вишня.

гермиона перестает думать, что закончить хогвартс - действительно хорошая идея, как только гарри находит какие-то отговорки, в которые ни она, ни он сам не верит, а рон меняет ее обратно на свою драгоценную лаванду браун. гермионе больно - да, но куда сильнее гермионе обидно - лаванда браун, по сути, никто, а она - герой этой чертовой войны. кичиться народными прозвищами глупо, наверное, но ничего с собой поделать она уже не может. проклятый рон и проклятая война. она обрезает волосы за день до отбытия в школу. выходит не так, как хотелось, но лучше чем могло бы быть, и грейнджер почти целый вечер тупо сидит в удобном кресле у камина на площади гриммо, касаясь затылка кончиками пальцев. новая прическа чешется и колется - это непривычно, но она старается перестать обращать на это внимание. гарри ставит чашки с чаем на стол и ненароком замечает: - с нашего года, вроде бы, томас, финниган да парочка ребят с райвенкло вернутся. - не дави на больное, - она тянется за чашкой и долго смотрит, поднеся ее к носу, как поднимается от напитка пар. год обещает быть скучнее некуда, но гермионе, в общем-то, так даже лучше - ей событий на всю жизнь вперед хватит. - и что, никого со слизерина? гарри вспоминает минут пять, но потом пожимает плечами: - да нет, вроде бы, боятся сунуться обратно. *** гарри ошибается, думает гермиона, глядя на то, как исхудавшая за лето пэнси паркинсон заходит в ее купе. по идее, они должны сейчас покричать друг на друга и помахать палочками - так уж на факультете заведено - вместо этого паркинсон нервно кивает на свободную полку: - можно? гермионе хочется сыграть в стерву и ответить нет, но гермионе до стервы далеко, а при взгляде в отчаянные темные глаза пэнси почему-то отказывать не хочется. паркинсон совсем не похожа на мопса, да и на корову она уже не похожа - тонкая, хрупкая и горделивая, только вот пыл поумерила, а так - все та же змея со слизерина. пэнси бесформенным мешком сваливается на полку, тут же поджимая ноги и пряча лицо в ладонях, и не реагирует даже на женщину, чуть ли не в рот им тыкающую своих шоколадных лягушек. впрочем, гермионе на душевное состояние пэнси плевать с астрономической башни; пэнси все еще та сволочь, кричавшая "возьмите поттера", и от этого ей никуда не деться. наверное, ей никто это не простит, наверное, ей даже ехать в хогвартс не стоило, но вот она пэнси паркинсон, сидящая напротив. грейнджер отводит взгляд от нее, находя вид из окна куда более захватывающим. что она в паркинсон не видела-то. *** оказывается, кое-что все же не видела - ни длинных тонких рубцов на руках, ни черной метки на сгибе локтя. пэнси переодевается быстро и суетливо, путаясь в маггловской одежде, и гермионе отчетливо виден устрашающий череп с длинной змеей вместо языка. шрамы на коже похожи на те, с которыми ходят подростки со своим "жизнь - не выход", но грейнджер, к несчастью, по себе знает, откуда такие рубцы появляются. паркинсон оглядывается на нее пару раз, но, сталкиваясь взглядами, тут же отворачивается обратно, натягивая на худые плечи слишком большую и старую мантию - видимо, не свою. гермиона старается переодеваться точно так же, стоя спиной и не глядя на соседку, но напряженное молчание почему-то смущает. это непривычно - ехать в хогвартс одной, без друзей, потому что джинни торчит где-то в последних купе со своими однокурсниками, а симус с дином как обычно ни с кем особо не общаются. она чувствует взгляд пэнси у себя на спине, а потом, когда поворачивается, - на руке, где белыми линиями высечено "грязнокровка". они в этом плане похожи - клеймленые, просто по-разному, но гермиона не уверена, что хочет быть похожа на паркинсон. та, в общем-то, не так плоха, пока молчит, но... "хватайте поттера!" *** лексе исполняется семнадцать, а половине ее одногодков семнадцать не исполнится уже никогда; она думает об этом без всякого сожаления, оглядывая непривычно пустой перрон. этот год будет, кажется, еще дерьмовее, чем предыдущие: лекса учится на слизерине. нет, родители-то у нее даже не чистокровные, не то что пожиратели смерти, но она учится на слизерине, а значит - и разбираться никто не будет. она пытается поднять тяжеленный чемодан с вещами и не уронить его ненароком себе на ногу, но выходит хреново - еще на пути к вокзалу ручка отломалась. теперь ей приходится обхватывать его руками, чтобы приподнять хоть немного, но со стороны это сто процентов выглядит очень и очень тупо. ей как бы все равно. лекса все свои шесть лет в хогвартсе - тень. ее не интересует ни вражда факультетов - что, интересно, от самих факультетов сейчас осталось? - ни люди, ее окружающие. она знает от силы пару-тройку людей со слизерина да золотое трио - и то только потому, что первые постоянно рядом, а про вторых мусолят одну и ту же тему газеты. лекса вуд не герой и не злодей, во время решающей битвы она послушно сбегает по черному ходу в "кабанью голову", потому что а) ей так сказали, б) это не ее война. она не собирается бороться за какие-то выдуманные идеалы волан-де-морта, но и защищать то, что должны защищать люди, у которых это - работа, она не хочет. ей, блять, семнадцать, а не тридцать семь. ей жить еще не надоело. она наконец справляется с чемоданом и неловко забрасывает его в тамбур, но из-за перегрузки руки довольно сильно ноют - и удержаться за перила становится нереально сложно. кто-то подхватывает ее под локоть в тот самый момент, когда лекса окончательно решает свалиться спиной назад на асфальт перрона, и затягивает внутрь. - привет, - улыбается этот кто-то, и вуд щурит глаза из-под отросшей челки: кто-то оказывается незнакомой (неудивительно, собственно говоря) блондинкой примерно ее возраста. кто-то заранее одета в мантию со значком гриффиндора на воротнике, кто-то все еще держит ее за локоть и очень настойчиво тянет губы в улыбке: - я кларк, но ты и так, наверное, это знаешь... она говорит еще что-то, но лекса равнодушно мотает головой - так, что собственные волосы неприятно задевают губы и она успевает заметить среди русого цвета неприятный белый, - и безэмоционально перебивает: - не знаю. это даже забавно, видеть, как большие голубые глаза затягивает дымкой удивления; но лексе в тамбуре стоять не слишком удобно - и она оставляет удивленную гриффиндорку позади, таща чемодан, стучащий колесиками по полу, за собой в поисках пустого купе. кларк. любопытно. *** поезд прибывает удивительно быстро - пара часов, и вот уже гермиона видит длинный перрон, от которого совсем немного - и хогвартс. за семь лет ничего не меняется, думается ей, когда она встречает взглядом высоченную фигуру хагрида, опирающегося на хрупкие и трясущиеся под его весом перила. хагрид все такой же большой и бородатый, он напоминает ей медведя - и говорить с ним она больше не хочет. это глупо, наверное. выходит так, что они с паркинсон пытаются выйти из купе одновременно: слизеринка морщится, когда локоть гермионы впивается ей в бок, но молчит. молчащий слизерин почему-то грейнджер не нравится, но и не просить же темноволосую: "покричи на меня, мне этого не хватает". паркинсон как-то очень по-змеиному втягивается обратно в купе, пропуская ее вперед, и больше гермиона об этом не думает - ее чуть не сбивает с ног стайка первокурсников. они - веселые и громкие. живые. все курсы старше первого - молчат, озираются и мрачнеют, когда не находят кого-то рядом с собой. ей стоит привыкнуть к этому, если она не хочет свихнуться в первые же дни; хотя в каком-то смысле седьмому курсу проще. можно говорить себе: "кэти белл не мертва, кэти белл просто решила не доучиваться". и ведь в самом же деле - куда проще представить себе кэти белл живую и улыбающуюся, просто работающую где-то за пределами лондона, за пределами великобритании. так жить проще. она осторожно спускается на перрон, пытаясь вытянуть за собой чемодан, и кларк гриффин - бывший шестой курс гриффиндора - охотно помогает ей с этим. кларк улыбается так, будто ничего не было; гермионе не нравится ни кларк, ни сам гриффиндор. нет больше гриффиндора, видите ли, нет того гриффиндора, который она знала. а новый знать не хочет совсем. *** лекса сидит за столом факультета в большом зале и равнодушно смотрит на то, как профессор макгонагалл - точнее, директор макгонагалл готовится читать речь. стол большой, зал большой, а людей мало - и все вокруг сразу становится таким гротескным, что хочется отвернуться. от ее собственного факультета остается всего треть - и все они смотрят друг на друга с затаенным страхом. слизерин становится похож на змею, сбросившую чешую. только со старой чешуей была кобра, а новая даже на ужа не похожа - что-то маленькое и жалкое. лексе здесь не нравилось раньше, не нравится и сейчас, но она сжимает зубы и обещает себе потерпеть еще год. - свободно? - осторожно касается ее плеча бывшая староста, и вуд кивает в ответ. пэнси красивая и несчастная, пэнси теперь, кажется, олицетворение слизерина, ничего против пэнси она не имеет. паркинсон садится медленно, чуть скособочившись и стиснув зубы так сильно, что видно, как под белой кожей играют желваки. паркинсон больно, но лексе не интересно почему. - распределение проведем чуть позже, - сухо и без какого-либо воодушевления сообщает макгонагалл, усилив свой голос сонорусом. минерва макгонагалл - не дамблдор, она приветствия из пальца высасывать не будет, улыбаться лживо и неискренне не будет тоже. - седьмой курс, прошу подняться. стул рядом скрипит, и лекса машинально косится на побледневшую от боли пэнси паркинсон, встающую как можно ровнее. ее немного шатает - об этом говорят и белые от напряжения ладони, вцепившиеся за спинку стула. вуд смотрит на нее еще немного: правильное аристократичное лицо, красные узкие губы, прямой нос и упрямые темные глаза, - а потом отворачивается. в зале стоят всего пара человек, не считая пэнси, - грейнджер, какие-то парни с гриффиндора и еще несколько семикурсников с райвенкло. в хаффлпаффе либо отказались ехать, либо никто не выжил. лексе плевать, потому что чужое выживание - не ее проблема, она-то выживает вполне себе неплохо. о чем вообще думают дети, бросающиеся в пекло? - так как вас приехало всего немного, - минерва смотрит куда-то в центр, не останавливая свой взгляд ни на ком, и от этого становится немного жутко, - то не вижу смысла отдавать вам отдельные спальни. башня райвенкло до сих пор не восстановлена, как и большая часть спален гриффиндора, так что семдьмой курс - в тесноте да не в обиде - поживете в подземельях. мисс паркинсон, - тут макгонагалл не сдерживает толики презрения в и без того безрадостном голосе, и пэнси слева от нее вздрагивает, - покажет вам ваши места. это касается только седьмого курса. райвенкло, вам выделят часть пустующих спален хаффлпаффа. - мать твою, - выдыхает паркинсон, оседая на стул, и лекса даже чувствует что-то вроде сожаления. она не умеет поддерживать, но почему-то пытается это сделать, неловко дернув плечами: - по-крайней мере, тебе не придется никуда переезжать. пэнси выглядит так, будто это слабо ее радует, но на миг в ее темно-зеленых глазах мелькает благодарность - а дальше все снова исчезает, и они все смотрят на распределение и то, как истерят одиннадцатилетки, попавшие на слизерин. *** гермиона собирает вещи под сочувствующим взглядом кларк гриффин - джинни все еще шляется где-то со своим новым парнем, наскоро попрощавшись с подругой. блондинка же буквально сверлит ее своими огромными голубыми глазами, и грейнджер немного не по себе от этого, но прогонять кларк не хочется. да и откуда прогонять? это больше не ее гостиная. это даже не ее гриффиндор. гермиона злится - и злится сильно: на рона, бросившего ее ради своей обожаемой браун, на гарри, решившего пройти курсы подготовки аврора, на макгонагалл, придумавшую такую идиотскую идею. гермиона злится, хотя примерным умным девочкам не пристало злится. примерным девочкам и убивать не пристало. - удачи, - желает ей кларк, не отводя взгляд, и гермиона даже почти искренне пытается выдавить улыбку - мол, все в порядке, девочка, я же из золотого трио. да только нет больше ни старой гермионы грейнджер, ни золотого трио - она не верит ни в умные книжки, ни в чужие слова, потому что разве помогли они, когда умирал фред? разве книжки могут вернуть тедди люпину родителей? это так тупо, думается ей, прятаться за книжками и строить из себя умную - никто из них никогда не справится со смертью. гарри - гарри вообще везучий парень, ему так невероятно повезло выбрать своим любимым заклинанием экспеллиармус. она выходит из гостиной и прощается с полной дамой - та даже не сдерживает слез, но гермионе отчего-то уже все равно. полная дама - нарисованная картинка, не человек, это даже не колдофото. просто нарисованная каким-то парнем или девушкой женщина - полная и не очень-то красивая, да и с характером ужасным. наверное, грейнджер растеряла все остатки чувств на войне. наверное, не только она одна. *** лексе холодно - и от этого не спасает ни камин, ни согревающие зелья, ни одеяло. хогвартс полуразрушен - и от этого никуда не деться; она идет по нему в молчаливом одиночестве и смотрит в огромные прорехи в каменной кладке. там виден кусочек пасмурного серого неба и, если приглядеться, кроны запретного леса - оттуда тянет неприятным холодом, и лекса старается пройти дырявый коридор как можно скорее. дырявый коридор - и жизнь тоже дырявая. - что за идиотизм, - шепчет она себе под нос, сворачивая к лестнице и тут же сталкиваясь лбом с кем-то. это вообще-то очень даже больно, и вуд стоит какое-то время, зажмурив глаза и приложив к пострадавшей части лица холодную ладонь. - прости, - говорит ей уже знакомым голосом кларк гриффин и сразу же спохватывается: - очень больно? - у тебя лоб каменный, если тебе самой не больно, - огрызается лекса, открывая глаза. навык социального общения у нее где-то на минус сотом уровне, что сказать - она не знает, у нее в голове только оскорбления и желание сбежать, но кларк смотрит на нее с таким волнением, что оба варианта становятся неуместными. - э-э-э... нет, все окей. блондинка, кажется, ей не верит, но согласно кивает, отходя чуть назад: - здесь закрытый коридор, я не ожидала кого-то здесь встретить. - закрытый? - лекса позволяет удивлению проскользнуть в голосе, и кларк не сдерживает смеха. она смеется - открыто и немного истерично, и вуд кажется, будто она смеется над ней. это понимание почему-то причиняет больше дискомфорта, чем должно быть, и она вскидывается в защитной реакции: - что смешного? гриффиндорка моментально замолкает, вглядываясь в ее глаза, и лексе снова становится не по себе, но кларк делает шаг вперед и осторожно касается ее предплечья. у нее теплые руки и очень теплая улыбка, но лекса замерзает изнутри - и сделать с этим, кажется, ничего нельзя. - я не над тобой смеюсь, - просто говорит кларк. - ты посмотри на коридор, он же весь в дырках. вот-вот рухнет, видишь? а ты идешь по нему так, будто там не отсутствует целый кусок пола, а вместо окон - не огромные зияющие прорехи. лекса думает, что, возможно, кларк просто оправдывается, но оправдываться-то ей не за чем. она оборачивается - коридор действительно вот-вот навернется - и кларк за ее спиной терпеливо ждет вердикта. - ладно, - соглашается вуд, не найдя в словах гриффин ни единого изъяна. - ты права. ладонь кларк почему-то так и не отнимает. *** проходит время. *** в спальне слизерина неудобно. совсем. гермиона отчаянно пытается найти там хоть каплю уюта, но весь уют остался два года назад в гостиной гриффиндора, а то, что она находит здесь - раздрай. ей не нравится ни мрачные изумрудные стены, ни вырезанные из какого-то дорогого камня змеи, ни этот странный зеленоватый свет откуда-то с потолка. в гостиной гриффиндора она чувствует свободу, здесь на нее давит толща земли и тяжесть всего замка. ниже, чем слизерин, уже некуда, выше, чем гриффиндор, - тоже. они такие разные - и это так глупо, запихнуть их в одни подземелья. а теперь ей жить с паркинсон. парням отдают мужскую спальню, в женской - только они двое. когда она думает о том, что ей придется видеть паркинсон каждый день, ее не передергивает и блевать не хочется тоже. они изменились - и изменились сильно, и смысла враждовать гермиона уже не видит. пэнси на деле оказывается очень тихой - словно та змея, она бесшумно ходит, хотя иногда по лицу ее проскальзывает едва сдерживаемая боль, не заводит разговор и половину всего времени отсутствует в спальне. они даже не пререкаются: паркинсон приходит так поздно, что чаще всего гермиона уже спит, - а утром им обеим не до разговоров. иногда ей присылает письма гарри - у него все хорошо, он доволен своими курсами, его хвалит начальство и достает рита скитер. он поднимает ей настроение своими короткими сообщениями, потому что в хогвартсе все еще мрачно и пусто, на занятиях - скучнее некуда, а друзей ей искать не хочется. сама справится. иногда гарри пишет: "рон скучает". ей, в общем-то, все равно, пусть скучает, она его к лаванде браун силком не тащила. в ней все еще играет обида и нежелание бросаться к рыжему придурку по первому зову. иногда гарри пишет: "ну как там твоя змея?" она смеется в ответ - жаль, что он не видит, - и отвечает ему так же коротко: "не моя и никак". паркинсон действительно никак - гермиона все еще не знает о ней ничего, хотя на занятия они ходят вместе, сидят, правда, порознь: место рядом с грейнджер занимает кларк, а пэнси сидит с молчаливой русоволосой девушкой со своего факультета. весь слизерин теперь такой - тень прошлого, тихие и озирающиеся по сторонам. макгонагалл пытается это изменить - устраивает там всякие праздники, да только это никому не нужно. на праздники гермиона не ходит. напраздновалась. *** они сидят на истории магии, когда пэнси становится плохо. лекса даже теряется сначала: ее соседка задыхается и хватается за горло, а профессор бинс продолжает читать что-то про современное австралийское общество. пэнси, кажется, совсем дерьмово, потому что лицо у нее из аристократически бледного становится серым, а лекса как помогать людям не знает. она даже себе помочь не всегда может. но пэнси хрипит, упираясь одной ладонью в стол, а другой чуть ли не раздирая горло, и в глазах ее - не страх и даже не боль. смирение. почему-то только это и заставляет лексу сдвинуться с места - сорваться даже, и время тут же мчится галопом. ей страшно. пэнси не страшно - зато ей, ей, с которой все в порядке, страшно, потому что пэнси - вот она, рядом. лекса больше смертей рядом с собой видеть не хочет, хватит с нее гробов и кладбищ, хватит безымянных могил, им всем здесь нет и двадцати - им пора жить. - помогите же! - кричит она в сторону однокурсников, но те, обернувшись на мгновение, вновь отворачиваются, злорадно посмеиваясь. тут нет никого со слизерина, кроме них, а паркинсон не любит никто - но разве, блять, это позволяет им вот так просто отвернуться?! - идиоты чертовы! если честно, лексу захлестывает паника - удушающая, вязкая, липкая; но пэнси содрогается у нее в руках - и это немного помогает сосредоточиться. паркинсон все еще горячая и живая - это как бы радует - но с таким успехом продлится это все недолго. лекса паникует. пэнси задыхается. остальные молчат. *** гермиона впервые в жизни опаздывает на историю магии, справедливо рассудив вместе с кларк, что ничего интересного они все равно там не услышат, а лучше посидеть немного дольше на остатках астрономической башни, чем протирать штаны под заунывный речитатив бинса. гриффин оказывается довольно веселой и довольно приятной, она подхватывает любую тему для разговора и смеется так радостно, что гермиона невольно улыбается тоже. легче от этого, правда, не становится. кларк открывает дверь кабинета первой, надеясь проскользнуть на задние парты как можно незаметнее, и гермиона сразу же понимает, что что-то не так. во-первых, парни с райвенкло смеются, указывая пальцами куда-то вдаль, а во-вторых... не заметить задыхающуюся от боли паркинсон сложно. она вдруг кажется гермионе очень хрупкой и очень слабой, потому что высокая слизеринка за ее спиной удерживает ее одной рукой. взгляд у нее - бешенный и испуганный, она гладит паркинсон свободной рукой по спине, но это вряд ли помогает. страшнее всего то, что видят это все. гермиона подлетает к задним партам в один миг, перепрыгивая через валяющийся стул и плюя на то, как выглядит со стороны. кларк спешит прямо за ней, но тормозит перед бинсом и старательно пытается его перебить. русоволосая - ее, вроде, зовут лекса - отпускает брюнетку с очевидным облегчением, и паркинсон падает ей прямо на руки, утыкаясь носом между ключиц. это очень идиотская мысль, но почему-то грейнджер становится горячо от сбитого дыхания слизеринки ей в шею. - блять, паркинсон, держись, - не сдерживается она, обхватывая удивительно тонкую талию черноволосой, и помогает встать. пэнси на ногах не держится - нет, она безвольно валится на гермиону, и та с раздражением и бессильной злобой шикает на застывшую изваянием лексу: - помоги. бинс вдруг затыкается. - проклятый хогвартс с невозможностью аппарировать, - глухо произносит откуда-то из-за повисшей на ее плече паркинсон лекса вуд, и гермиона не может с ней не согласиться. - проклятые сволочи, которые сейчас сидят и зад свой поднять не могут. в голосе ее явственно звучит истерика. вот только паникующей слизеринки под боком не хватало, думает грейнджер, подходя уже к дверям кабинета и машинально обнимая паркинсон крепче - не дай бог, упадет. паркинсон все еще трясется в судорогах боли и цепляется за ее плечи с такой силой, что синяки, похоже, сходить будут неделю. а еще от паркинсон пахнет вишнями. гермиона ненавидит вишни. *** - ты смелая, - тихо говорит ей кларк гриффин, когда мадам помфри силой укладывает стонущую пэнси на кушетку и заставляет выпить снотворное. лекса с этим согласна на процентов эдак ноль: сил, чтобы обнять паркинсон и позвать на помощь, особо не требуется. лекса, конечно, не согласна, но почему-то не спорит. ей нравится мысль, что кларк считает ее смелой. - спасибо, что помогла, - откашлявшись, сообщает ей вуд, не зная, как поддержать затухающий разговор, но кларк, кажется, решает все за них обеих и берет ее за руку, предлагая выйти из больничного покоя. грейнджер оглядывается на них с недоумением, но зачем-то остается там. ладно, это - проблемы грейнджер. у лексы свои проблемы. например, как говорить с человеком, который говорит много, если ты говорить не умеешь совсем. ей проще общаться письмами, а еще проще - совсем не общаться, но кларк так выжидающе смотрит, что... вуд сложно справиться с собственными эмоциями, потому что в ней и адреналин, и страх, и нервное возбуждение. - твоя подруга чуть не умерла, - замечает кларк, опираясь задницей о подоконник, и лекса склоняет голову: - она не моя подруга. гриффин - красивая и яркая, гриффин прямо перед ней, гриффин улыбается ей несколько минут подряд - и этого как-то очень много с непривычки. лекса не любит потрясение, а кларк гриффин - очень даже серьезное потрясение, любящее вторгаться в чужое личное пространство и улыбаться. она сглатывает слюну, когда кларк смеется, глядя ей в глаза, потому что кларк - такая хорошая, а она... ну, знаете, не то, чтобы тут история про красавицу и чудовище. лекса обрывает разговор сухим кивком, разворачивается на каблуках и уходит. ей кажется, будто так правильно. мало ли, что ей кажется. *** гермиона не знает, зачем остается, когда мадам помфри расстегивает блузку на паркинсон, - может, из чувства долга, все-таки сама сюда дотащила, почти спасла, считай. пожирателя смерти, значит, спасла, а фреда, люпина и тонкс - как-то не додумалась. она останавливает себя, потому что мадам помфри все-таки справляется с пуговицами - и сдерживать себя почему-то становится очень сложно. кожа у пэнси - белая, идеально белая, как и должно быть у аристократов, да только на самой коже - от пояса брюк и до шеи - неровные бугристые красные рубцы. грейнджер почему-то кажется, что их куда больше, что они не только на груди и на спине, как она в поезде видела. но смущают ее не то чтобы рубцы. шрамы шрамами - она их слишком много видела за семнадцать лет. просто пэнси паркинсон оказывается из тех, кто лифчик предпочитает не надевать, и теперь грейнджер остается тупо пялится на тяжело вздымающуюся небольшую грудь с темно коричневыми сосками. блядство, нет, у нее теперь в голове - только крепкий мат, потому что грудь-то она женскую видит не впервые, а вот чувствует что-то по этому поводу... это пэнси паркинсон. чертова пэнси паркинсон. мопс. корова. слизеринская тварь. "хватайте поттера". гермиона закрывает глаза и массирует виски, совершенно не представляя, что делать дальше, но вместо отчаяния или что там еще она по идее должна чувствовать - ей смешно. ей хочется написать гарри: "похоже, я готова отказаться от любви к рыжему, потому что только что пялилась на сиськи полумертвой слизеринки". так она, конечно, не напишет. примерные девочки не пишут слова вроде "сиськи". да и действительно - на грудь чужую не пялятся. *** и все-таки она пишет. точь-в-точь то, что и хотела тогда. гарри отвечает почти сразу же: "боже, это лесбийская некрофилия, избавь меня от подробностей". гарри, в общем-то, все равно, какие слова она использует и на что она пялится. *** - ты в порядке? - пихает ее локтем кларк, когда она в буквальном смысле засыпает прямо перед макгонагалл на трансфигурации. уважаемая мадам директор почему-то никак на это не реагирует - семикурсникам она вообще многое позволяет. гермиона хочет спать - и спать в своей кровати, потому что ночью в змеином подземелье ей спится совсем уж хреново. - нет, кларк, я не в порядке, - она поворачивает голову, удобнее устраивая ее на руке, и взглядом ищет паркинсон - просто чтобы проверить, не решила ли та в очередной раз попробовать откинуться у всех на глазах. паркинсон не решает. паркинсон сидит, опираясь плечом на свою молчаливую подружку, и со скучающим лицом листает учебник, закатав рукава мантии. правый рукав закатан на три четверти, и гермиона знает, что там дальше, над потерявшими цвет шрамами. - у тебя фетиш на изуродованных? - по-доброму скалится в улыбке гриффин, и ей остается только больно врезать той палочкой под ребра. кларк охает и пытается вдохнуть воздух под уничижающим взглядом директора, пока гермиона очень тихо шепчет ей на ухо ответное: - а у тебя фетиш на пугливых. - туше, - хрипит кларк, стараясь придать себе невозмутимый вид, и грейнджер возвращается в исходную позицию. *** все это заканчивается на хэллоуин, потому что флитвику приходит отличная идея отметить праздник всей школой, в то время как в самой школе-то остается всего с два десятка человек. нормальные люди едут домой, к родителям, а грейнджер своих родителей собственными руками и угробила. больно? больно. она старается не думать об этом и даже приходит на праздник, тут же хватаясь за расставленные бутылки огневиски и наливая себе стакан за стаканом. паркинсон сидит рядом - гордая и невозмутимая, будто бы и не она задыхалась у нее на руках с месяц назад. вообще, этот приступ влияет как-то не так на слизеринку, потому что из молчаливой и тихой она вдруг становится вновь той же, что и была: с подколами, изматывающими нервы, и ядом. змея змеей. очень красивая змея. волосы у паркинсон чуть длиннее, чем у гермионы, только вот брюнетка почему-то на пацанку, в отличие от нее, не похожа. грейнджер изучает ее исподлобья, пьяная настолько, чтобы уже не стесняться: высокий лоб. подведенные карандашом темно зеленые влажные глаза и накрашенные алой помадой губы. гермионе пьяной нравится. очень даже. плевать, что карандаш, похоже, дешевый, потому что осыпался на щеках, помада чуть темнее, чем стоило бы, а мантия все та же, что и год назад. родители паркинсон в азкабане, так что выбора у той особо и нет. гермионе и так все нравится. и не нравится одновременно. *** лекса пить не умеет, кларк пьет в меру. это она понимает, когда уже не может встать, в то время как светловолосая гриффиндорка вполне нормально координирует свои действия и стоит ровно. в глазах кларк - смешинки, и лексе почему-то очень хорошо, хотя ни пить, ни смеяться она не любит. - давай, вуд, поднимайся, - звонко зовет ее кларк, протягивая руки, и лекса машинально хватается за них, поднимаясь и чуть не утягивая гриффин за собой на пол. ее тошнит - и тошнит довольно сильно, но кларк не отпускает ее ни на шаг, придерживая за талию. лекса, вообще-то, сильная, но лексе почему-то нравится. - как так напиться можно было? ей хочется ответить - алкоголь повышает ее навык общения с минус сотого до где-то минус пятидесятого - но она вовремя затыкается, понимая, что скажет какую-то чушь. лекса, вообще-то, сдержанная. ей хочется ответить что-то невпопад, потому что кларк говорит об одном, а думает лекса совсем о другом. она думает, что половине ее одногодок семнадцать не исполнится никогда, а значит - время скоротечно, ничего нельзя упускать. но еще она боится - до тошноты сильно, потому что лекса не умеет ни говорить, ни смеяться, ни общаться. лекса умеет спать с девушками. а кларк красивая. и кларк, кажется, собирается ее поцеловать, приходит ей в голову, когда гриффин прижимает ее пьяное шатающееся тело к стене так сильно, что она чувствует своей грудью ее грудь. наверное, будь лекса трезвая, ничего бы не случилось, но лекса уже не трезвая, а кларк... кларк настойчивая. *** - я о тебе не думала вообще, - абсолютно пьяным тоном признается гермиона почти такой же пьяной паркинсон, пытающейся спрятать бутылку огневиски у себя под мантией. паркинсон слушает ее краем уха и периодически невпопад кивает, пьяной гермионе этого вполне достаточно, чтобы не останавливать разговор. - но ты бы лифчик что ли чаще носила. брюнетка облизывает губы, оставляя ниточку слюны в уголке, и грейнджер машинально сглатывает, чувствуя, как пульсирует все внизу живота. это какая-то хреновая сказка и какой-то ну очень хреновый год, но она какая-то очень пьяная, чтобы думать, что правильно, а что нет. пэнси оглядывается украдкой, чуть не падая, и шепчет точно так же пьяно гермионе прямо в губы: - давай свалим отсюда, грязнокровка. грейнджер даже не обижается - ей сейчас совершенно плевать на оскорбления, но чисто профилактически пытается дать пощечину. в итоге она, конечно, немного промахивается - и заезжает ошарашенной паркинсон прямо по губам, стирая и слюну, и помаду, а потом проникновенно извиняется, глядя в мутные от алкоголя зеленые глаза. ей нравится списывать все на огневиски. а еще ей хочется ударить пэнси еще раз. *** она продолжает списывать все на алкоголь, когда паркинсон вдруг зажимает ее между окном и стеной, больно прикусывая нижнюю губу и расстегивая ремень. пэнси не самая сдержанная и не самая спокойная, пэнси - чертов ураган, пэнси целует ее горячими после удара губами и шепчет что-то вроде: - ну и нахуй мужиков после такого. гермионе, в общем-то, все равно, что она там шепчет, еще паркинсон слушать начать не хватает. она просто кивает, заезжая подбородком ей прямо по макушке, и довольно ухмыляется, пока пэнси стонет от внезапной боли куда-то в район горла. они стоят прямо посреди коридора, с одной стороны которого - большой зал, а с другой - подземелья, но грейнджер плевать и на шум из большого зала, и на то, что их может заметить любой, кто выйдет с одной из сторон. ей действительно плевать, потому что роль заучки она оставляет позади еще на шестом курсе, а паркинсон слишком сильно вжимается костяшками, расстегивая рубашку. когда чужие губы накрывают сосок, гермиона зажимает рот ладонью, второй рукой надавливая на затылок слизеринки, заставляя придвинуться еще ближе. паркинсон расстегивает молнию на брюках и змеей взивается вверх, оказываясь так близко, что грейнджер видит в ее блестящих глазах отблески безумия. потом, правда, грейнджер не видит ничего, потому что паркинсон просовывает руку под резинку трусов и сильно нажимает основанием ладони на клитор. - а так уизел делал? - хрипло шепчет ей в губы пэнси, буквально втрахивая ее в эту несчастную стенку, и гермиона подается вперед, затыкая надоедливую стерву поцелуем. пэнси - чертова змея. пэнси сбрасывает кожу запуганной тупицы. настоящая пэнси - умная и рассчетливая. - нет, блять, не делал, - всхлипывает гермиона, стоит паркинсон остановиться, и та улыбается ей в ответ. у нее нет той белозубой улыбки малфоя - один клык растет неправильно, второй - слишком заостренный, но, вашу мать, как же это заводит. - признай, слизерин лучший, - пьяно смеется пэнси. - и это, кажется, самый неловкий секс в моей жизни. - заткнись и двигайся, - больно бьет ее коленом гермиона, и слизеринка послушно возвращает пальцы на место, с маньячной улыбкой целуя ее шею гермионе хорошо. *** она думает, что утром будет неловко. что они будут молчать и не смотреть друг на друга, а пэнси и вовсе сбежит куда подальше как проснется. выходит совсем иначе: паркинсон все так же шутливо подначивает ее, не вставая с кровати. у паркинсон засосы по всей шее и стандартное невозмутимое лицо, которое, похоже, становится отличительной чертой слизерина. я переспала по пьяни со слизеринкой, говорит себе гермиона, но ни удавиться, ни сброситься с крыши не хочет. - заучка, - окликивает ее паркинсон, но она бросает в ответ: - ты видишь рядом со мной книги? пэнси молчит какое-то время, глядя ей в глаза, а потом растягивает губы в своей фирменной змеиной усмешке, падая обратно на подушки. пэнси красивая и отравленная, целовать пэнси на трезвую голову - вряд ли хорошая идея, но гермионе нравится так рисковать. губы у паркинсон сладкие и теплые. а помада, чудом сохранившаяся с ночи, - вишневая. - я ненавижу вишни, - безо всякого намека говорит гермиона, и пэнси просто стирает остатки помады ладонью: - у меня нет денег на новую. она признается в этом так просто с виду, но грейнджер же не слепая, грейнджер же видит обиду и боль в ее глазах. для таких, как паркинсон, сказать что-то подобное гриффиндорцу - смерти подобно. но пэнси говорит и взгляд не отводит, и он у нее - прямой и открытый. - куплю, какую захочешь, - зачем-то обещает гермиона, думая, что все равно это никуда не приведет. школьные интрижки никогда не заходят дальше школы, что изменилось за год? только то, что пэнси - девушка? грейнджер ее любить совсем не хочет - нашли идиотку, любить слизеринку-хватайте-поттера, оставьте это таким же слизеринцам. но год в хогвартсе - долгий, одной одиноко, а целовать гребанную паркинсон в губы, когда у той помада со вкусом вишни, гермиона грейнджер не собирается. она и помаду-то купит только потому, что целовать здесь особо некого, а паркинсон - вот она, прямо под боком, немного покалеченная и немного змеиная, совсем не то, что надо, но то, что есть. *** лекса чувствует себя тупицей высшего уровня, потому что на утро сбегает от кларк как можно скорее. она залетает в гостиную, натыкаясь на сонную паркинсон в одной только майке, и пытается спрятаться у себя в спальне, да только пэнси так просто отпускать ее не собирается: - ну и что это такое? - паркинсон выглядит так, будто ночь провела от слова "замечательно", только больше мата и междометий. лекса почему-то ей в глаза смотреть не может и смотрит чуть ниже - на дорожку засосов: - пусти. взгляд пэнси вдруг смягчается: - что-то случилось? идиотизм ее случился, но лекса же этого сказать не может. она просто стоит и смотрит на чужие засосы и переминается с ноги на ногу, потому что кларк - хорошая. лекса - нет. лекса - девочка-слизерин. девочка-неудачник. - врешь ты не лучшим образом, - пэнси отпускает ее руку, но вуд с места сдвинуться уже не может - ее душит отчаяние и паника, а говорить об этом с почти незнакомым человеком - глупо. лекса не слабая, вообще-то, помните? лекса умеет использовать непростительные и придумывает собственные заклятья, лекса хочет стать мракоборцем и выжечь всю заразу с этого мира огнем, но посмотреть в глаза кларк утром лекса не может. это как будто разом навесит на плечи ответственность, а для лексы ответственность - бремя. она вдруг вспоминает то, как пэнси умирала на ее руках и никто - никто! - даже не дернулся, чтобы ей помочь. она вспоминает это и вспоминает рубцы на чужой коже, а потом вспоминает улыбку кларк и то, как от кларк пахнет, то, как кларк целуется. - помоги мне, - внезапно просит она паркинсон, уже отошедшую к камину. - помоги мне, пожалуйста.