Эгоисто

      Лежа на холодном каменном полу Тайной Комнаты, Гарри понимал, что умирает. Неприятное осознание, особенно если тебе двенадцать лет и прощаться с этим миром ты никак не планировал, так что теперь Поттера потряхивало от страха и отчаянного желания жить, но вот сил предпринять что-то для своего спасения — да и просто подняться — у него не было. А если бы были, что он смог бы поделать? Безоар против укуса василиска не спасет, а противоядий просто не придумали. Так что ему только и оставалось, что лежать на чуть влажноватых плитах пола и смотреть сквозь чудом не разбившиеся очки на свое пробитое клыком предплечье и валяющийся рядом уже мертвый дневник.       В прошлом году, когда он сражался с одержимым Квирреллом, о смерти он как-то не задумывался: банально не успевал, слишком быстро все происходило, зато теперь он мог прочувствовать и осознать в полной мере.       Гарри прямо физически чувствовал, как яд распространяется в его крови, как вены словно наполняются ледяным огнем, который замораживает тело сантиметр за сантиметром, делая его ломким и хрупким, тронь — рассыплется льдинками. Больно почти не было, только страшно, из глаз, словно сами по себе, катились слезы. Когда холодная волна докатилась до сердца, пульс стал неуклонно замедляться.       Вдруг в глазах вспыхнуло что-то красное, и Гарри услышал рядом тихое постукивание маленьких когтей. Он сфокусировал взгляд и увидел вернувшегося феникса.       — Фоукс, — язык ворочался с трудом. — Ты молодчина, Фоукс.       Птица приблизила красивую голову к кровавой ране на руке Гарри, жемчужная лужица слез затопила место укуса. В голове у Поттера мелькнула мысль, что, может, он и не умрет, потому что рана стала просто на глазах затягиваться. Вверх по руке, прямо по опаленным ледяным огнем венам заструился совсем другой огонь — горячий. Вторая волна медленно следовала прямо по следам первой и… явно не успевала ее настигнуть. Мальчик жалобно всхлипнул, похоже было, что он все же умрет сегодня.       Когда ледяной огонь поднялся до головы, Гарри перестал чувствовать ноги и руки, он больше не знал, где там сейчас теплая волна исцеления от слез феникса, но надежду уже не ощущал. У него онемели губы, потом нос и он уже даже не мог определить — продолжает ли дышать. Может, он уже давно задыхается? В глазах неумолимо темнело.       Во лбу вдруг, в том самом месте, где его с детства украшал шрам от Авады, вспыхнула и погасла звезда боли. От неожиданности Поттер клекотнул горлом, он не ощущал больше своего тела и эта острая кратковременная боль была последним, что он вообще чувствовал. С каждым замедляющимся ударом сердца в глазах медленно распускалась тьма…       — Кто здесь?!       Голос раздался совершенно неожиданно и, как показалось мальчику, прямо у него в голове. У Гарри даже нашлись силы, чтобы слабо удивиться, но ни шевельнуться, ни ответить он не мог — в глазах померкло окончательно, а очередная пауза в сердцебиении все длилась и длилась… слишком долго для того, чтобы можно было назвать ее паузой, а не остановкой. Конец? Темнота.       — Я спросил, кто здесь?!       Недовольство голоса, казалось, ввинтилось Поттеру прямо в висок, а оттуда словно слепящий вал прокатился по всему телу. Гарри выгнуло от неожиданности, замершие было легкие с хрипом втянули в себя воздух, сердце немного натужно, но вполне уверенно сделало первый удар, он заскреб, ломая ногти, пальцами по полу.       — Не стоит умирать, пока не ответил на мой вопрос, мальчик, — голос немного смягчился, видимо, говорящий как-то уверился, что не отвечали ему по достаточно объективным причинам, таким, как предсмертная агония. — Ладно уж. Я уже и сам вижу, что меня побеспокоил мой маленький дальний родственник. ***       Снейп шел по пыльному коридору, едва не скалясь от бешенства. Правда, он все равно краешком сознания отслеживал: насколько эффектно его мантия вздымалась при каждом шаге, что поделаешь — сказывались долгие годы работы над созданием собственной мрачной репутации.       Причина для его нынешней злости, как и всегда в последние годы, была одна — Поттер. Маленький засранец, видимо, все же поставил себе цель как можно более сильно вывести профессора из себя и вполне успешно с этим справлялся. Сперва эти его глупые выходки с Тайной Комнатой, где мальчишка чуть не сдох, а теперь вот он пропал сразу после завтрака, как раз перед отъездом из Хогвартса. Альбус забил тревогу, активировал следящие артефакты и убедился, что Герой школу не покидал, а шляется по одной из дальних башен замка — Западной, кажется, в одиночестве. Вот если бы всеобщую школьную погрузку на Хогвартс-экспресс пропустил кто-нибудь другой, то его бы просто отловили чуть позже и отправили домой камином, но это же Поттер! К нему прикованы все взгляды и, если мальчишка вдруг не появится на вокзале и в поезде, то начнется массовая истерия и припадки.       Казалось бы, какого Мордреда именно Снейп должен тащиться в дальнюю башню, если у Поттера есть свой собственный декан, которой, по идее, и положено решать все проблемы, с ним связанные, но это был один из тех редких моментов, когда зельевар сам вызвался добровольцем по розыску и водворению маленького засранца на причитающееся ему место. Северус рассчитывал на мальчишку всласть поорать, расплачиваясь за тот испуг, что он испытал, когда понял, что малолетний идиот в одиночку полез сражаться с василиском… а потом еще больший испуг, когда узнал, что василиск его укусил. Мальчишка, конечно, выжил, но это совсем не умаляло глубины той черной бездны, которая разверзлась в душе Снейпа, когда он понял, что тот мог бы и… не выжить.       Так что теперь он стремительно несся по коридору и старательно накручивал себя на скандал.       Поттер вывернул из-за угла совершенно внезапно. Профессор сперва цепко оценил внешнее состояние гриффиндорца — ни царапин, ни синяков, а потом несколько удивленно моргнул, потому что в остальном мальчишка выглядел так будто им кто-то пол протер — всклокоченные еще больше чем обычно волосы, перемазанная какой-то непонятной серой дрянью кожа, то ли грязью, то ли еще чем-то, весь в каком-то мусоре, трухе, пыли, пестрых ярких перьях и, Снейп всмотрелся пристальнее, чешуе, что ли? Ну, а раз малолетний идиот в порядке, то…       Глаза мальчишки расширились, когда он понял, кто перед ним появился. Хоть это и оказался Ужас Подземелий, но Поттер вдруг подался вперед, на его лице проступило явное облегчение, рот приоткрылся, словно гриффиндорец намеревался что-то произнести, но тут у Снейпа наконец развернулась старательно накрученная пружина раздражения и два голоса раздались одновременно:       — Сэр, слава Мерлину, я…       — Поттер, наглый вы щенок…       Замолчали они также совершенно одновременно. Профессор перестал орать, с досадой понимая, что поторопился с нападками, потому что мальчишка, услышав начало привычного зельеварского словесного набора, резко раздумал делиться своими проблемами и захлопнул рот со звуком напоминающим лязг опущенного забрала шлема от доспехов тевтонского рыцаря. А если судить по его упрямству, то теперь узнать что с ним такое случилось можно только под пытками, но до такого Снейп пока еще не дошел. И ведь явно было бы крайне занимательно послушать, потому что Поттер, Мордред его задери, точно обрадовался, когда увидел взрослого и его даже не смутил тот факт, что этот взрослый — ненавистный Ужас Подземелий. Когда это было ему необходимо, зельевар вполне мог смирять свой крутой нрав, а потому продолжал он уже тише:       — Продолжайте, Поттер, я вас внимательно слушаю.       Но было поздно, мальчишка замкнулся, насуплено зыркая из-под бровей и молчал. Снейп глубоко вздохнул, усилием воли пытаясь подавить пенящееся в душе недовольство, допрашивать щенка не было времени, поезд отходил всего через полчаса и у них было время только на то, чтобы добраться до вокзала. Наказывать его он тоже не мог — отработки или снятие баллов сейчас уже были не актуальны. Так что профессор только пронзил засранца взглядом и презрительно выплюнул:       — Что ж, Поттер, я не намерен выслушивать ваше молчание, пусть с причиной вашего отсутствия разбирается директор Дамблдор и он же постарается вбить в вашу глупую голову информацию о том, что с вашей стороны, откровенно говоря, некрасиво, — он глумливо искривил губы, как бы подчеркивая, что «некрасиво» — это, мягко выражаясь, преуменьшение, — задерживать отправку школьников по домам. А сейчас живее шевелите ногами, Поттер, иначе к вашей славе можно будет добавить титул Мальчика-из-за-которого-задержали-Хогвартс-экспресс, — зельевар развернулся на каблуках и двинулся по коридору.       Это были пустые слова, Альбус велел доставить щенка сразу на вокзал, а это значит, что тому не достанется даже выговора.       — Прошу прощения, сэр, я… заблудился, — мальчишка нахмурился, но послушно пристроился рядом, стараясь не отстать от длинноногого Снейпа.       — Не напрягайте мои уши такой откровенно глупой ложью, Поттер, — профессор предпринял еще одну попытку спровоцировать мальчишку на откровенность, но гриффиндорец только сильнее стиснул губы и, в кои-то веки, предпочел промолчать.       Зельевар искоса поглядывал на шагающего Поттера и пытался понять, какого Мордреда его занесло в эту башню и чем таким он занимался в ней в одиночестве, что умудрился так изгваздаться. Снейп всмотрелся чуть пристальнее — и вдруг понял, что не может определить, какому существу принадлежит та чешуя, которая так основательно налипла на коже и одежде мальчишки. Северус даже притормозил и протянул руку, чтобы снять одну из чешуек и изучить пристальнее…       Один Мерлин знает, о чем подумал Поттер, когда увидел, что зельевар резко к нему потянулся, но в сторону он шарахнулся весьма резво и даже выхватил палочку, будто это могло его спасти, если Снейп и в самом деле вдруг решил бы на него напасть.       Профессор оказался неприятно поражен и удивлен. Уж он-то прекрасно знал, что может вызвать подобную реакцию на резкое движение человека. У него самого долгое время был точно такой же рефлекс вбитый, в буквальном смысле этого слова, сперва папашей-пьяницей, а потом Мародерами, но откуда могли возникнуть подобные реакции у Золотого Мальчика? Да, если судить по его занюханной одежде, в которой Поттер являлся каждый год на занятия в школу, то слишком уж сильно опекуны его не «облизывали», но потрепанная одежда — это одно, а восприятие резких движений в качестве опасности — это другое. А ведь мальчишка после первого курса просился у Альбуса остаться в школе… Ладно, к Мордреду эти размышления, все равно Дамблдор не допустил бы, чтобы его драгоценного гриффиндорца слишком сильно обижал кто-то, а все остальное можно пережить… он же, в конце концов, пережил.       Все эти размышления пронеслись буквально в несколько секунд, но этих мгновений Поттеру хватило, чтобы догадаться, зачем зельевар к нему потянулся, а потом в его глазах мелькнуло какое-то странное чувство, которое Снейп не сумел идентифицировать и мальчишка наложил на себя приличной силы Эванеско, разом отчистив всю одежду.       Профессор, признаться, даже онемел от возмущения наглостью маленького засранца. Нет, формально предъявить ему было нечего, Снейп сам промолчал о своем интересе к чешуйкам, а буквально несколькими часами ранее не преминул бы снять немалое количество баллов за «неподобающий внешний вид», но со стороны мальчишки это было довольно нагло и, чего уж греха таить, смело. Не многие в школе рискнули бы противостоять пусть не озвученному, но все же ясно выраженному желанию Ужаса Подземелья получить заинтересовавший его ингредиент.       Зельевар на сей раз разоряться не стал, а только криво ухмыльнувшись, пошел дальше, следя, чтобы мальчишка не отставал. В конце концов, что помешает ему вернуться в Западную башню через пару часов, когда Хогвартс-экспресс отправится, развозя школьников по домам. Стоит просто пройтись по коридору из которого вывернул Поттер и внимательно присмотреться к полу, наверняка весь тот мусор, в котором вывалялся мальчишка, облетал с него по дороге, так что вряд ли большого труда составит собрать заинтересовавшие его образцы.       Через полтора часа, когда Снейп вернулся в башню, его встретил дочиста вылизанный коридор и комнаты башни и несколько беспрестанно кланяющихся домовиков, от которых сквозь причитания и самоуничижительные вопли удалось добиться только того, что в этом году Большая Летняя Уборка Хогвартса была начата с этой стороны школы. Все планы по уборке всегда оставались в ведении самих домовиков, даже Дамблдор в них лишний раз старался не лезть. Профессору не оставалось ничего, кроме как утереться и вернуться в свое подземелье.       Вот только один момент беспокоил его и интуиция настойчиво шептала, что все не так уж и просто — по прикидкам, для того чтобы «вылизать» башню за такое короткое время понадобились бы усилия всей общины домовиков Хогвартса, а уж это точно беспрецедентное событие. Тем более, что раньше домовики, при всей своей любви к чистоте и уборке, в полировке плит пола замечены не были. Очередные игрища Альбуса? Или… нет?