То, что могло быть

      Она останавливается на мгновение, позволяя себе распрямить затекшую спину, и откидывает с лица выбившуюся из-под чепчика прядь волос. Окидывает тесто оценивающим взглядом - можно остановиться, и так ведь месит его уже целый час, наверное. Только нужно чем-то занять руки, а больше и делать сейчас нечего: бульон варится, мясо тушится, готовить гарнир слишком рано - еще даже не рассвело… И случилось ведь, что не спалось совсем, вот и встала еще до рассвета...       Она делит тесто на равные куски и начинает медленно раскатывать первый из них.       Фигурка котенка, появившаяся перед глазами, кажется совсем крошечной в огромной ладони Жоржа. Лив замирает, выпустив скалку из рук, даже не заметив, как та покатилась по столу и упала на пол.       Лив осторожно косается глиняного тельца перепачканными в муке пальцами и шумно вдыхает, но так и не решается озвучить стучащее в голове предположение, а только поднимает на Жоржа вопрошающий взгляд. Трактирщик усмехается в ответ:       - Думаю, такое только твой муж передать мог.       Пальцы сжимают фигурку сильнее, подносят ее к губам.       - Мам? - Сонный детский голос доносится из-за приоткрытой двери в небольшую комнату.       - Спи, малыш, мама сейчас прийдет, - отвечает Жорж, качая головой и осторожно проводя ладонью по спине Лив, когда та, плача, утыкается лбом ему в плечо. И продолжает тихо: - Ох уж эти женщины, плачете и когда плохо, и когда хорошо…       - Они ведь живы, да? - она спрашивает шепотом, обнимая ставшего ей отцом трактирщика одной рукой, так и не отнимая вторую от губ.       - Ну а я что говорил?       Говорил, и не раз. Может, и для того, чтобы самому поверить, но говорил. А сейчас точно знает - живы. И брат, и парнишка. Оба. Пусть все еще в зоне карантина, но живы.       Лив улыбается в ответ и чуть отстраняется от Жоржа, вытирая слезы тыльной стороной ладони, а он продолжает уже привычным отеческим тоном.       - Иди, ребенка успокой и накорми. И сама поспать можешь, еще не рассвело, а с остальной готовкой я и сам справиться смогу.       Лив закусывает губу, но с места не сдвигается.       - Иди. Считай, что у тебя полдня выходного. В честь праздника.       - Сегодня нет праздника.       - Придумаем, значит. Иди, больше повторять не буду.       Она снова замолкает, словно обдумывая что-то, и отвечает совсем тихо.       - А можно мне... кружку браги?       Жорж усмехается в ответ, и Лив почти мгновенно добавляет:       - Мне немного. Игрушку помыть. И руки.       - Ты знаешь, где стоит бочка.       Пока она быстро моет игрушку, Жорж окидывает кухню быстрым взглядом - еда почти вся готова, осталось только картошку почистить, да к обеду суп сделать, но это потом, когда бульон готов будет.       - Иди уже, - машет он рукой, когда Лив останавливается у приоткрытой двери в комнату, где спит ребенок, чтобы поблагодарить его. А когда она скрывается за ней, и сам медленно идет к бочке с брагой.       - Расточительство, - ворчит он, качая головой, но все же открывает кран, чтобы вымыть руки в крепком алкоголе.       Несомненно, просто неимоверное расточительство. В конце концов, он старый морской волк, на такого зараза посмотрит и убежит, испугавшись одного вида. Да только здесь трехлетний малыш, так что…. предки с этой брагой, поставит еще на днях.