Лю

«Не хочу умирать.» — Кап-кап. — голос язвительно передразнил падающие капли.— Тебе уже невыносимо слышать эти звуки? Привыкай. Это твоё наказание. Хотя, тебе уже недолго осталось. Последовал пинок, сразу появилась невыносимая боль в районе нижней части живота, но не было ни звука, ни шороха, никакой реакции, что разозлило единственного, кто разрывал эту тишину, того, кто мог ходить и улыбаться прохожим, теплому солнышку и прохладному ветерку. — Я только зашёл, а вся эта обстановка уже давит на уши и раздражает. — Знаешь, что «раздражает» больше всего? — впервые за последние трое суток побитый все же подал голос. — Твой скулеж, жалкая псина. Юноша сплюнул, кровь попала на ботинки сидящего перед будущим трупом, в ответ пока ещё безымянный герой получил удар того же сапога в челюсть. Он уже сделал своё дело: проверил жива ли приманка, поэтому, чертыхаясь и бубня себе под нос, «злодей» покинул недо помещение, оставив героя со своей болью наедине

«Больно.» Как шлюх, продаваемых в рабство, ему раскрошили кисти рук и голени ног. Казалось бы, ему отрезали все пути к побегу, но даже так его приковали цепями. Жутко неудобные железки натирали и без того потрепанную кожу, это ещё не считая боль из-за сломанных костей, которая резко появлялась от любого движения. Хотя, мальчишка, скорее всего, попытался бы и на одних локтях сбежать отсюда, правда, это будет безнадёжно, ибо звук будет услышан в ту же секунду, когда он сделает первый шорох. Да и с переломанными ребрами он на вряд ли сможет сделать хоть одно движение. Тёмное помещение никогда не освещалось и не проветривалось. В носу все драло, неприятный привкус железа только ухудшал состояние: все время подкатывала тошнота. Желудок был пуст и во время приступов все выворачивалось на изнанку, а теперь ещё и кровь из носа идёт. Долго он не протянет: одно только обезвоживание скоро сделает своё дело. Но даже так он все ещё не жалеет, что пошел с ним, и позже не будет.

*** — Как зовут? — Демитрий-Радион-Максимилиан третий. Или просто — Миха. Мальчик пяти лет протянул незнакомцу игрушку. У всех в детском доме были свои плюши, в последнее время детей оставалось не так много, их разбирали как горячие пирожки, даже самых плохих и противных. Мальчишка появился тут не так давно, даже воспитатели и директора сети детских домов не знали, как и почему он сюда попал. Сам мальчик ни с кем не говорил. Один только Медведь знал все подробности жизни ребёнка. Новенький не был обделен вниманием в первые дни своего прибывания, но, избегая этого внимания, он заставил воспитателей сдаться, а детей и того хуже- ненавидеть, они вечно дразнили его, говоря что его никогда никто не возьмёт. И вот сейчас, сказав имя игрушки, а не своё, он только рассмешил подле стоящих детей. Но даже спустя несколько лет этот ребёнок так и не узнает, правильно ли он понял вопрос, ведь дядька только кивнул, как бы одобряя действия ребёнка. — Приятно познакомиться. — мужчина довольно улыбнулся, немного щурясь, пожал лапку плюша. — Почему Вы здесь? До этого мальчишка ни разу не присутствовал при «выборе ребёнка», поэтому он ничего не понимал и не знал, что происходит. К примеру, все остальные дети сразу затихли: как только мужчина появился в дверях, они начали вести себя как можно лучше и заметнее, пытаясь угодить взрослым, а наш герой лишь стоял и продолжал заниматься своими делами. — Я пришёл за ним. — мужчина снова кивнул на медведя, подмигнув единственным видным глазом из-под челки. — Ну, ты можешь пойти с нами, если, конечно, хочешь. Ничего не сказав в ответ, мальчишка развернулся и…

*** — Ничего себе! Вот это они тебя отделали. Жив ещё? Освободив от железок, тот самый «челкастый» мужчина вывел из воспоминаний, труп вяло отозвался, подавая сигналы, промычав что-то на подобии «и тебе рад», мальчишка снова закрыл глаза, погружаясь в себя.

*** Мальчик пяти лет начал собирать свои скромные пожитки, в дверях стоял тот, кто его принял и даже, в каком-то смысле, «спас». — С Михой мы разобрались, а тебя как звать? — У меня нет имени. — Ну, что же, Лю, пошли.

*** Холодный воздух ударил в лицо, жертва начала моргать, пытаясь привыкнуть к потокам. Осмотревшись, Люциус понял, что его несут на руках. — Учитель? — Во рту все пересохло, еле- еле он смог прохрипеть единственное слово. — О, Лю! Как дела? Мужчина благополучно приземлился, отпустил Люциуса, усаживая его. После этих манипуляций, он потянулся и присел на корты перед своим «учеником». — Я ничего не сказал. — Проглотив накатившую тошноту, немного почавкав, привыкая ко вкусу, еле слышно Лю начал что-то шептать. — О чём ты? — Мужчине пришлось вслушиваться в мягкий, слабый шепот. — Я правда пытался, но я забыл… Возможно, они прочитали про Вас в моих мыслях. Я забыл, правда, я бы ни за что… Я ни слова не сказал… На лице мужчины промелькнуло удивление и гордость. Его маленький, беззащитный ученик, которого он сам подставил, все это время волновался о нем. Это льстило и одновременно заставляло огорченно смотреть на самого себя. Мальчишка был в ужасном состоянии, но даже так вспомнил про чтение мыслей, а самое забавное — молодняк, что послали по его душу (учителя) сектанты, даже не вспоминал о такой простой вещи, просто пытали, пытаясь вытянуть информацию. — Ну- ну. — он мягко провёл по волосам, прижимая к себе Люциуса. — Лечись давай. Молодняк оказался в подходящее время и в подходящем месте, тут- то и взбрело в голову провести эту глупую затею: проверить своего ученика. Зачем? Да чёрт его знает. Может, под старость лет позабавиться решил. Мальчишка закрыл глаза, зарываясь в длинные (по меркам мужчин) волосы единственного родного человека.

*** — Знаешь, почему я выбрал тебя? Мальчик семи лет сидел на траве, кусая яблоко, он отдыхал от тренировки, слушая байки учителя. Вопрос застал его врасплох. Не зная ответа, Лю просто мотнул головой, так и не откусив, даже не достав зубы из сладкого плода. — У тебя нет магии. Совсем. Ты другой, поэтому, если будешь стараться, то я дам тебе приз — особую награду. — Что за награда? — причмокнув, вытерев сок, Лю запихнул достаточно большой кусок яблока за щеку. — Все просто…

*** Боль в голове заставила Лю недовольно зашипеть и вскочить с кровати, последнее, кстати, только увеличило это противное ощущение, будто по черепу иглой изнутри водят. В последнее время ему все чаще сняться воспоминания. Все время отрубаясь в заточении, он видел и все ещё видит обрывки своего прошлого, иногда даже того, про которое вспоминать не хотелось. Когда боль более или менее успокоилась, Люциус расслаблено уселся на кровати, растерянно уставившись в одну точку. В ту же секунду зашёл учитель. — Ну-с, как делишки? Лю хорошо впитывал магию. Это нормально, ведь все, подобные ему, так делают. Не имея своей магии, они впитывают чужую. У них нет особых предпочтений, для них нет противоречий в стихиях: вчера они впитали водную, а завтра- огненную и тому подобное. Вот в чем преимущество таких людей, что рождаются очень редко. Почему? Ну, в каждом есть хотя бы сотые доли магии, которыми они не пользуются и о которых они даже не знают. А Лю на сто процентов никак не связан с магией. С одной стороны это хорошо, а с другой- не очень, ведь всё в этом мире пропитано магией, неразрывно связано с ней. Такие люди отличаются от других, им нет места в этом мире, а другие боятся, ведь люди без магии «взаимодействуют» со всеми стихиями, как было сказано ранее, что само по себе превосходит все навыки и старания магических существ любой расы. Нет и не будет никого, кто бы мог совмещать несовместимое. Именно поэтому Лю — отброс общества, белая ворона. Его учитель сам восстановил органы и кости, отдавая юноше свои силы по чуть- чуть, чтобы не перегружать и так сломленный организм. Одиннадцать лет назад этот ребёнок был выбран самим Акила Верум — третьим носителем Имапериума, то ради чего Лю все это время учился, должно было вот-вот настать. Верум поставил поднос с водой и едой на тумбочку. — Кушай. — он протянул тарелку с кукурузными хлопьями.— Сегодня важный день. «И мой последний» — по привычке мужчина прошелся по волосам ученика, вздохнув, он поднялся, уже бодро добавив: — Потом в ванную зайдешь.