Что было бы, если бы, или Лес рубят — щепки летят

За деревней, у реки рубят лес мужики И творят, что хотят, только щепки летят. Был я молод и удал, довелось, повидал, Прохудилось сто рубах, всё не в здешних краях. © Автор Шаганов А. Гр. Любэ, "Не губите мужики".

° ° °       Реджина фурией налетела на Эмму:       – Вы! – ей столько всего и сразу хотелось сказать этой Свон, что в итоге получилось лишь, – что вы себе позволяете?!       – Я позволяю себе смотреть на вас в гневе, – чуть ли не ласково улыбалась Эмма. О да, ей определённо удалось вывести мэра из себя. — Великолепное зрелище.       Реджина подошла вплотную к ненавистной женщине. Такой ослепляющей ярости она не испытывала со времён Злой Королевы, о чём и сообщила:       – Я не в гневе! – слова сопровождались ударом, даже рука слегка занемела, – я в ярости!       Преувеличенно аккуратно Эмма положила пилу и выпрямляясь, коснулась лица, щека горела: "Вот это удар! Я действительно её вывела. Что ж, как там говорят — двум смертям не бывать, а одной не миновать? Извините, мадам мэр, но сегодня я пойду до конца".       С этими мыслями Эмма подхватила Реджину на руки и пошла к дому.       В первое мгновение та опешила, но сразу же стала вырываться, умудряясь оскорблять Эмму, не применяя ни единого нецензурного выражения. Эмму всегда восхищала такая способность людей. Она в какой-то мере даже наслаждалась, слушая Реджину. Сама она таким умением, к сожалению, а может и к счастью, не обладала. И всё было бы совсем уж хорошо, если бы злобная фурия не распускала руки, она практически отбила Эмме плечо.       – Дражайшая мадам мэр, если вы не прекратите брыкаться, я вас уроню. И что-то мне подсказывает, вы не захотите, чтобы жители Сторибрука наблюдали, как вы, с присущим вам достоинством, валяетесь у моих ног.       Реджина замерла:       – Поставьте меня немедленно.       Эмма была непреклонна:       – Как только войдём в дом.       – Сейчас! – Реджине захотелось топнуть ногой, но обстоятельства, как вы понимаете, не позволяли.       – Нет. Вы опять будете драться. А хорошие девочки не дерутся, вам ли этого не знать.       – Я не... Не ваше дело.       – Вы, наверное, не в курсе, но вы ударили меня. А это уже моё дело, – Эмма крепче прижала Реджину, переступая порог дома. – Закройте дверь.       Реджина повиновалась и потянувшись, захлопнула дверь. Тут до неё дошло, что она выполняет приказы этой... этой...:       – Хватит мне приказывать!       Эмма слегка повела бровью:       – Вообще-то, я попросила. Но если хотите, – многозначительное молчание красноречиво намекало, что может ожидать Реджину, если она захочет.       – Хватит! Поставьте меня!       – Где у вас спальня?       – Что?       – Спальня где?       – На втором этаже.       "Да что со мной такое? Почему я позволяю так с собой обращаться? Ещё и про спальню сказала. Стоп. При чём тут..."       – Стоп! Что вы забыли в моей спальне? Немедленно остановитесь!       Тем временем Эмма успела подняться на второй этаж:       – Дальше.       – Что?       – Которая дверь?       – Эта, – кивнула Реджина на одну из дверей.       – Открывайте.       Абсолютно не понимая своих действий, Реджина повернула ручку, дверной замок щёлкнул и они оказались в комнате.       – А вот теперь, мадам мэр, мы пообщаемся в спокойной обстановке, – Эмма осторожно опустила женщину, продолжая удерживать в объятиях, – и никакого рукоприкладства. Пока что...       – Да вы!..       Что она хотела сказать, осталось неизвестным, так как губы её были захвачены в жаркий плен. Сдаваясь на милость победителя, или, если угодно, спасителя, Реджина ухватилась за плечи Эммы, прижимаясь к желанному телу ещё теснее. Следующее, что почувствовала Реджина, это прохладу простыней. Она не успевала следить за ощущениями. Тело отзывалось на каждый поцелуй, на каждое прикосновение.       Внезапно Эмма отстранилась. Реджина, напротив, потянулась к девушке. Опираясь на вытянутые руки, Эмма тяжело дышала:       – Подожди.       Сквозь фейерверк чувств, сквозь ураган эмоций Реджина услышала: "Подожди".       Нет уж. Не собирается она ничего ждать. Дёрнув Эмму на себя, она куснула такую манящую, такую доступную шею.       – Реджина, – Эмма всё ещё пыталась притормозить. Как-то совсем не вовремя она решила, что, наверное, не стоит торопиться. Реджина не из тех, кто стерпит подобное обращение. Когда она придёт в себя, Эмме точно не поздоровится. Но как же трудно оторваться: податливая, отзывчивая – не оставалось мыслей, кроме желания сделать её своей.       – Не хочу я ждать! – услышала Эмма, – ты это начала, так сделай уже что-нибудь!       Такое своеобразное напутствие окончательно сорвало ограничения и Эмма, жадно и беспорядочно целуя, сильнее вдавила женщину в постель. ...       Лёжа на спине, Эмма обнимала льнувшую к ней Реджину. В голове было восхитительно пусто:       – Сексом пахнет, – бездумно сорвалось с губ.       Реджина отпрянула. Эмма инстинктивно обняла крепче. Наконец мозг Эммы включился:       – Эмм, извини. Я не очень умею... после.       Реджина расслабилась, в конце концов они взрослые женщины, а подумать обо всём можно позже:       – Зато "до" у тебя отлично получается. Кстати, Генри сказал... ГЕНРИ! – подорвалась Реджина, – одевайся! Быстрее!       – Мама? Я пришёл.       "Так вот как это, скрывать от ребёнка, что занимаешься сексом", – думала Эмма, лёжа под кроватью, тихонько потирая ушибленную макушку, – "Кровать надо бы повыше".       – Генри, зайка, ты начни делать уроки, а я скоро спущусь и займусь обедом.       Генри удивился ну просто очень: "Что это с мамой? Надо спросить у Эммы".       – Эмма? – он заглянул под кровать, – ты не знаешь, что с мамой? Она назвала меня зайкой.       Приняв наиболее непринуждённый вид, Эмма глубокомысленно произнесла, – э-э.       – О, Эмма? – стоя на коленях, Генри всё ещё заглядывал под кровать, – а что ты там делаешь?       – Я? – пискнула Эмма. Прокашлявшись, она продолжила, судорожно придумывая причину, – яааа... ищууу... значок шерифа. Мистер Грэм дал мне его поносить, а я потеряла.       "Что я несу?" – подумала Эмма.       "Что она несёт?" – подумала Реджина.       А Генри ничего такого не подумал. Он бы тоже хотел носить значок шерифа, и уж он-то не потерял бы такое сокровище.       – Ладно, – выпрямился мальчик, – покажешь потом?       – Обязательно, – заверила Эмма.       – Мам, я пойду? – Генри улыбнулся матери, держа рюкзак одной рукой.       – Конечно, милый. Я зайду за тобой.       – Хорошо. Эмма, пока!       – Пока, Генри, – раздалось из-под кровати, – увидимся.       Через несколько минут Реджина произнесла, – Эмма, тебе лучше вылезти оттуда или я за себя не отвечаю.       Сначала показались голые спортивные ноги, затем шикарные упругие ягодицы, затем, отдуваясь, появилась вся Эмма.       – Значок? – выражение лица Реджины было непередаваемым.       – Я растерялась, – насупилась Эмма.       Реджина рассмеялась, – я тоже. Останешься на обед?       – Да? – с надеждой спросила Эмма, на этот раз потирая шею, расцарапанные места немного саднили.       – Да, – мягко улыбнулась Реджина, дуя на дело своих рук. ...       И жили они долго и счастливо. ° ° ° 14/04•2017