Пора ночного колдовства

На первый взгляд эти похороны ничем не отличались от множества других. Церемония прощания прошла скромно, но вполне достойно, без истерик и скандалов у свежевырытой могилы. Отчасти такое спокойствие можно было объяснить тем, что у бедной жертвы пневмонии не было ни родственников, ни друзей, и провожал её в последний путь великодушный работодатель, который мало того, что организовал скорбное мероприятие и лично явился на погребение, но и не по-джентльменски сентиментально всплакнул. Священник время от времени горестно вздыхал, глядя на гроб. Трогательный штрих внесли крестьянские детишки, которые притащили охапку полевых цветов. Всем было искренне жаль молоденькую Барбару Смит. Даже циничный Гробовщик признал, что похороны были по его словам «душевными». Барбара Смит относительно недолго проработала горничной в поместье Форестер, и из-за внезапной кончины денег за свои труды так и не увидела. Конечно, в загробном мире без надобности монеты и ассигнации, но у юной мисс Смит на этом свете остался человек, которому они очень нужны. На этом месте повествования Гробовщик издал полувсхлип-полусмешок и с притворной жалостью заскулил: – Крошка Эмми… Как это чудесное создание с золотистыми кудряшками проживёт без неё? Неужели никто не поможет малышке обрести счастье? – Хватит! – рассердился Сиэль. – Можешь говорить только по делу?! Ты был свидетелем похорон горничной и с помощью результатов моего расследования решил, что деньги ворует обделённая покойница. Это понятно, а вот почему ты думаешь, что эти деньги нужны какой-то там Эмми? Откуда у тебя эти фантазии? Тихонько позвякивая побрякушками, Гробовщик поёрзал в кресле и достал из-за пазухи вскрытый мятый конверт. – Да-да, и я гробовщик, и почтальон, – захихикал он. – Я делал остановку у местного почтового отделения, чтобы дать отдохнуть лошадке, и меня попросили привезти сюда вот это письмецо. Нынешние почтальоны отчего-то не любят путешествовать в грозу, как будто бояться насмерть простудиться или поджариться молнией. Хи-хи-хи… А я – чертовски хороший почтальон. Себастьян хотел было передать добычу Гробовщика своему хозяину, но Сиэль велел прочитать письмо вслух: как-никак глаза демона в полумраке видят лучше человеческих. Себастьян с хрустом развернул бумагу и приступил к выполнению приказа. «Здравствуй, голубушка моя! Если бы ты знала, как долго я жду твой ответ! Очень надеюсь, что твоё письмо просто где-то потеряли. Как ты поживаешь? Как твоё здоровье? Ты больше не кашляешь? Пожалуйста, напиши мне ещё одно письмо, я же ночами не сплю, всё думаю о тебе, подружка. У меня всё как обычно. Мисс Скраб говорит, что я уже делаю успехи в грамматике и истории, и я очень собой горжусь. Недавно подобрала щенка. Ты же знаешь, я в собаках души не чаю! Я назвала его Снупи, но мне не разрешили держать его в спальне. Поэтому Снупи живёт возле школы, а я его подкармливаю, хоть порции у нас по-прежнему очень маленькие. Когда я вырасту и уеду из школы, то заберу его с собой, ты же не будешь против? По ночам я часто просыпаюсь и мечтаю о том, как мы обе выйдем замуж, будем жить по соседству и ходить друг к другу в гости. Эти мечтания лучше снов, ведь сны я вижу только дурные. Ах, Бесби, мне так жаль тебя, ты так много работаешь, что даже не можешь навещать меня. Знаешь, я подумала и решила, что лучше ты будешь работать меньше, но зато мы будем видеться чаще, а о деньгах не думай. Бесби, милая, не надо копить мне деньги на хорошую школу. Я так же, как и ты, перетерплю всё, вырасту и пойду работать. Всего-то несколько годочков осталось ждать! Так много чего хочу тебе написать, но у меня мало чернил. Люблю тебя и очень жду ответ! Твоя маленькая Эмми». Сиэлю не нравилось ощущать себя проигравшим. По его мнению, Гробовщику всего лишь повезло: он был на похоронах, сунул нос в чужое письмо, а всё остальное – работа Цепного пса Её Величества. Гробовщик просто хитрый жулик, никакой он не детектив. У него не хватило бы мозгов распутать дело, если бы он был в положении Сиэля… – Сэр, а на каком основании вы считаете, что у девочки золотистые кудряшки? – Себастьян как будто тоже усомнился в детективных способностях Гробовщика. – Из письма, конечно. Когда я его развернул, из него выпал завитой волосок. Ну что, граф, я похож на Дюпена? Сиэль недовольно шикнул и, стараясь не глядеть в сторону Гробовщика, встал с кресла. – Себастьян, отведи меня в спальню. К утру ты должен придумать адекватное объяснение кражам, чтобы я не опозорился байкой про привидение. – Не подумайте, что я отлыниваю от работы, господин, но лорд Форестер нисколько не удивится, если рассказать ему правду. Мне это доподлинно известно. – Откуда? – устало спросил Сиэль. – Лорд Форестер мне сказал, что среди фамильных призраков в его поместье есть экземпляр по прозвищу Тёмный дворецкий. Он якобы по ночам чистит в столовой серебро. Вы же знаете тонкую натуру лорда Форестера, – дворецкий слабо улыбнулся. – Он считает бесчеловечным называть призраков сомнительными кличками, поэтому он даёт им имена, если не знает, как их звали при жизни. Я бы и не узнал об этом, если бы он не называл Тёмного дворецкого Себастьяном. Сиэль впервые за долгое время самодовольно хмыкнул: – И я больше чем уверен, что он тоже назвал его в честь собаки.