В одной камере

Первое, что бросилось в глаза, когда я спрыгнул утром с верхней полки, был окровавленный бинт на спине Тирана. К горлу снова подкатил противный ком. - Тебе нужно в медпункт, - Том открыл глаза, прошёлся по мне недовольным взглядом, но промолчал. Ничего больше добавить я не решился, пусть делает, что хочет. Его проблемы. В коридоре уже слышались звуки первых открываемых камер, когда Тиран всё-таки зашевелился. Сейчас человек, которого я привык считать неуязвимым, крепко зажмурился и стиснул зубы от боли, пытаясь принять сидячее положение. Не думал, что когда-нибудь увижу его таким. Всё это время я наблюдал лишь краем глаза, делая вид, что не замечаю его манипуляций, собирая лоскуты от разодранной вчера футболки. С трудом, но встать ему удалось, однако со спецовкой возникли проблемы. Когда Тиран еле слышно выругался, пытаясь просунуть в рукав руку, я не выдержал. - Давай помогу. Едва я сделал шаг вперёд, откинув тряпки на стол, как меня жёстко осадили. Последний раз я видел этот взгляд, когда Тиран вернулся из карцера. - Не трогай, - от ледяного тона настало секундное оцепенение, после чего я слабо кивнул и на ватных ногах отошел к окну. Казалось бы, давно пора привыкнуть к такому скотскому отношению, но эмоции брали верх. Я испытывал даже не обиду, а чувство жуткого стыда. Стыда за собственную никчёмность. Объяснение этому внезапному приступу бешенства соседа у меня имелось только одно: он не мог позволить себе проявить слабость. Такому мнимому “царьку” признать беспомощность не позволяло чувство собственного достоинства, раздутое до невообразимых размеров. Том явно не привык быть зависимым от кого-либо, и сейчас это выводило его из себя. Что ж, пусть побесится. Вошедший Штойман был неприятно удивлён произошедшим с формой, но замолк, как только Тиран упомянул о возмещении ущерба. Как всё просто, когда есть кругленькая сумма на счёте. Я бы на его месте уже давно валялся в одиночке с отбитыми рёбрами. В итоге в строю я оказался без Тирана, они с надзирателем остались в камере. Не знаю, что там происходило, но в столовой сосед так и не появился. Очевидно, он находился в медпункте. Я был в полной уверенности, что Том пробудет в больнице по меньшей мере несколько дней, поэтому, вернувшись с ужина, забрался на любимую верхнюю полку, прихватив с собой книгу, принадлежащую моему горячо обожаемому соседу. Библиотечная нудятина порядком надоела, Тирану же посетители периодически приносили действительно стоящие вещи, которые я не осмеливался спросить. Не знаю, куда он после прочтения их относил, но в камере они не задерживались. Я успел прочесть лишь предисловие, когда плотно прикрытая дверь распахнулась, и передо мной предстал сосед собственной персоной. Ему предстала картина маслом: я на его кровати, с его личной вещью. Лох, что ещё сказать. Только я могу так облажаться. В голове всплыли тысячи ругательств, я захлопнул книгу и попытался оправдаться. Удачно вспомнилось, что ночью мы спали именно так, и с утра не меняли бельё местами. - Здесь просто моя подушка…я не думал, что тебя отпустят сегодня и не стал менять. Сейчас слезу, - Том странно на меня глянул и ухмыльнулся. Ненавижу, когда он так делает. Не поймёшь, что на уме у этого человека. - Когда я сидел в карцере, ты тоже из-за белья спал там неделю? - Что? А как ты…? - Меня Штойман навещал. Для поддержания морального духа, - это он так издевается надо мной перед тем, как вмажет по челюсти, или Его Величество действительно в хорошем настроении? - Извини. Просто мне нравится, - двигаясь к краю, чтобы спрыгнуть, я внимательно наблюдал за лицом Тирана, стараясь не упустить ни одной эмоции, которая бы говорила, что мне конец. Вообще, если его лицо о чём-то сейчас и говорило, то только об усталости. Чёрные круги под глазами и бледная кожа делали его каким-то отрешённым. - Можешь спать там. Мне не принципиально. - Насовсем? - Если хочешь. - Ну…ладно. Больше моя персона Тома не интересовала, он, чуть прихрамывая, прошёл к тайнику и уткнулся в телефон. Ну и что это сейчас было? Акт милосердия от Тирана? На секунду я всерьёз задумался о том, не уснул ли я с книгой в руках. Грёбаный маразматичный ублюдок. Меня доконают его перепады настроения, которые не поддаются никакой логике. Как бы странно не звучало, но самое дерьмовое в этом то, что иногда Тиран даёт мне почувствовать себя человеком. После таких его минутных прояснений ещё больнее снова быть втоптанным в грязь, как это и произошло сегодня утром, и я не уверен, что снова не произойдёт через пять минут. Я всё-таки спустился, чтобы вернуть книгу на стол. Том не обратил на это никакого внимания. Может, до него дошло, что утром он переборщил? Хотя, это не тот человек, чтобы раскаиваться в таких мелочах, он наверняка даже не помнил об этом инциденте. Чтобы окончательно не вогнать себя в депрессию, нужно было закругляться с этими малоприятными мыслями. Подобное происходило не в первый раз и не в последний. Сейчас надо радоваться хотя бы тому, что Тиран не стал усугублять ситуацию. И какого хрена я снова пытаюсь его оправдать? Следующие несколько дней были из разряда тех, что я назвал “чувствовать себя человеком”. Ни одной стычки, ни одного неловкого момента с кем бы то ни было. Мне начало казаться, что адаптационный период прошёл, и с этим жутким миром я смирился, став его частью. С Томом мы практически не общались, за исключение утренней и вечерней перевязки его раны. Как я понял, медпункт парень ненавидел, поэтому попросил этим заняться меня. Именно попросил. У меня в тот момент чуть челюсть до пола не отвисла, надеюсь, выражение лица было не слишком красноречивым. Такая идиллия продолжалась до четверга. До того самого момента, пока я не направился в переговорную, позвонить родителям. Я успел лишь сказать в трубку ”привет”, после чего сердце бухнуло куда-то вниз, и я забыл как дышать. На том конце провода послышались отчаянные рыдания матери, которая тщетно пыталась что-то сказать, постоянно повторяя моё имя. Сначала я пробовал её успокоить, но она будто не слышала, её определённо накрыла истерика. Тогда, наплевав на всех собравшихся в радиусе нескольких метров охранников, я просто закричал в трубку: - Да скажи мне, наконец, что происходит?! Это подействовало. На время воцарилась тишина, были слышны только тихие всхлипывания и шмыганья носом. Я терпеливо ждал, отгоняя от себя все самые жуткие мысли. Эти несколько секунд были поистине мучительны. - Папа, он…, - голос снова задрожал. - Что с ним? - Он перевернулся на машине вчера вечером… - Мама, пожалуйста, говори, - я понимал, что ей тяжело это произносить, но ожидание резало меня изнутри. - Он в коме. Ночью делали операцию. Он жив. По крайней мере, он жив. Я вытер ладонью намокшие глаза и теперь уже сам пытался сделать так, чтобы голос не дрожал. - Он выкарабкается? - Не знаю. Ничего не знаю, Билли. Всё как во сне. - Я не верю… - Сынок, ты мне сейчас так нужен, а у меня даже номера не было, чтобы позвонить! Что это за место такое, где нет связи? Где ты находишься, Билл? – она снова рыдала, а у меня не было ответов. Тем более, после услышанного, - ты ведь приедешь? Скажи, что ты приедешь! Выбора не было, нужно было снова лгать. Прости мама, но приехать я никак не могу. - Понимаешь, у меня проблемы с визой. Потерял документы. Теперь меня не выпустят из страны, пока всё не восстановят. - Как же так, - эта фраза была произнесена с таким отчаянием, что я чуть не взвыл в голос. - Скажи лучше, что за операция? Что вообще говорят врачи? – я понимал, что наше время заканчивалось, а я по сути ничего и не узнал. - На голове. Черепно-мозговая травма. Сказали, если сегодня не очнётся, то всё очень и очень плохо, сынок. - Держись, мама, слышишь. Я приеду, как смогу. Вечером позвоню, обещаю. Ты только держись. - Билл… - Нас сейчас разъединят. Всё будет хорошо, слышишь? А будет ли? Когда в трубке послышались короткие гудки, я и вовсе впал в ступор. - Освободи телефон! Чёртовы пять минут. Я ничего не успел спросить. В голове всё смешалось, я думал обо всём и ни о чём. Наверное, что-то вроде состояния аффекта. Не каждый день узнаёшь такое. Ноги сами привели меня на дальнюю лавку. Сегодня было холодно, на улице почти никого не было, все теснились в тёплом холле, а мне было плевать. Если отец не выживет, я не прощу себе, что не проводил его в последний путь, не прощу, что не был с матерью в это время. Я не выдержу этого. Хотелось ударить себя за мысли, которые допускали самую страшную развязку, но быть оптимистом получалось с трудом. В камере, в ожидании Тома, я нервно расхаживал из угла в угол, не в состоянии усидеть на одном месте. Где вечно его носит? Я с трудом представлял, как буду выпрашивать у него мобильник, но нацелился заполучить его любым способом, иначе просто сойду с ума от неизвестности. - Том, мне нужно с тобой поговорить, - в итоге, я встретил его возле камеры, за что был одарён не самым дружелюбным взглядом. Ну и плевать. Пусть хоть снова окунает мою голову в унитаз, лишь бы одолжил телефон. - Говори. - Мне нужно позвонить. Хотя бы минуту. Пожалуйста, - Тиран так резко остановился, что я влетел в него, правда тут же отступил на безопасное расстояние. - А ты в курсе, что минуты телефонных разговоров – это местная валюта? - Что? - Значит, нет. И наверняка ты не знаешь, сколько это стоит? – этот взгляд я так и не научился переносить. - Мне очень нужно. Ты знаешь, что мне нечем платить. Но скажи, если я могу что-нибудь сделать. - А мне кажется, есть чем. Эта фраза вызвала вспышку в сознании. Это ведь не то, о чём я подумал? Том всё так же пристально смотрел, чуть приподняв одну бровь. Кажется, этой ситуацией он наслаждался. Эдакая игра кошки с мышкой. - Ну и что молчишь? Тебе подсказать? - Что ты хочешь? - голос дрогнул, после чего губы Тирана растянулись в улыбке, хотя глаза остались холодными. Нравится чувствовать своё превосходство? Да плевать, только дай мне позвонить. Я чуть не сказал это вслух, но вовремя одумался. - Поцелуй. - Что? - Считай, что позвонишь за бесценок, - я подумал, что это такая глупая шутка, но от этой идеи пришлось отказаться, когда Тиран приблизился ко мне вплотную с абсолютно непроницаемым лицом. - Ты издеваешься? - Смотри, не свались в обморок, - после чего он наклонился к самому моему уху, - насиловать тебя никто не собирается. Я вздрогнул, но пошевелиться побоялся. Что происходит? Это не Том. Этот день вообще не укладывается в моей голове. И что мне сейчас делать? Меня спас приближающийся обход. Услышав голос Штоймана, Тиран отступил на пару шагов, предварительно выдав: - Подумай. Я на это ничего не ответил. После того, как двери закрылись, Том волшебным образом вернулся в своё обычное состояние. Сев за стол, он что-то усердно стал писать на листе бумаги, будто и не было странного диалога минуту назад. Может, он действительно решил надо мной просто посмеяться? Но интуиция вторила обратное. На своей полке я тихо плакал, уткнувшись в подушку. Не может быть, чтобы полгода назад, уезжая из дома, я видел отца в последний раз. Это просто невозможно. Он должен выкарабкаться, просто обязан. А мать…она ведь меня возненавидит, как ей ухаживать за ним одной? Как мне что-то ей объяснить? Надеюсь, родственники помогут. Складывалось ощущение, что меня неслабо так прокляли, а заодно и всю семью. Хоть я и не верил во всякий подобный бред, сейчас эта мысль никак не давала мне покоя. Нужно позвонить. Размышлять о странном поведении Тирана сил не было, сейчас вообще на всё стало резко плевать. Ввязываться в его непонятные игры я не собирался, поэтому для себя решил, что после ужина возьму мобильник без спроса. Мне нужна всего грёбаная минута. Естественно, скрыть это не удастся, но о последствиях я подумаю потом. Пусть делает со мной, что хочет. После ужина, во время которого я выпил лишь стакан воды, так и не притронувшись к еде, я практически бежал в камеру, не в силах больше находиться в неизвестности. “Всё будет хорошо. Он не может нас оставить”, - звучало в голове как мантра, но утешения не действовали. Оказавшись перед тайником, я на секунду остановился, понимая, что нахожусь в преддверии момента, который может разделить жизнь на “до” и “после”. Звонить было до ужаса страшно. Тайник был пуст. Телефона не было. - Ты не это ищешь? – знакомый голос за спиной вызвал нервную дрожь по всему телу. Том остановился в центре камеры, нехотя крутя телефон между пальцев. Он наверное ждал от меня каких-то объяснений, оправданий или привычной мольбы, но я застыл, не в силах произнести и слова. - Зачем он тебе так срочно понадобился? - лучше бы он кричал. Этот тон, как на допросе у спецслужб, казался ещё более издевательским, - так и будешь молчать? И тут меня накрыло. - У меня отец в коме, и я не знаю, жив ли он в этот момент! Всё, что мне нужно, это одна минута долбанного разговора! Минута, которая для тебя ничего не значит! Что ты там требовал от меня днём? Да плевать, получай! В секунду преодолев разделявшее нас расстояние, я потянулся к его губам, не веря в реальность собственных действий. Отступать было поздно. Он отвернулся в последний момент, губами я слегка прошёлся по его щеке, после чего застыл, опустив голову. Зачем я это сделал? - Возьми телефон. У тебя минута.