То, что могло быть

      Искательница смотрит на него почти с отчаянием и громко шепчет то, что понятно только им двоим:       - Он жив! Хочешь, я передам ему что-то кроме привета…       Доминго Касадо и так знает, что тот, чей медальон он носил в кармане три года, уверенный, что отдать его уже некому, жив. И дело даже не в том, что так говорит эта юная искательница с постоянно растрепанными волосами, а в том, что внизу запускаются механизмы. Один за другим. Он чувствует это. Он знает, что никто кроме старого друга не станет это делать.       И тут же мысленно поправляет себя - не друга, они никогда не были друзьями, невозможно дружить с тем, кто называет себя Войной. С тем, кто точно так же как она выжигает все на пути к конечной цели.       Он мог только идти рядом.       - Мне не нужна помощь.       - Я знаю. Я просто показываю тебе, как можно убраться с этой площади.       - Я не буду убираться. Я имею право быть здесь и я буду. Пусть они бегут, а я не буду.       Доминго думает, что в этих словах ему слышится непроизнесенное - "больше не буду".       - Ты сильный, но даже тебе нужно иногда есть, например. И восстанавливать силы. Пойдем.       Глупо, как же глупо пытаться поддержать того, кому это не нужно. Но он ведь еще мальчишка, он не понимает, что иногда нужно перетерпеть и приберечь силы, чтобы потом ударить в полную мощь.       - Сам иди. Я...       Схватить его за руку и потянуть за собой, заслышав громкий топот за углом. Времени почти нет - досчитать до трех и то не успееешь, наверное.       - Пусти.       Мальчишка шипит на него, и боль тут же обжигает руку, а рукав мгновенно пропитывается кровью. Только и отпустить его нельзя - такие как он, такие сильные, должны жить.       Броситься к небольшому лазу, скрытому разросшимся кустом, почти волоча мальчишку за собой. Впихнуть его внутрь и забраться следом.       Мальчишка не двигается - тяжело дышит, злится, наверняка, но молчит и не пытается убежать.       Дождаться, пока шаги на площади стихнут, и повернуться к нему.       - Можешь посветить вперед? Проползем немного, а там зайдем в таверну. Не знаю, как ты, а я бы не отказался поесть.       Он мог только идти рядом - именно это он и делал.       Старший товарищ. Правая рука. Негласный козырь.       Доминго улыбается, вспоминая, сколько всего они прошли с ним вместе. И протягивает искательнице руку.       - Не нужно. Все остальное я ему уже давно сам отдал. Забирайся.       А когда девушка привычно прячется в небольшой схрон на носу лодки, Доминго отталкивается шестом от бортика канала и улыбается, направляясь в порт.       Он и правда уже давно все сам отдал этому мальчишке с горящим взглядом и алым знаком на лице.       Все.       И даже верность.