Сердце помнит

      На фейсбуке Юнги находит страницу Пак Чимина очень быстро. Он оказывается был у него в друзьях на старой странице. «А Хосок ему заявку не отправил тогда. Специально?» - вспомнил Мин тот день, когда попросил Хоби пополнить за него список друзей.       На аватарке у Чимина висела его фотография на фоне моря. Парень с черными волосами сидел на корточках у берега и смотрел в воду под собой, слегка улыбаясь. «Красивый вообще-то» - еще одна левая мысль проносится в голове. Он решает листать страницу дальше.       «Надеюсь это путешествие мы запомним надолго. Правда, хен?» - запись над фотографией машины на фоне дороги и рассвета. Юнги узнает эту фотографию, сам ее делал. Вот только не помнит, где именно и при каких обстоятельствах. Вискѝ начинает неприятно сдавливать, но вполне терпимо, поэтому Юнги листает дальше. Но в это мгновение широко распахивает глаза и получше всматривается в фотографию, чтобы быть уверенным. На фотографии он сам, сидит за столом и что-то читает в телефоне. Фотограф, вероятно, сидел напротив. И подпись: «Юнги-хен недоволен, что я его люблю». В ушах чужой смех, такой звонкий, нежный и почему-то до боли знакомый.       Удали это – снова звонкий смех.       Юнги откидывается на спинку стула и трет глаза, щеки, шею. Все, что попадется, чтобы отвлечься. Это все слишком. И следующая фотография того же Юнги в парке аттракционов с подписью: «Ему не нравятся горки, но я его уговорил». Мин действительно ненавидит горки и все, что с ними связано. Если он действительно был там с этим Пак Чимином, то есть два варианта. Либо он приставил Юнги пистолет к виску и потащил в этот дурацкий парк, либо он стал для него слишком близким и любимым человеком. И, увы, второй вариант подходит больше, но нравится Юнги намного меньше. Затем фото Юнги за рулем автомобиля: «Мой хен такой крутой». А затем селфи. На нем Чимин улыбается, а второй парень, по затылку и сережке которого Мин узнает себя, утыкается тому в шею и обнимает второй рукой.       С этого выносит окончательно. В ушах гудит, перед глазами все плывет, а затылок отдает жудкой болью. Кажется, у Мина начинается паника. Он вслепую пытается встать и подойти к кровати, чтобы взять телефон, но не может устоять на ногах. Словно кто-то невидимый выбивает его под коленки и Юнги падает. Дышит глубоко, потому что в таком состоянии каждый вдох кажется последним. И если все же это действительно последние минуты его жизни, то почему он думает о тот, кто же такой, этот Пак Чимин? И почему он его не помнит?       Он стоит у кровати, а вокруг ничего, только белые стены. Перед ним лежит парень с темными волосами и пухлыми губами. Юнги уже знает, что это Чимин, но от этого имени на душе лишь равнодушие и пустота, ничего не значит. Или это имя, как вырезанная дыра в его сознании? Юнги не знает, он не разобрался.       - Смерть на месте. Его спасти не удалось, в отличии от тебя. – голос за спиной отвлекает, но не видно того, кто говорит.       - А ведь он хотел умереть по-другому. – тихо шепчет Юнги сам себе, и непонятно, почему так сказал.       - Я не могу позволить ему умереть, я обещал. – снова голос за спиной. Или этот голос в голове? А парень бледный совсем, глаза закрыты и мышцы лица расслаблены, губы слегка синеватые. Словно действительно умер.       - Кому умереть? – голос над головой, и Юнги нехотя открывает глаза. Снова знакомый белый потолок и Хоби рядом, - И что обещал?       - Ты о чем вообще? – хрипит Мин в ответ и собственный голос отдается головной болью.       - Я так испугался, хен. Как в квартиру зашел и тебя увидел. Жуть, я думал, ты откинуться решил. – выдыхает Хосок и возвращается в кресло.       - Спасибо, друг. – слегка саркастично, но на самом деле Юнги действительно благодарен. Он начинает вспоминать, что произошло, а потом вспоминает Чимина.       - Хоби…       - Не сейчас, Юнги, давай позже? Обещаю, что все расскажу. Сейчас тебе лучше отдохнуть.       - Чимин…       - Прости, Юнги, но ты же видишь, мы не можем быть вместе. Твоя мама… Я понимаю ее. Какая мама захочет, чтобы у ее сына был какой-то парень, вместо красивой жены с хорошей родословной? – парень давит в себе слезы и отходит дальше к краю крыши.       - Что ты несешь? Неужели ты совсем не видишь, что я к тебе чувствую?       - Вижу… Но ты страдаешь из-за меня. У тебя нет гарантии, что ты всегда будешь со мной. Прости, Юнги, прости, но так действительно лучше будет… - он встает на край, и у Юнги в горле пересыхает. Он в полном шоке стоит и не может пошевелится из-за страха. Его Чимин сейчас стоит на краю крыши их собственного дома, а причина этому находится на два этажа ниже в их квартире, и самое ужасное, что эта причина кроется в лице матери Юнги. Он любит свою маму, но и Чимина не меньше. Поэтому срывается и бежит к нему, отталкивая от края и прижимая ближе.       - Ты идиот, Чимин, идиот о таком думать, скажи? Ты нужен мне, не смей так просто сдаваться. Ты не умрешь вот так из-за моей мамы. Я люблю тебя, Чимин, люблю. Я обещаю, что не брошу никогда, слышишь? Я обещаю…       И Чимин верит, обнимает в ответ и доверяет полностью.       - Грузовик потерял управление и въехал в твою машину. Вы внутри были, остановились на обочине. Удар на вас двоих пришелся не слабый. Ты за рулем был, а Чимин на заднем сидении за тобой. И грузовик как раз на вашу сторону пришелся. Чудо, что вы выжили.       Хоби сидит на подоконнике в своей комнате, а Юнги лежит на кровати и смотрит в потолок.       - Продолжай. Кто он, Пак Чимин, и почему был со мной в машине, причем за 80км от города?       - Вы с ним в путешествие собрались. Вроде как по родным городам поездить. Своим ходом, на машине.       Юнги вспоминает фотографию на странице Чимина, подпись, и вздыхает устало.       - Вы в общем… Ну, встречались. – и замолкает. «Да я уж понял, вроде не глупый» - думает Юнги, но сил отвечать в подобном тоне вообще нет, поэтому он просто кивает, позволяя рассказывать дальше.       - Пак Чимин, парень младше тебя, вроде, на года два. Улыбчивый такой, добрый. По крайней мере, когда с тобой был. Все, что знаю о его прошлом, так это то, что у него родителей нет. Он танцами занимался, поэтому универ с первого курса бросил и посвятил себя танцам. А еще он очень чувствительный и ранимый. Вы познакомились в клубе одном. Он там танцевал и тебе понравилось очень, я сам видел. Ты вообще потом долго сталкерил Чимина, до тех пор, пока ты его от самоубийства не отговорил. Ну вы потом гулять сходили, потом еще. Там я подробностей не знаю, ты же неразговорчив, но в итоге он переехал к тебе. Ну вот как-то так.       Мин спокойно переварил информацию. Вполне обычная история, только чего-то не хватает все же.       - А мама? – спрашивает Юнги, а Хосок тушуется как-то, к окну отворачивается.       - Она против вас, поэтому даже рассказывать о нем запретила. Считает, что твоя амнезия – это ее подарок от всевышних сил. Ты прости, я не мог рассказать. Ты же знаешь, что мои родители у вас в компании работают? Ну она пригрозила...       Юнги усмехается на это. Вот оказывается, как думает его мама. То есть, ей все равно, что думает и что чувствует ее сын? Главное, это свои приоритеты на его будущее? Ну простите, что не оправдал ожиданий.       - Где сейчас Чимин, я хочу с ним поговорить.       - Не думаю, что это возможно.       - Это почему? Он же не умер?       - Верно, не умер... – шепотом добавляет Хоби, и через несколько секунд спрыгивает с подоконника. – Ладно, поехали к Чимину.       Знакомый белый коридор и знакомый номер палаты. Кажется, примерно недели три назад он здесь ждал Сокджина. «Ну точно, пациент Пак Чимин. И как я мог забыть об этом?» - думает Юнги и все встает на свои места. Они проходят в палату, и Мин уже знает, что сегодня с Чимином он не поговорит.       Он уже видит человека на кровати, к которому тянется множество проводов. Вокруг него стоят какие-то машины, издающие постоянные писки, и Юнги верит, что если останется тут дольше, чем на два часа, то сойдет с ума. Он идет за Хосоком, поэтому лица за его спиной пока не видно, но, когда тот отходит в сторону, Юнги немного теряется от того, что видит.       - А почему он блондин? – спрашивает Юнги и рассматривает бледное лицо.       - Ты сам его покрасил перед путешествием. – отвечает Хосок и садится на стул рядом с кроватью.       А Юнги всматривается в это лицо и вдруг понимает. Парень, что мерещился ему на протяжении нескольких недель, точь-в-точь Чимин. И лицо такое же заплаканное. Кожа вокруг глаз влажная и красноватая. Юнги проводит пальцами и собирает влагу.       - Он плачет, это нормально?       - Он постоянно плачет. Врачи говорят, что это просто какое-то нарушение и все. Я заглядываю к нему периодически. И обо всех изменениях мне рассказывает медсестра по телефону. Если хочешь, могу и тебе говорить.       - Нет, не хочу. – «Если мой мозг отказывается вспоминать этого парня даже после того, как я его увидел, значит так должно было быть» - Сообщи только тогда, когда он придет в себя. Мне нужно с ним поговорить и все.       В универе ничего нового. Все ведут себя как обычно, вот только не Юнги. Ходит потерянный, не реагирует ни на кого. В конце концов решает, что лекции по истории ему сейчас не нужны, ему бы свою историю вспомнить, поэтому он снова поднимается на университетскую крышу, как любил делать раньше и садится на свое любимое место. Но на глаза попадаются надписи на козырьке, и Юнги читает. "Когда ты перестанешь прогуливать?" и чуть ниже "Тогда, когда ты меня поцелуешь." И Юнги просто на сто процентов уверен, что вторую надпись написал он. Почерк точно его, такой же кривоватый с наклоном.       И он не понимает, что именно чувствует. И что должен чувствовать. Видимо, он любил этого парня, но сейчас этого чувства нет, лишь какая-то неопределенная пустота и все.       Юнги правда старается не думать о Чимине, но выходит плохо. Почему парень, которого он даже вспомнить не может, занимает столько мыслей в голове? Черт, так хочется, чтобы либо он все вспомнил, либо больше не задумывался над этим. Так раздражает эта неопределенность и ужасное чувство пустоты внутри. Возможно, эта пустота сможет наполнится только воспоминаниями о Чимине, но тогда почему она занимает пол сердца? Неужели он действительно был таким важным человеком для Юнги?       Две недели он старательно пытался не думать о нем. Он больше гулял, больше посвящал себя учебе, больше общался с другими людьми. Даже со своей мамой успел обсудить Чимина, на что получил лишь разочарованный выдох в телефон.       Он все же переехал к себе обратно в квартиру. И ведь действительно было ощущение, что квартира наполовину пуста. Словно так не хватает каких-то мелочей, но чего именно Юнги никак уловить не может. А утром, когда еще толком не проснулся, но блуждал рукой по другой стороне кровати, словно ища кого-то, вовсе впал в отчаяние. Слово "пустота" стало частью его самого. И только смс-ка от Хоби дала хоть какую-то надежду на то, что часть его заебонов могут пройти.       «Он очнулся, вы можете встретиться завтра. Я его не предупреждал, он не хочет говорить ни с кем, кроме тебя. Сам ему объяснишь ситуацию?»       Снова этот коридор, этот третий этаж, эта 315 палата. Его пускают, когда узнают имя и предупреждают, что он очень слаб. Юнги проходит внутрь, закрыв за собой дверь. Он не решается подойти ближе и просто стоит у входа. Чимин услышал, что кто-то вошел, но голову не поворачивает, вероятно думая, что это медсестра. Но когда проходит минута, другая, а никакого шума в палате не происходит, он все же решается посмотреть на дверь. И улыбается слабо, смотря на Юнги, который все же решается подойти ближе и сесть на стул рядом. С каждым его шагом Чимин улыбался все ярче, и кажется собирался уже что-то сказать, но осекся, когда Юнги не подошел ближе, не взял за руку, не поцеловал, а лишь сел рядом, смотря каким-то отрешенным взглядом.       А внутри Юнги куча противоречий и ни одного ответа. Как он должен вести себя? Лучше сразу сказать, что не помнит его или подержать за руку, чтобы тот немного успокоился? Или лучше вообще молчать и ждать, что он скажет. С каждой секундой молчания улыбка спадает, а напряжение растет.       - Хен… - и по коже мурашки проходят. Это словно будит Юнги и вытягивает из раздумий.       - Прости, ты Чимин, верно? – боже, какой глупый вопрос, ну разумеется, он Чимин. Но Юнги все равно спрашивает, скорее для самого себя, чтобы морально подготовится.       - Хен? – звучит еще тише и немного испугано. Юнги вздохнул поглубже.       - Прости, тут такое дело. Я память потерял и ничего о тебе не помню. Думал, что ты можешь… - Мин не договаривает, потому что Чимина, кажется, трясти начинает. Он машет головой резко и быстро, ладони в кулаки сжимает, а из и так красных глаз текут слезы.       - Нет… Нет, хен, это же неправда, верно? Ты шутишь? Юнги, ты же шутишь, скажи, что ты шутишь, пожалуйста. Очень глупая шутка, Юнги... Хен, нет… - голос дрожит, и у Юнги у самого сердце от чего-то сжимается. Он смотрит в глаза напротив, полные отчаянием и капелькой надежды, и самому себя ударить хочется за такие слова.       - Прости, но я не шучу. Я не… - и Пак откидывается на кровать, накрывая лицо руками. Юнги теперь молчит и молча ждет. Здесь он ничего не может сделать.       - Неужели ты забыл все?       - Да.       - И совсем ничего не помнишь?       - Да…       Чимин смеется сквозь слезы, и это скорее истерический смех, от которого немного жутко становится. Он садится обратно и уже не плачет. Только смотрит на Юнги, словно пытается отыскать что-то на его лице.       - Сядь ближе. – и Юнги садится к нему на кровать. Чимин берет его руку и переплетает пальцы. Юнги не реагирует. – Неужели ты забыл все это… - шепотом, и получает кивок. Чимин двигается ближе и оставляет еле ощутимый поцелуй на шее. Юнги сам не знает, почему позволяет все это делать Чимину, но может в глубине души надеется, что это поможет вспомнить. Или просто знает, что Чимину это необходимо. Чимин целует выше, куда-то в подбородок, затем в щеку и немного задерживается перед губами. Юнги смотрит на него и улавливает взглядом влажные дорожки на его щеках, отросшие черные корни из-под белых прядей, родинку на лбу. Чимин целует мягко, аккуратно, стараясь передать все забытые чувства. И Юнги рад бы их получить, но на душе все еще пусто. И от этого только хуже становится. Чимин понимает, что продолжать односторонний поцелуй бесполезно, и обессиленно падает ему на плечо.       - Неужели, действительно… Почему так? Это нечестно… - тихие всхлипы, а Юнги словно парализовало. Он вдруг понимает, что за все время, пока сидит рядом с Чимином, он ни разу не шевельнулся. И по-хорошему, нужно обнять парня, подбодрить, но руки все также лежать на собственных коленях, а одна из них в чужой теплой ладони. Юнги дергается. Отодвигает от себя Чимина и освобождает руку, пересаживаясь обратно на стул, и вздыхает устало.       - Прости. Не... Тут ты... Я оплатил твое лечение, не беспокойся на этот счет. Я же все-таки за рулем был. Я надеялся, что если увижу тебя и услышу твой голос, то все же вспомню, но похоже у моей головы на это свои планы. Думаю, нам не следует видится, возможно, я зайду еще, но не скоро, так что…       - Нет.       - Что?       - Ты не можешь…       - Что не могу?       - Не можешь так просто уйти и оставить меня страдать здесь одному. – в глазах отчаяние, и Юнги от такого взгляда чуть ли не согласился.       - Думаешь, я не страдал, пока ты был тут в отключке? – вышло немного грубо, Юнги не хотел так. Парень напротив опустил голову, словно потеряв всякую надежду, но Юнги не может позволить себе его успокоить. Вместо этого он только встает и уже собирается уйти, как слышит тихое за спиной:       - Ты обещал…       - Что обещал? – Юнги оборачивается и смотрит на грустную улыбку.       - Ты обещал мне, что не оставишь, а сам уходишь. Обещал, что будешь со мной. Ты единственный, кто у меня есть.       - Прости, я не помню этого. – Юнги разворачивается и уверенно выходит. Он больше не хочет слышать этот голос, слишком больно режет по сердцу. Голова снова кружится, и Юнги как можно быстрее старается добраться до машины Хоби, где сам друг его ждет внутри. Юнги буквально вваливается на переднее сидение и протягивает руку. Хосок понимает без слов, лезет в карман Юнги и достает оттуда таблетки, сразу же кладя их на вытянутую ладонь. Мин глотает сразу и откидывается на сидение, закрывая глаза.       - И как?       - Ничего.       - Совсем?       - Совсем. Только этому парню успокоительное нужно.       - Ты ему грубил? – напрягается Хоби и усмехается, отворачиваясь и заводя мотор. – Юнги, ему нельзя напрягаться. Я понимаю, в вашей ситуации иначе нельзя, но мог бы и помягче с ним.       - Это с чего бы?       - Ты видел большую пикающую машину рядом с ним?       - Ну допустим? – уже успокаивается Юнги, таблетки все же действуют.       - Его внутренности сильно пострадали, некоторые органы отказали и за них работает машина. Любое нарушение и он просто умрет.       А вот теперь Юнги заволновался. Он бы не хотел, чтобы из-за него кто-нибудь умирал. Совсем не хотел. А на губах все еще чувствуются чужие губы.       - Хен, пошли туда? - счастливый парень тянет руку в сторону большой горки, на что Юнги только кривится и недовольно вздыхает.       - Ну уж нет, ты же знаешь, что я не люблю подобные вещи, Чимини.       - Ну пожалуйста, хеен. - парень подбегает и виснет на шее, смотря жалобно в глаза, - Пожалуйста! - короткий поцелуй, - Пожалуйста, - и снова поцелуй, - Хен...       - третий поцелуй более долгий, Юнги сам задерживает. И неважно, что они стоят посреди улицы и на них смотрит много людей. Для них это давно стало неважным.       - Ты мне будешь должен. - шепотом добавляет Юнги и щипает парня за бедро. Парень смеется звонко, как любит Юнги, и тянет его в сторону касс. А Юнги думает, что так и до смерти недалеко, потому что за Чимином он готов пойти куда угодно.       Юнги просыпается посреди ночи от жуткой боли в голове. Большой поток воспоминаний врезается ему в голову с невероятной скоростью и такой болью, словно кто-то насильно впихивает их в голову. Юнги вспоминает все. Абсолютно все. И слезы сами скатываются по щекам.       Он смотрит на время и понимает, что нестись сейчас в больницу бессмысленно, не пустят. А ждать до утра просто невозможно. И как он мог забыть его? Его Чимина?       В душе переполняется радость, потому что он все-таки вспомнил, и в то же время боль в области сердца от тревоги за парня. Он ведь в коме пролежал несколько месяцев, и сейчас даже жить нормально не может. Сейчас Мин не имеет никакого права оставлять его одного, только не сейчас. Юнги в данный момент может только одно.       Он звонит Хосоку. Его голос достаточно бодрый для человека, которого только разбудили. Значит он не спал.       - Юнги. У меня новости. – слабо отвечает Хоби, и Юнги решает сначала выслушать его, прежде чем все рассказать. – Ты только на свой счет не принимай, врачи уже давно говорили, что шансов мало очень. В общем, у Чимина сердце два часа назад остановилось. Кто-то отключил один аппарат. И есть подозрения, что он сам и отключил. В общем, Юнги, ты сильно не парься, окей? Там разберутся. Я за все возьмусь сам. Хорошо? – тихое дыхание, стук сердца через раз, – Юнги? Хен, ты слышишь меня? И кажется Юнги сам не дышит.