно там они с Филиппом любили друг друга, пока не наделали ошибок. Теперь Цезон жалел, что настаивал, что хотел открытых отношений, что хотел быть собой. Он надавил, и семья Флавиев надавила. Филипп послал урода скрулла, выбрав красотку невесту и привычное положение в обществе. Цезон уверенно обошел рой астероидов, размышляя, доставит ли внешность Мурзика такую же боль Флавиям, как порой доставляет ему. Столица Равенны, крупного государства на Кеплере сияла огнями. В космопорту шныряли модные глянцевые челноки приезжающих к празднику высоких гостей. Цезон знал к кому обратиться, чтобы без лишних вопросов достать приглашения на бал в королевском дворце. Портные, к которым он ходил раньше, все так же пользовались популярностью. Так что на празднике преобразившийся Цезон выглядел как положено местному денди в идеально сидящем костюме. Даже модные цветовые акценты на широком галстуке и платке выглядели эффектно, хоть фиолетовый и казался Ноллу слишком броским. А Мурзику очень шла белоснежная шелковая рубашка и расшитый серебряной ниткой жилет. Цезон даже залюбовался им. Одетый в роскошный костюм Мурзик напоминал портреты Филиппа, когда того писали совсем юным. Бальный зал потряс Мурзика, который хлопал круглыми глазами и, не стесняясь, вертел головой. Смотреть было на что: потолок и стены украшены фресками, много позолоты и много света. Цезон подхватил с подноса бокал вина и потащил Мурзика вглубь дворца. На его жемчужину обращали внимание, это должно бы льстить, только Нолл собирался предстать пред глазами королевской семьи. Вот они его интересовали: как им понравится милый юноша с невероятно светлыми глазами? – Добрый вечер. – Красивая женщина в элегантном темном платье, не слишком подходящем к общей легкомысленной праздничной атмосфере, смотрела довольно приветливо, хоть и удивленно. – Никак не ожидала, что ты прибудешь без предупреждения. – Добрый вечер, леди Советница, госпожа КхНолл. – Цезон ловко склонился перед дамой. – Я уже давно не отчитываюсь, знаешь ли. – Не на моей территории. – Леди рассматривала спутника Цезона и хмурилась. – Я уеду после бала, – пообещал Нолл, не выпуская руку Мурзика. – Надеюсь. – Приветственно кивнув знакомым, Советница решила не накалять обстановку. – Я найду вас позже, чтобы попрощаться. Надеюсь. – Все будет хорошо, леди Советница. – Как тебя называть сегодня? – Цезон, я почти тот, кто есть. *** Карцер, куда поместили Нолла, находился где-то на подземных этажах королевской тюрьмы. Флавии взбесились так, что даже леди Советница не вмешалась. Цезон едва успел вытолкать Мурзика за ворота, когда его скрутила стража. Разговоров о том, что юношу, похожего на принца Филиппа нашли или искали, Нолл слышать не мог. При нем почти не говорили, а уж в то место, где он находился сейчас, не проникало ни одного звука извне. Жратву и ту доставляли бесшумно. Давящая тишина оглушала только в первые дни. Потом голова просто раскалывалась от стука собственного сердца и шума крови в жилах. Цезон представить себе не мог, что кровь так громко бурлит, как водопад. Звездочка и Мурзик. – Нолл надеялся, что леди Советница нашла способ позаботиться о них. Мурзик глупое, совершенно не приспособленное к выживанию существо. Возможно, милосерднее было бы убить его самому, подарить легкую смерть. Если Цезон сможет выбраться отсюда, то вероятнее Звездочку найти невредимой, чем Мурзика. Но мысли, заглушаемые телесным шумом, оказались не самым страшным. В один из дней Нолл открыл глаза и оказался наедине с собой. Сидеть в одиночке и оказаться наедине с собой – совершенно разные вещи. Цезон никогда не отличался добротой; ни его характер, ни образ жизни к этому не располагали. Так что получил он, как никогда не получал. Даже леди-сестра не смела устраивать ему такой выволочки. Поговори с собой, почувствуй себя идиотом. – Я не думаю... – Вот это и плохо. Он человек, ты оставил ему волю и разум, а относился как к вещи. – Он – жемчужина. – Цезон отшатнулся от своей злобной гримасы. – О, это, конечно же, все меняет! Да ты к звездолету относился лучше, чем к любовнику. Ну, заказал бы его секс-куклой и не морочил бы никому голову. Но мы же хотели... – Хотели воскресить Филиппа, – радостно заметил третий Цезон. – А вместо холодного высокомерного ублюдка получили светлого наивного мальчика, которого не способны оценить. А не способны, потому что сами себя ненавидим. Вот я вас ненавижу, придурки. – Сгинь, глюк, – вызверились Первый и Второй. Третий никуда не исчез, только покрутил пальцем у виска. – Так, не отвлекаемся, продолжаем самоедство. – Нолл упрямо отстаивал свое мнение, но говорить о Филиппе тоже не хотел. Если вспоминать любимого мужчину, то придется снова вспоминать, что он мертв. А говорить себе такое не хотелось. – Нужно было заниматься Мурзиком. Он не глуп, а неопытен. Откуда ему брать информацию и опыт, как не из внешнего мира? А ты поворачивался к нему спиной в обычной жизни, и разворачивал его спиной к себе в постели. – Так, постель не трогаем. Мурзик восхитительный и угадывал мои желания раньше меня. – Жизнерадостный Третий не унимался, хотя на него шикали с двух сторон. – И что я должен делать по–моему... – Цезон сплюнул и поправился. – По–твоему? – Я не воспитывал детей, откуда мне знать. Спроси у Юнии? – Ну–у, нет! – Молчать, глюк. – Сам ты глюк, или он глюк. – Выберите, кто из вас глюк и исчезните. – А может это ты глюк, – ухмыльнулся во все клыки Второй. – Мурзика возможно уже нет в живых, а вы тут спорите о всякой ерунде! – Наконец один из Цезонов оперся затылком о стену и посмотрел в потолок. А ведь малыш его любил, как умел. Встроенное это было чувство или реальное, только Мурзик этой разницы не знал. Это Цезон с упорством маньяка искал в нем изъяны и привычное лицемерие. – Не сходи с ума. Юния должна присмотреть за ним. – Надежда в голосе прозвучала жалко. – Поздно не сходить. Кстати, кто-то заметил, что разговор с умным человеком отлично скрашивает ожидание? Цезон себя недооценил, вернее, забыл, что отличное домашнее образование и широкий кругозор никуда не деваются, даже если ты усиленно делаешь вид, что той части жизни никогда не существовало. – Филипп не такое уж сокровище, если честно. Он выбешивал своими манерами и высокомерным видом. Он выбешивал, стоило ему открыть рот. – Но я его люблю. Он самое прекрасное, что было в моей жизни. – Нет, ну, чисто технически, не самое... – И он меня бросил. – Из-за свадьбы. – Из-за того, что он никогда бы не принял меня таким, какой я есть. Из-за того, что он увидел меня скруллом. – Из-за того, что я не мог сделать его счастливым и не мог стать достойной партией. – Леди-сестре не говори такого, придурок. – Сам такой. – Что ты бормочешь, Нолл? – Пошел вон, глюк. Ты не я, ты точно, совершенно очевидно, глюк! Удар, впечатавший Цезона в стену, был такой силы, что только зубы клацнули. Нолл потряс головой и уставился на охранника. Молодой парень – точно глюк, не бывает у людей такой силы. Цезон помахал перед собой рукой. Он надеялся, что этот плод разума исчезнет, и вернется не совсем удобный, но хотя бы не бьющий морду, он сам. – Подъем, Нолл. С тобой хотят поговорить. – Поговорить? – Кулаки сами собой сжались, Цезон не узнал своего голоса. Неужели он спорил сам с собой до хрипоты? Псих. – О чем поговорить? – Узнаешь. Оковы Цезона сжимались особой пружиной. Их делали с учетом того, что изменить объем тела и выскользнуть из обычных кандалов скрулл мог запросто. Мало того, руки ниже запястья палач его Высочества пробил тонкими сверхпрочными спицами, закрепив их в наручниках. Несмотря на все техническое развитие, когда речь касалась скруллов, не пренебрегали ничем. Цезон шел коридором и готовился к любому повороту событий. Скорее всего, его подвергнут пыткам. По крайней мере, двое из Флавиев: Ния и Феликс – мстительные сукины дети, от которых можно ожидать чего угодно. Только бы не увидеть там Мурзика. Своей боли Нолл боялся куда меньше, чем того, что они начнут мучить беззащитное глупое создание. С них станется. «Филипп тоже не пренебрег бы такой возможностью унизить врага», – не собирался умолкать внутренний голос. – Куда вы? – Вооруженная охрана на выходе не слишком доброжелательно среагировала на пароль. – В допросную. – А почему один ведешь скрулла? Предусмотрительность старшего делала ему честь. Подозрительный, сука. Цезон постарался запомнить тех, кого видел. Мало ли какая мелочь пригодится на случай побега. Еще знать бы, что показал им его охранник? Мужики захохотали одобрительно и расступились. Верхние коридоры Нолл знал, приходилось бывать по долгу службы. Его вели во внутреннюю допросную. Цезон замешкался у распахнувшейся двери, и охранник втолкнул его с той же необычной для человека силой. Кандалы мешали идти, Нолл споткнулся и, не удержав равновесия, растянулся на полу. – Так-так. Хватит разлеживаться! Я даже не представляю, какую услугу ты можешь мне оказать, Цезон, чтобы рассчитаться за мою заботу. – Мурзика нашла? – Изменившийся голос охранника принес облегчение и, проигнорировав ворчание леди-сестры, Цезон сразу перешел к самому важному. – Лови ключи и поторапливайся. – Юния оставалась в мужском облике и все равно привычно поправила мнимую шпильку, мнимо выбившуюся из прически. – Можешь не копаться? – Юния, я задал вопрос и жду ответ. – Поигрывая ключами, Цезон все же не спешил освобождаться. Леди Советница, конечно же, рассчитала время для побега. Нолл надеялся, что учла и время на препирательства. – А если я не отвечу, вернешься обратно? Нет? Я так и думала, – улыбнулась леди. – Юния, – Нолл выдернул из запястья зазубренную спицу, почти не поморщившись, затем другую и бросил окровавленные железки сестре под ноги, – чего ты хочешь? – Его нашли в кустах за воротами королевской резиденции. Мальчик сидел там и даже не пытался бежать. Хорошо, что его нашли мои люди. Теперь мы можем идти? Или обсудим еще погоду и все такое? – Юния нетерпеливо постукивала носком элегантной туфельки. – Становись охранником, и пойдем уже. – Как скажете леди. Вам идет мужской облик. – Превращение ускоряло заживление. Вообще–то причин поторапливаться и так предостаточно, просто Цезон не любил вид своей крови. – Волшебное слово скажете? – Быстро! – нахмурился охранник, который привел заключенного в комнату допросов. – Какой пароль? – поинтересовался второй охранник, точная копия того, что стоял у лифта, позади главного. – Он тебе не нужен. Выбрались из тюрьмы легко и даже скучно: без приключений, погони и трупов. «Как и должно быть при хорошем плане», – высокомерно заметила Юния. Прежде чем уходить, она спрятала оковы в тайнике и заставила Нолла вытереть пол. В тайнике же нашлась и форма на рослого мужчину. Обратиться в нечто изящное Цезон физически не мог. Вдыхая свежий, заполненный летними ароматами воздух, он обнял сестру за плечи. Отношения между мужчинами не стали редкостью и в этой части галактики, так почему бы двум охранникам не расслабится после работы? В не слишком чистом номере ближайшего мотеля они переоделись в более подходящую для высокородной леди и сопровождающего ее охранника одежду. – Я довезу тебя до моей загородной резиденции. Леди Советник отправилась туда еще утром. – Юния, не стоит так меня опекать. – Цезон отвернулся и сменил лицо на другое, почти похожее на свое. – Позер, – укоризненно заметила Юния. – И я не собираюсь тебя опекать. Я хочу иметь время, чтобы надрать тебе уши. – Со времен нашего детства у меня развился иммунитет на твое занудство. – Бросив на сестру кислый взгляд, Нолл собрал форму в одну кучу. – Это куда? – В мой чемодан. – Шляпка с вуалью пришлась кстати, госпожа Юния КхНолл, как и ее брат, предпочитала один облик. – Отнеси вещи вниз, нас ждет челнок. – Слушаюсь, леди сестра. Похоже, в чемоданах Юнии лежали не только секреты Цезона, но и пара-тройка чужих тайн. Во всяком случае, Нолл пыхтел совсем по-человечески, таща за леди ее вещи, слишком уж их внешний вид не соответствовал весу. Загрузив вещевой отсек, Цезон открыл дверь перед Юнией и подал ей руку, отыгрывая для возможных зрителей церемонный светский спектакль. Садиться с леди ему не стоило, так что Нолл занял место водителя. – Просто заводи и переключайся на автопилот. – Юния похлопала Цезона по плечу сложенным веером. – И посмотри на меня. – Я могу слушать и затылком, – огрызнулся Цезон, но развернулся к сестре. – И... – Мальчик. – Что мальчик? – Он живое существо, Цезон. – Я знаю. – Представив, что разговор опять пойдет по кругу, Нолл закашлялся. Не могла же леди-сестра читать мысли. Или могла? Внутренние голоса заставили Цезона признать то, в чем признаваться не хотелось: что он относился к любовнику как скотина, обвиняя его в своем разочаровании и крушении надежд. И иного оправдания для себя чем то, что малыш не живой человек, а тупая тупая кукла для секса, Нолл не придумал. – А ты пытаешься заменить им мертвеца. Пора отпустить Филиппа, тем более, я никогда не понимала этой привязанности. – Рассмотрев Мурзика, Юния увидела в нем гораздо более милое и безвредное создание, чем Филипп Флавий. – Ты знаешь, сколько народа он запытал, чтобы найти тебя? И можешь мне поверить, вернуть он тебя хотел только для показательной казни. Он же так страдал от того, что отдался зеленому чудовищу-мутанту. – Ты лжешь. – Не лгу, и ты это знаешь. Можешь посмотреть на руку служанки, которая ухаживает за твоим любовником. Ей раздробили запястья, Филипп раздробил. Еще до того, как я увезла слуг, присматривающих за твоим домом. Он был высокомерным ублюдком, не стоящим ни одной твоей бессонной ночи. – Не лезь, леди-сестра, прошу тебя. – К своему удивлению Цезон чувствовал, что его боли не хватает привычной остроты. Открытие не самое неожиданное, но почему-то неприятное. Чувство потери части себя задевало больше, чем слова Юнии. – Оставь в покое Филиппа и меня. Это уже никак не влияет ни на твое положение, ни на политику. – Я не поднимала эту тему, уважая твои чувства. Но когда ты попадаешь в тюрьму из-за покойного принца – это становится моим делом. – Теперь Юния стукнула брата сильнее, веер скрипнул, но остался цел. – Как думаешь, меня быстро хватятся? Тебе это чем-то грозит? – Первое Нолла действительно волновало, а вот второе – скорее вопрос вежливости. Леди Советница не стала бы рисковать собой, даже ради него. Вот у кого в их семье голова работает, как мотор звездолета с невероятным КПД. – Они хотели свести тебя с ума, замуровать в той дыре, а главное – забыть, что их брат раздвигал ноги перед скруллом. Нет, стража не поднимет шума дальше первого капитана тайной полиции. А Флавии забудут об уроде, оскорбившем их Светлостей, – замялась леди. – Но, лучше, чтобы ты улетел как можно быстрее. – Даже не собираюсь задерживаться. Но мне будут нужны кое-какие вещи. – Хорошо. – Как мои племянники? – В порядке. Они у бабушки с дедушкой, тут им не место. – Отлично. – Цезон отвернулся и уставился на дорогу. – И я хочу сходить на могилу Филиппа. – При более спокойных обстоятельствах не мог сходить? – Юния тоже рассматривала мелькающий за окном пейзаж. – Мне просто необходимо с ним попрощаться. – Хорошо. – Терпения леди-сестры надолго не хватило. – И как именно ты оскорбил его Высочество? – А ты не знаешь? – криво ухмыльнулся Цезон, сжав пальцы на руле. – Надо же, ты чего-то не знаешь. – В деле не было подробностей, кроме того, что ты подрался с принцем Клавдием Флавием. Это само по себе тянет на преступление и оскорбление королевской семьи. – Юния сдерживалась, чтобы не надавать брату по упрямой голове. – Но о чем вы говорили до драки? – О Филиппе. – Само собой! Рассказывать о своей глупости леди-сестре не особенно хотелось, но мысли Цезона послушно вернули его на прием. Он вспомнил тот вечер, как подчеркнуто небрежно вертел Мурзиком, как с вызовом смотрел на родственников Филиппа. Как недоуменно разглядывал странную пару Клавдий, обычно решавший проблемы королевской семьи. Прошу прощения, принц Клавдий. Игра Нолла удалась, только в какой–то момент вышла из под контроля… …Клавдий вальяжно сидел в большом кресле на дальней веранде и насмешливо смотрел на Цезона. Они играли в гляделки довольно долго. Видимо, королева Элия Флавия потребовала разобраться со странным типом, и принц Клавдий увлек Нолла с Мурзиком подальше от остальных гостей. Цезон вертел в руках очередной бокал, опираясь на спинку кресла напротив принца, и не спешил начинать разговор. Мурзик вышел на балкон, неуютно чувствуя себя в компании его Высочества и телохранителей. – Мы знаем тебя? – И да, и нет. Я не достоин быть представленным королевской семье, – проворчал Нолл и ослабил галстук. Он шутовски поклонился принцу. – Меня зовут Цезон Нолл, теперь вы меня знаете. – Наверное, ты знал моего брата Филиппа, – утвердительно заметил Клавдий и кивнул на Мурзика. – Твой спутник напоминает его. – Да, я хорошо, очень хорошо знал Филиппа. – Принца Филиппа, попрошу, – осклабился Клавдий, по знаку ему подали запотевший бокал. – Мы конечно просвещенная семья, но фамильярничать не советую. – Да ебал я вашего Филиппа, какая уж тут фамильярность. Цезон скорчил насмешливую физиономию. Он мельком видел вдову любимого, Ллету Флавию, любезничающую с маркизом Мида. Вот он, миг, когда хоть какой-нибудь Флавий натыкан мордой в то, что их дорогой Филипп трахался с простолюдином, по их королевским меркам. – Да кто только не ебал нашего Филиппа, – лениво протянул Клавдий. – У брата имелась досадная зависимость от толстого хуя и наркоты. Право, жаль, что тому его любовнику, одному из первых, пришлось уехать. Если бы мы могли предвидеть, что только тот здоровый мужик хоть немного контролировал Филиппа, то назначили бы ему содержание. Филипп был той еще ненасытной шлюхой. – Он никогда не был шлюхой, – набычился Нолл, запоздало соображая, что разговор идет прямо-таки в противоположном русле, чем он планировал. – У Филиппа была ненасытная дырка, и он думал только о том, как себя удовлетворить. Он попал в аварию, когда обдолбанный ехал в мотель, чтобы его трахнула очередная порнозвезда, знаменитая своим конским членом. Бокал Цезона полетел в стену еще до того, как Клавдий закончил свою речь. Нолл ухватил принца за обшлаг его дорогого пиджака и рычал прямо в лицо, что Филипп никогда не опустился бы… – Охрана, – крикнул задыхающийся от смеха Клавдий. – Этот влюбленный в нашего Фила простак невероятно забавен в своем праведном гневе. Достаточно повеселились. Возьмите его! *** Ехали молча до самой резиденции Юнии. Живописная дорога не интересовала скруллов, леди видела ее много раз, а Цезон больше любил темную бархатную космическую бесконечность. Он думал о Филиппе, накручивал себя, вытаскивал самые трогательные воспоминания, редкие мгновения нежности. Но привычная, терзающая боль все равно не возвращалась. Цезону хотелось ткнуть себя в сердце чем-то острым, чтобы проверить на месте ли оно. Резиденция Юнии походила на небольшой укрепленный замок. Камеры повернулись за челноком, транслируя охране, что подъехали гости. Высокие ворота открылись сами, так что Цезон перевел режим в ручное управление и подрулил к парадному входу по широкой подъездной алее. В доме леди Советницу с гостем уже ждали: слуги выстроились у входа для почетной встречи. К приезду хозяйки накрыли роскошный стол. Отличный повар и такой выбор продуктов – еще большая роскошь, чем свой дом. Цезон с удовольствием втянул запахи, доносившиеся из столовой, и сглотнул. – Пойдем, еда моя единственная слабость, – улыбнулась Юния, оставляя все тревоги за дверью. – Я должен вначале... – Цезон потер подбородок. Что бы там не считал он сам, но Мурзику лучше увидеть его с привычной внешностью. – Я могу в твоем доме вернуть свой облик? – Да, – голос леди Советницы потеплел. Жемчужина ей нравилась. Само явление не слишком высокоморальное, но мальчик милый. – Он на втором этаже, крайняя спальня слева от лестницы. Можешь привести его к столу. Отвечать нужды не было, Цезон просто кивнул и поднялся по витой лестнице наверх. Вернуть родной облик не составило труда. Дышать стало труднее, но совсем не от волнения, просто рубашка, даже рассчитанная на рослого человека, Цезону была тесновата. Густые ковры, устилавшие полы в доме сестры, делали шаги совсем бесшумными. Нолл открыл тяжелую дверь, но не успел позвать Мурзика. Тот бросился к нему, прижался лбом к коленям и обхватил руками, не давая возможности ступить и шага. – Вы меня не бросили. Вы меня не бросили. Не бросили… – Мур, успокойся и отпусти меня. – Цезон погладил темную макушку. Постельное прозвище трансформировалось почти само собой. На родине Нолла "Мур" – вполне обычное имя. – Я тебя не бросил. Так сложились обстоятельства. Мурзик упрямо повертел головой и прижался еще крепче. Для зависимой от своего господина жемчужины разлука всегда стресс. А уж в таких обстоятельствах и ругать Мурзика язык не поворачивался, что там ругать, даже приказ звучал бы неуместно. Надо же было так упорствовать в том, что он не настоящий, не живой человек. Цезон почти испытывал стыд, неловко успокаивая Мура. – Ну, думаю, теперь он оживет, господин. – Пожилая женщина поднялась со стула у разворошенной постели. На фоне ярких цветочных обоев ее лицо казалось совсем блеклым. – Прошу простить, но ему нужно доесть. Он и так не ест почти ничего и мало двигается. – Ничего, начнет. Мы спустимся в столовую. Не прекращая гладить любовника, Нолл невольно посмотрел на руки служанки. Она одернула рукава, заметив его взгляд: – Если я больше не нужна, то с вашего позволения приду позже. В комнате нужно убраться. – Если вам не трудно. – Юния редко врала своим, если не получала какой-то особенной выгоды, но Цезон все равно спросил. – Ваше запястье… это сделал принц Филипп? – Собственноручно, господин, – кивнула служанка. – Мне повезло, что леди Советник не сочла меня преступницей, несмотря на убеждение принца. – Да, леди Советницу не обманешь. Идите, Адель. Служанка не спешила, будто хотела спросить что-то еще. Но Цезон уже склонился, осторожно расцепляя хватку любовника. Он говорил Мурзику что-то бессвязное и успокаивающее. Даже хлопнувшая дверь не заставила Нолла отвлечься. Наконец, тот отлепился, и Цезон отправил его умывать заплаканное лицо. Сам же решил порыться в шкафу. Настолько Нолл знал леди-сестру, у Мурзика должен был появиться приличный гардероб. В шкафу с милым овальным зеркалом на двери могли спрятаться пара любовников, но там нашлась исключительно одежда. Правда, не только для изящного Мура, но и для Цезона. Конечно, стоило бы искупаться и переодеться, только Нолл решил, что удовольствия он начнет получать сначала от еды, а уж потом от всего остального. Рубашку только сменил на другую, по размеру. Мурзик появился из ванной уже без длинной ночной сорочки. Он привычно встал на колени возле Цезона и не сводил с него влюбленного взгляда. – Голоден? – Угу. – Мур многозначительно заулыбался. – Плохой мальчишка. – Нолл успел заметить, что Мурзик похудел, и тени под глазами залегли нездоровые. Не хватало, чтобы из-за него Мур себя голодом заморил, а, судя по реакции служанки, все шло к этому. – Одевайся, спустимся и поедим как люди. – Мне нужно хорошо вас попросить? – осторожно поинтересовался Мурзик. Несмотря на радость, он все же боялся рассердить своего господина. – О чем? – Цезона неприятно задел его страх. Но он сам виноват – запугал парня, и того, что сделано, назад не вернешь. – Чтобы вы меня взяли. Я весь ваш, пожалуйста. – Мур распластался, почти касаясь лбом пыльного сапога. – Прикажите. – Мур, мне надо поесть, тебе надо поесть. – Пришлось отвернуться, иначе пришлось бы наплевать на обед. И, с преувеличенным вниманием выбирая вещи, Цезон строго приказал: – Одевайся. И лучше говори мне ты. Спускался Цезон первым. Мурзик семенил сзади и шмыгал носом. На последней ступеньке Нолл резко обернулся, Мурзик даже отшатнулся от неожиданности. – Что не так? – Ты вернулся, но я тебе не нужен. Раньше тоже не особенно был нужен, но ты позволял… – Детский сад, – закатил глаза Цезон и вздохнул. Игнорировать Мурзика куда проще, чем налаживать хотя бы подобие нормальных отношений. – Иди сюда. Вместо того чтобы вгрызться в сочный, вкусный, прожаренный кусок мяса, пришлось целоваться на лестнице, прижав теплую ладонь Мура к своему члену. Глупый мальчишка все так же раздражал и так же возбуждал. Взрослым мужчинам не к лицу, вообще-то, возбуждаться от поцелуев на лестнице. Но… это все из-за воздержания, решил про себя Цезон. Это для Мура. Несмотря на то, что Нолл потратил время, одевая и успокаивая Мурзика, Юния еще не покончила с первым блюдом, элегантно отрезая от стейка микроскопические кусочки. На вкус Цезона ни гостиная, ни столовая совсем не соответствовали характеру леди-сестры. Она всегда представала перед обществом строгой и элегантной, сдержанной, почти ледяной. Даже Ноллу не всегда делалось одолжение и сестринской теплотой его не баловали. Зато ее дом, в который приглашались только самые близкие существа, в котором не было места просителям и работе, оказался светлым и цветочным. Растения расцветали на обоях и обивке, заглядывали в окна из густого сада и вальяжно устроились чуть ли не на всех столах, тумбочках и подоконниках. Но после бессмысленно серой стены одиночной камеры, Цезона все дурацкие цветочки даже умиляли. – Теперь, мальчик, тебе не нужна нянька? – Юния проигнорировала брата и непривычно тепло улыбнулась его любовнику. – Нет, госпожа. – Щеки Мурзика порозовели, и он не поднимал взгляда от тарелки. – Хорошо, – довольно кивнула она и пожала плечами. – Не смотри на меня так, Цезон. Мальчик будит во мне материнские чувства. – У него есть имя, – не нашелся, что ответить на такое заявление, Нолл. – Имя – это сильно сказано, так… кличка. Пусть уж будет мальчиком. – Настроение Юнии определенно улучшалось – не то от обеда, не то от компании. – Одежду можешь упаковать всю. Я обновила и твой гардероб, а то ничего приличного в нем не осталось. – В космосе мало мест для светских выходов, – огрызнулся, абсолютно не испытывающий благодарности за шмотки, Цезон. Шкаф у него не безразмерный, а Звездочка не трехэтажный загородный дом. – Чем плохое имя Мур? – Ищешь плохо, места для светских выходов, я имею ввиду, – укоризненно нахмурила брови Юния, но решила не портить обед и обратилась к Мурзику: – Тебе нравится мясо, мальчик? – Да, госпожа, – кивнул Мур, но посмотреть на леди не решился. – Тогда почему ты отказывался есть раньше? – Я не хотел жить госпожа. – Наконец Мурзик решился посмотреть на леди Юнию. – Не было нужды заботиться о теле, если оно стало бесполезным и непривлекательным для господина настолько, что меня выбросили. Цезон сглотнул и промолчал. Не найдя в Мурзике ни капли Филиппа, если не считать портретного сходства, он потерял интерес, не стал разбираться, что такое его жемчужина. Трахал с удовольствием – это да, а общения избегал. Ноллу оказалось проще относиться к Мурзику как к секс-кукле, не особенно задумываясь о его эмоциях и потребностях. А малыш оказался живым, страдающим – вроде не бог весть какое открытие, но почему-то захотелось его баловать. Да, нечего страдать угрызениями совести, нужно просто жить дальше с этим новым открытием. – Я говорила тебе, что Цезон вернется. – Но он не возвращался, – возразил Мурзик и, словно опомнившись, опять опустил голову. – Как долго я сидел? – деланно спокойно поинтересовался Нолл и незаметно погладил Мура по коленке, довольно отмечая, как тот смущенно улыбается. Это чудо еще способно смущаться после всего, что они творили в постели. – Тридцать девять дней, – ответила Юния без малейшей заминки. – Ты не очень–то спешила. – Цезон даже слегка опешил. Он совсем не мог посчитать, сколько времени ему пришлось провести в тюрьме. Иногда казалось, что вечность, иногда – что максимум неделя. – Нужно было подождать, пока все успокоится. Да и убедиться, что о тебе забыли. Что тут возразишь, Цезону нужно бы только благодарить сестру за заботу и предусмотрительность. Но он опять промолчал, отдал должное вкусному стейку с подливой и салату. А Юния переключилась на Мурзика, вытягивая из него хотя бы односложные ответы. Нолл жевал и слушал, ему Мурзик отвечал охотнее – когда не боялся. А когда он не боялся? А когда Цезон вообще задавал ему вопросы? Вот Юнии удалось выудить, что ему нравится желтый цвет, что он хотел бы порулить звездолетом, что больше любит фрукты, чем пирожные. Жемчужина, которую Нолл заказал и которую игнорировал, все же имела свои желания и предпочтения. О них Цезон даже не удосужился узнать. – Мур, – Нолл позвал и не знал, что спросить. Приглашение само прыгнуло на язык. – Мы завтра поедем на прогулку с леди Юнией. Хочешь с нами? – Да. Это будет очень… приятно, – улыбнулся Мурзик, кажется, не веря, что услышал такое предложение. – Завтра? – удивилась и леди-сестра, но уже по другой причине. – Я считала, ты хочешь поехать уже сегодня. – Дай выдохнуть, хорошо? – Цезон сыто потянулся и отодвинул тарелку. – Сегодня я сибаритствую, успокаиваю Мурзика и… – Можно погулять в саду? – выпалил Мур, поддавшись общему благостному настроению. И сразу же испугался собственной смелости, сжался на стуле. Нолл смерил любовника изучающим взглядом. Если до сих пор у Юнии не имелось подозрений на счет сексуального партнера брата, то напряженное состояние Мура не скрылось от ее внимания, и его страх тоже. Не затягивая неудобную паузу, Цезон поднялся и поцеловал Мурзика в макушку. Глупое создание вздрогнуло, он ожидал совсем другого. – Конечно, Мур. Погуляй, а я приму ванну, пожалуй. – Тогда, я лучше останусь. – Мурзик выдохнул облегченно и тоже поднялся. – Помогу тебе. – Ты боишься Цезона, мальчик? – Он большой и сильный, – похлопал длинными ресницами Мур. Он боялся. Он не то чтобы не любил боль, иногда она могла быть вкусной приправой. Но еще больше он боялся расстроить господина. – И я его люблю. Он красивый. – Юния, не пугай мне Мурзика, – улыбнулся Цезон; ему в лицо таких комплиментов Мур не отвешивал. Не рисковал. – Мур, я никуда не денусь, обещаю. Погуляй, если хочешь. – Куда мне до тебя, – укоризненно покачала головой леди-сестра. – И нет, я не вмешиваюсь. Отмывшись от пота и тюремной вони, Цезон упал на постель. Лучи солнца пробивались сквозь светлые сиреневые занавески – девчоночья комната, но Нолл не возражал. Удобная кровать, на которой можно растянуться компенсировала дизайнерские недостатки. Мур вернулся с пестрой охапкой цветов, улыбающийся и совершенно ошалевший от внезапно свалившегося счастья: – Леди Юния разрешила мне оставить букет. Если ты позволишь, – запнулся он и прижал цветы к груди. – Их нужно поставить в воду. Филипп никогда не радовался бы такой мелочи, как дурачок. Но, презрительно фыркнуть Цезон не успел, ехидный внутренний голос добавил: «Потому что он мудак». Нолл скривился, как от зубной боли, сумасшествие явно прогрессировало. – Госпожа Адель сейчас принесет вазу, – не выпуская букета, сказал Мур и присел на край постели. – Мне начинать просить тебя? – Нет, подождем служанку. – Цезон вытянул из охапки терпко пахнущую ахиллею. – Тебе нравится тут? – Мне нравится быть с тобой. – Глаза у Мурзика забегали. Он постарался поменять тему, чтобы не сказать господину ничего, что могло показаться тому упреком. – Можно мне спросить? – Давай. – Господин, ты знаешь их все? – Кого их? – не понял Нолл. За этот день он сказал Муру больше слов, чем за все предыдущие месяцы. – Цветы, – улыбнулся Мур и протянул тонкий стебелек. – Как он называется? Хорошая память услужливо подсовывала Цезону игру «Цветочный флирт»: лаватера – вы нравитесь мне, пульмонария – мои сны о тебе, ранункулюс – поцелуй меня. Нолл отвечал не задумываясь, а потом просто притянул Мурзика и прикоснулся к его мягким губам. – Ой, прошу прощения, – вспыхнула служанка. – Ничего, – хмыкнул Цезон, отпуская любовника, его пришлось подтолкнуть. – Давай, позаботься о своих цветах. Сегодня Нолл улегся удобно на высоких подушках и позволил Мурзику своевольничать. Начал тот осторожно, готовый отступить и забиться в угол при первых признаках недовольства. Но Цезон не собирался его останавливать. Пожалуй, эта ночь была одной из лучших в его жизни. Цезон задумчиво рассматривал мирно спящего Мурзика, который досконально знал все секреты его тела, – пожалуй, даже лучше, чем Цезон знал маршрут, ведущий домой. Если бы он не был так уверен в глупости жемчужины, то мог бы подумать, что Мура ведет тонкий расчет, а не страсть. – Леди Юния просила сказать, что завтрак накроют через полчаса, – сказал приоткрывший дверь слуга. – Вам помочь одеться? – Передайте леди Юнии… – «а не пошла бы она», – Цезон смотрел, как Мур просыпается, как жмурится от утреннего солнца и утыкается носом в его плечо. – Передайте леди, что мы будем. *** Дорога к аббатству заняла гораздо меньше времени, чем рассчитывал Нолл. На самом деле Цезон вообще ничего не ожидал, положился на леди-сестру, готовился менять облик. Мурзика предупредил, что будет выглядеть как на балу, но это не страшно и не означает, что он опять исчезнет. Мур согласно кивал, но за завтраком отмалчивался, как обычно бывало на корабле. В челноке он тоже молчал, только когда авто остановилось за стенами древнего аббатства, оживился. – Видишь, Мур, мы просто погуляем. – Цезон смотрел мимо Мура в глубину парка. Идти к Филиппу с любовником за ручку он не мог, но и грубо отталкивать начавшего раскрываться Мура не хотел. – Хорошо. – Мурзик, видимо, хотел просить, чтобы его не бросали, но забыть, какие убедительные и тяжелые у господина аргументы, пока не мог. – Мальчик, все будет хорошо, – погладила его по плечу Юния. – Я присмотрю за Цезоном. Погуляй. Ты же любишь парки. – Люблю, – едва шевельнул губами Мур. Выбирая между двумя страхами, по-честному, он бы предпочел злость господина. – Люблю. – Так погуляй. Нолл отмахнулся от обоих и почти побежал в сторону часовни. Найти склепы королевской семьи между скромных могил монахов не составляло труда. Ангел Филиппа, склонившийся на колени под аркой, напоминал принца и мраморной бледностью и даже чертами лица. Цезон коснулся выбитых позолоченных букв. Просто стоял и обводил их Ф–И–Л–И–П–П–Ф–Л–А–В–И–Й–Ф–И–Л–И–П–П–Ф–Л–А–В–И–Й–Ф–И–Л–И–П–П… – Цезон, ты как? – Юния подошла тихо и остановилась за братом. – Нормально. – Я понимаю, что о мертвых говорят или хорошо, или… – Я должен с ним попрощаться, Юния, понимаешь, – вздохнул Нолл, прижавшись лбом к холодному мрамору. – Я давно должен был отпустить его и опять начать любить себя. Я искал в Муре Филиппа, а в нем только я: мои желания, мое вожделение, моя похоть. Мне нужно начать с себя. Юния пожала плечами, добавить тут нечего. Они молча стояли у могилы принца. Правильно бы сказать, предаваясь воспоминаниям, хотя Цезон не был уверен, что сестра думает о Филиппе, ей хватало других забот. На дорожке послышались шаги. Мур подошел и застыл за кустом полиантеса, не спуская глаз с господина и боясь подойти. Зато Цезон перестал себя бояться. – Пора уезжать. Мы и так рискуем твоей репутацией, Юн. – Да, что ей сделается, – пожала плечами леди-сестра. – Ты не хочешь вернуться в семью? Я хочу. – В клан Ноллов? Ну, нет. Я только примирился с собой, с остальными пока не готов. Пойдем, Мур. – Цезон протянул любовнику ладонь и согрел дыханием его тонкую кисть. – Как тебе этот парк? – Красивый, кажется, мне нравятся все парки, – широко улыбнулся Мурзик. – Ты их видел только три, если учитывать побежку по ночному дворцовому парку, – насмешливо хмыкнул Нолл. Мур солнечно улыбался и казался самым живым из них. – А хочешь, чтобы мы жили в таком же доме, как леди Юния? – Извините, – виновато мигнул Мур в сторону дамы и замялся. – Это не правильно, наверное, но на Звездочке уютнее. – Цезон, ты успел привить мальчику свой дурной вкус! – Может, они и не были королевской семьей, но Юния хорошо представляла, какое место в обществе может занимать ее брат. Но этот упрямец играл в охотника, кочуя на маленьком звездолете. – Не правда. Просто, Мур меня понимает, как никто. – Цезон обнял любовника. Теперь он сам не понимал, как мог видеть в Муре просто свехусовершенствованую куклу для траха. Хороший мальчик, живой и эмоциональный, стоило раньше перестать злиться на его странную влюбленность. И начать наслаждаться тем, что такое красивое создание готово для тебя на все, чем бы это не было обусловлено. – И мы едем домой. Эпилог Пьяная компания ввалилсь на Звездочку, отрывая Мура от очередного тома энциклопедии. Цезон мог даже не угадывать, энциклопедию для подростков обо всем во Вселенной прислала Мурзику Юния, самую полную лицензионную версию. Пришлось купить ему новый планшет с полноценной поддержкой голо. Мурзик не отрывался от нее, перечитывал главы по несколько раз, особенно разделы, касающиеся ботаники. – Мур, найди нам стаканы и убери свою брассию подальше от Сну, – крикнул Цезон. Сада на Звездочке он позволить не мог, а вот купить Муру цветок в горшке запросто. Еще в доме Юнии, Цезон смог оценить Мурзика, посмотрев на него совсем по-другому. И теперь не переставал его баловать, хоть баловать того, кому достаточно твоего внимания и присутствия, было совсем не сложно. Если бы Мур с самого начала оказался бойчее, то сейчас бы уже вил из него веревки. Но жемчужина создается идеальной для единственного существа в мире. И Цезон не мог не признать, что малыш ему нравится именно таким: краснеющим, неумеренно восхищающимся, задающим глупые, на первый взгляд, вопросы. Кстати, простое общение и энциклопедия помогли, Мур научился высказывать свои мысли более внятно. И перестал бояться, что сделало его еще привлекательней. – Сейчас. – Мурзик вскочил и схватил свою любимицу. Он поставил горшок с цветком под стенку на постели и подпер подушкой. – А что Сну? Она все равно не цветет, а жизнь нужно украшать даже бесполезной зеленке, – не мог сдержать улыбки Хромой. Смотрел, как солнечный Мурзик опекает шесть зеленых листков, и улыбался. – Если ее поливать алкоголем, и не зацветет, – заметил тихо Мур, пробегая мимо за стаканами и джином. – Лесли же цветет, – возразил Сну. – Она и не нежный цветочек, – вмешался Цезон. – Перестань цепляться к орхидее Мура. – И начни к нему? – Я тебе начну! – Цезон с удовольствием погладил ладную задницу Мурзика, обтянутую оранжевыми джинсами. Тот как раз подошел к столу и расставлял стаканы. – А мне можно? – Лесли ущипнула Мура, тот шлепнул ее по руке и хмыкнул. – Нельзя, я не общий, я хозяйский, – довольно сообщил Мурзик, потянулся к Цезону за поцелуем и вернулся на кровать к любимому планшету и любимой брассии. – А этот ядовито-желтый он снимает? – поинтересовалась Лесли, все же лимонный и оранжевый казались довольно вырвиглазным сочетанием. – Я зря разрешил ему выбирать одежду, – ворчливо пожаловался Нолл, разливая джин по стаканам. – Ты даже не представляешь, сколько оттенков желтого есть в шопинг-моле, что крутится на планетоиде вокруг Целено. Разговоры, как обычно шли вокруг преступников, новых ловушек и оружия. Потом Лесли, не выпуская стакан, легла возле Мура, отняла у него планшет и пощелкала по новым объявлениям. – Ты его любишь? – Я люблю себя, а он часть меня. Нельзя не признать, что эту свою часть я люблю больше. – Цезон тихо шептался с Хромым, не привлекая внимания Мурзика. – Во всяком случае, физически. – Значит, если ты влюбишься по-настоящему, то… То что, что будет с ним? – Сну посмотрел на красотку Лесли, Мурзика и орхидею, которые уже что-то рассматривали в планшете вместе. – Тому, кто согласится на меня, вот такого меня, зеленого, живущего на корабле и имеющего любовника, зависимого, словно симбионт… так вот ему придется брать двоих. – Мурзик уставился на них, и Цезон послал ему воздушный поцелуй. Пока он предпочитал не думать о любви к Муру, вернее, не говорить. Однажды уже поспешил, хватит. – Я не представляю дурака, который откажется от Мура в постели. А если меня угораздит влюбиться в такого, то дурак мне не нужен. А Мур нужен, а я нужен ему. – Когда ты пьяный, то слишком заумный. – Ну, есть такое, – кивнул Цезон. Он был заумный, зато до неприличия счастливый.