Голубая Орхидея

Кристоф сел за компьютерный стол и поморщился. Все-таки все эти анальные развлечения — очень на любителя. Он бы даже скорее назвал этого любителя больным извращенцем, а не любителем. К чему все это, если существует масса разнообразных способов доставить реальное удовольствие себе и партнеру?.. Хотя в целом… Райнер (ну или рыжеволосая плечистая Ингрид — в мире «Паутины») был не так уж и плох — так не плох в физическом плане, что Шнайдер даже согласился побыть снизу. Быть универсалом все же несколько интересней — как для партнера, так и для себя лично, а также ради разнообразия сексуальной жизни. Однако дальше одного раза у них точно не зайдет — и это совсем не из-за довольно грубого и беспринципного поведения Райнера в постели, не из-за нещадно саднящего в результате зада Кристофа. Это все потому, что с Райнером практически не о чем говорить. Ядерный гей с самого своего осознания сексуальности, Райнер Штомпф, тем не менее, был абсолютным, непроходимым и недалеким мужланом. Который, ко всему прочему, старательно маскировался среди шумной компашки своих гетеросексуальных, таких же недалеких друзей-футбольных фанатов. И пытался быть настолько до рези в глазах «нормальным», что слова «телка-сиськи-трахнуть-завалить-пиво-футбол» были едва ли не основными в его лексиконе. За окном темнело, и на колени к Шнайдеру, едва тот успел усесться за ноутбук, запрыгнул крупного размера рыжий кот с незатейливым именем «Кот». От души помяв назойливо тыкающуюся в ладонь мордочку кота и обстоятельно — как тот любил — огладив его теплое урчащее тельце, Кристоф придумал несколько красочных вариантов того, как отвадить Штомпфа от собственной персоны. А потом выбрал самый честный, простой и короткий: «Было круто, но дальше одного раза я не планировал, извини». И улыбнуться — искренне и дружелюбно, как он умеет. Уже второй день задний проход доставлял пусть и понемногу угасающий, но все же дискомфорт. А уж пятна от все еще вытекающей смазки на белье, не говоря уже о не самом приятном запахе который, как казалось дотошному в плане личной гигиены Шнайдеру, уже буквально окутывал его. Нет, в ближайшее время он — точно пас. Сценическим псевдонимом Кристофа — высокого улыбчивого парня с открытым лицом и заразительной, простой улыбкой, было «Фрау». А амплуа — высокая блондинка с ассиметричной стрижкой «а-ля 20е» на вьющихся волосах, в красном сверкающем стразами гипюровом платье и высоким вырезом сбоку, открывающим его выгодное отличие от большинства работников клуба, его козырь: ноги. Которые, кстати, приходилось полностью эпилировать раз в неделю. То еще удовольствие, к которому, впрочем, Шнайдер давно уже привык. А вот в бассейн при фитнес-клубе Кристоф предпочитал не ходить — поверьте, но довольно трудно объяснить своим поверхностным знакомым по фитнес-центру отчего это ты — «нормальный же мужик, не?» — должен эпилировать конечности. Шнайдер вот уже третий год работает хостесс в одном из центральных гей-клубов Лейпцига — die Spingewebe («Паутина»). Работа непыльная, разнообразная и под стать характеру Кристофа — знакомишься с кучей самых разнообразных людей, при чем абсолютно без обязательств и чаще всего без дальнейшего развития, играешь свою роль общительной, милой девушки с располагающей внешностью и манерами, получаешь за свою вежливость и обходительность (да и за внешность, кстати, тоже), приличные чаевые и в ус не дуешь. Рассеянно глядя на стандартную заставку рабочего стола Шнайдер потрогал курчавую темную полосу волос на подбородке и подумал, что еще два дня — и снова придется бриться каждый день — прощай бородка и усы. Обворожительная хостесс с быстро пробивающейся щетиной и синевой на щеках совершенно никуда не годилась, а отпуск стремительно заканчивался. Blueorchid.com есть у него в закладке особо часто посещаемых страниц. Кристоф любит проводить свободное время за ничего незначащими, бесконечными, обрывающимися по его первому желанию беседами с незнакомыми людьми. У него был виртуальный секс пару раз — но развлечение это настолько примитивное, что подходит исключительно для тех периодов, когда секса нет настолько давно, что и такой сгодится. Он привлекательный, начитанный, умный — и прекрасно это знает. И, можно сказать, что осознание этого факта и ведет к тому, что ночами в постели чаще всего холодно, а единственное живое существо, с которым он разговаривает, приходя под утро домой — огромный пушистый Кот. И совершенно верно, что от этой его чрезмерной разборчивости с личной жизнью и не особо ладится: мужчины, даже геи, в большинстве своем, существа прямые и неискушенные в романтических интеллектуальных взаимодействиях. А Шнайдер любит поговорить — и не о размере своего члена, не о том пассив он или актив, или универсал непосредственно перед сексом. Такие разговоры интеллектуальную прелюдию не заменяют и уж точно ей не являются — грязные и опошляющие само понятие общения и отношений — неважно каких, дружеских или романтических. А секс, по глубокому убеждению Кристофа, должен был начинаться именно с головы, именно с переплетений фраз, домыслов и намеков, с игры. Головоломка — вот что такое отношения. Именно так они и познакомились с Паулем — виртуальный секс после пары вводных фраз внезапно перекинулся на книги и музыку, а после и просто перерос в долгую дружескую беседу — практически до самого утра, а потом они встретились пару раз и поняли, что не стоит портить действительно искреннюю связь духовно близких людей ничего не значащим одноразовым сексом. Не пачкать и не ломать ее что ли. У Пауля, кстати, есть постоянный, вот уже как три года, партнер, и они даже живут вместе — как настоящая семейная пара. Шнайдер не хочет этого признавать, но он Паулю искренне завидует. Если вообще есть такое чувство, как искренняя зависть. В чате в этот раз не так многолюдно — сейчас будни, а это значит, что большинству из его обитателей завтра, как минимум, рано вставать. Едва ли найдется много желающих не выспаться ради пустой болтовни. Пробежав взглядом список участников чата, Кристоф отмечает парочку давно знакомых пользователей — и практически все из них знают его в лицо, потому что являются частыми (и щедрыми) посетителями Паутины. По обыкновению выбрав ярко-красный (под стать своему рабочему наряду) цвет шрифта, Шнайдер кликает на кнопку «Войти». Тут же на него начинают сыпаться приветствия участников: формальные от новичков и теплые — от старых знакомых. Перекинувшись парочкой фатических фраз, Кристоф начинает заниматься тем, что обычно делает в чате: наблюдает. Один новичок — с кричаще манерным ником Bonbon (Конфетка) пытается заговорить то с одним, то со вторым «старожилом», получает вполне однозначный ответ с контекстом «пошел нахер», и тут же неутомимо принимается за другого. Шнайдер кривится в усмешке — очередной гетеро тролль, забредший в чат «поприкалываться над пидорами», поунижать, и, если повезет, вывести кого-то в приват — а там уж как получится: уговорить на обмен фотками и… Развития таких событий всегда скучны, обыденны и неприятны: оскорбления, подставы, шантаж — это если совсем не повезет. Шнайдер всегда крайне осторожен, как осторожны все, кто давно обитает в инверсивном пространстве их мира — неважно, говорим мы сейчас о мирке «Паутины» или в целом о культуре гомосексуальных отношений. Bonbon не теряет времени: вот и Кристоф получает пару раз приглашение в приват-комнату чата от пользователя с ядовито-розовым цветом шрифта. Шнайдер спокойно отклоняет запрос, затем практически сразу же получает еще один, и снова отклоняет и его. Третий и четвертый уже начинают раздражать, и вот Кристоф жмет на кнопку «принять» — но лишь для того, чтобы в простых и по возможности вежливых выражениях объяснить этому неостроумному шутнику кто он такой и где его, шутника, место: Frau: и что? Надо чего? Шнайдер получает ответ практически мгновенно, как будто пользователь просто скопировал и вставил ответ в строку чата. Bonbon: я на сайте совсем недавно, хочу познакомиться. Ты как, не против? Тривиально, ничего интересного — Шнайдер расслабленно откидывается на чуть скрипнувшую спинку мягкого кресла и неторопливо, почти неслышно, словно играет на старом, любимом фортепиано, плавно жмет на клавиши: Frau: За знакомство денег не берут обычно. Bonbon: эм. Шнайдер просмотрел последнее сообщение и решил не то, чтобы не отвечать, а и вовсе выйти из комнаты, тем самым дав понять, что диалог был обречен, так и не начавшись. Еще один «глубокомысленный» любитель потрахаться на скорую руку — или опять же желающий несмешно пошутить. «Пользователь набирает вам сообщение»… Белая стрелка курсора уже было поползла к кнопке «выйти», когда глухой звук сигнала поступившего сообщения снова заставил его посмотреть на поле чата: Bonbon: возможно, ты сейчас думаешь, что беседа зашла в тупик. Да оно так и есть на самом деле, дорогая Фрау. Но почему бы нам не начать общение каким-нибудь другим способом? Тебя, наверное, интересует почему я так прицепился? Многие так или иначе отзывались здесь о тебе как о человеке интересном, а я не упускаю случая завести хорошее знакомство. «Хорошее знакомство» — Кристоф начинает сомневаться. Этот Bonbon знает, кто он такой? Может, даже видел его?.. Или это просто удачная попытка попасть пальцем в небо — просто оборот речи, который возбуждает в осторожном, постоянно ждущем подвоха и провокаций мозгу Шнайдера всего лишь его собственные предчувствия и опасения вместо реальных?.. Frau: ты, правда, забыл одно и главное, сладкий. Нужно ли мне это знакомство?.. ;) Bonbon: почему бы не дать мне шанс? Возможно, я тебя не разочарую? Frau: возможно. Но я бы тебя обнадеживать не стал. Знаешь почему? Собеседник игнорирует его вопрос — такое ощущение, что знает, что следом неизменно последует короткий, точный и безжалостный ответ, который выстрелом молниеносно оборвет едва зарождающуюся жизнь их беседы: Bonbon: так может стоит попробовать? Уйти ты всегда успеешь. А, может, оно и не понадобится;) Хорошо, — думает Кристоф, — давай попробуем поиграть по твоим правилам: Frau: хахаха. Любитель загадочности, значит?.. И почему же я не уйду? Беседа и правда становилась более интересной. Сам того не зная, Bonbon выбрал исключительно правильную тактику общения с Frau с самого начала: подольститься. Bonbon: Может, как раз-таки моя загадочность тебя и не отпустит?;) Шнайдер закатил глаза и издал раздраженный стон. Кот на коленях проснулся и приоткрыл глаз, глянул вверх на лицо хозяина. Frau: перебор загадочности, милый. Тебе чего надо? Перепихнуться? Это не ко мне, всего хорошего. Frau: потому что, судя по всему, людей в чате ты уже на эту тему заебал. Так что не жди, что я соглашусь с разбегу. Bonbon: я ничем подобным никогда не баловался… и знакомых в этой ммм…. сфере никогда не было. Я бы даже сказал, что нуждаюсь в наставничестве и просто в знакомом человеке. Отчего-то Шнайдеру подумалось, что по ту сторону монитора его может ожидать сюрприз еще более неприятный, чем просто «тролль». Его нынешним собеседником мог запросто оказаться какой-нибудь старый извращенный мужик — из тех самых, которые зовутся «папиками» — ходячие кошельки с ушками, которые любят парней помоложе (а, чаще всего, не гнушаются и мальчиками), содержат их и балуют. Одно «но» — трахают нещадно и не только привычным способом. В общем, то еще «приятное» знакомство. Кристофу хочется или подтвердить, или опровергнуть догадку — пальцы быстро порхают над клавиатурой и набирают сообщение не самого приятного тона. Frau: Мда. На старости лет решил экстремальных ощущений, значит, набраться?.. Ну ты даешь, папаша))), но я могу дать тебе простой совет. Хочешь? У Штефана в квартире полный кавардак — сыновья о чем-то спорят и орут друг на друга, с кухни слышится громкое ворчание телевизора. Весь этот шум добавляет лишь напряжение, и без того сгущающееся в районе солнечного сплетения. Глупая, очень глупая задумка — хоть и безбашенная, как обычно. Музиоль раздраженно выдыхает, медлит с секунду и набирает ответ этой заносчивой Фрау, которая только и делает, что подталкивает его к конфликту. Надо сказать, Штефан уже предпринимает героические усилия по сохранению парламентерского тона — больше всего ему хочется вскочить, захлопнуть крышку ноутбука, наорать на разошедшихся мальчишек и надрать им обоим уши. Но вместо этого он долго и медленно выдыхает и… Bonbon: я скорее только сейчас набрался смелости, не стоит так критично относиться. Не все могут так легко принять в себе тягу к чему-то такому… Ответ не заставил себя долго ждать: пилик! Frau: Ощущаю себя редким зверем в зоопарке. «Такому» — это какому?.. Bonbon: Но ты же меня прекрасно поняла, Фрау… Frau: Понял — я мужчина, уясни это, сладкий. И сразу хочу отказать. Знаешь почему? Потому что до тех пор, пока ты про нас говоришь «такое» и «такие», ты по ту сторону баррикад. А нам чужаки не нужны. Понятно объяснил? Штефан чуть зубами не скрипит — ишь, сложный какой, на «понял?» любит брать. Проще надо быть, мужик, про-ще! Пообщайся ты с мое с разного рода отребьем — ценил бы адекватных вежливых людей чуть больше, принцесса. Не успевает Штефан додумать все вышеизложенное, как снова слышит повторное «Пилик!»: на экране возникает еще одно сообщение. Общаться с ним точно никто не хочет — видимо, как-то это у них по-другому происходит. Frau: тебе оно не надо, поверь. Праздное любопытство можно удовлетворить на любом порносайте. Так что давай вежливо прощаться. Штефан яростно стучит клавишами: Bonbon: невозможно стать «своим», когда тебя отталкивают и убивают инициативу. Да, иногда сложно назвать вещи своими именами, признаю. И от этого конкретно тебе стало не по себе за что прошу прощения. Но я же стараюсь, а значит мне это нужно. Со сколькими пытался завести знакомство, все вы только отвечаете, что «ты — не наш», однако при любом удобном случае упоминаете, что оказываете поддержку тем, кто чувствует в себе тягу войти в ваш мир. Кристоф громко фыркает, и кот снова недовольно косится на него с колен. Они?.. Уговаривают гетеросексуалов стать геями?.. Frau: ты что-то путаешь, сладкий. С гетеросексуалами совсем другая история, не считаешь? Bonbon: согласен. Что ж, считай, что я уникален ;) Шнайдер смотрит на мигающий курсор и думает: ну, а почему бы не пригласить его в клуб? Убьет одним выстрелом несколько зайцев. Во-первых, если это тролль, то он просто не придет, а разговор и «шутка юмора» будут заведомо исчерпаны. Кристоф выиграл. Во-вторых, если он придет, то «наставников» и «желающих» там хоть отбавляй, а лично от Кристофа Конфетка даже ждать ничего не в праве. 2:0. В-третьих, новый, пусть и разовый, клиент — это всегда отличная возможность заработать. Бинго! План просто идеален. Frau: Ok. Я думаю, что знаю, как сэкономить свое и твое время. Приходи в Паутину в эти выходные — тут любителей «пообщаться» достаточно. И «наставников» завались. :) Музиоль оторопело смотрит на новое сообщение и читает его снова и снова — ему ничего не показалось? Он точно видит то, что видит? Фрау согласилась? Разумеется, он понимает, что за клавиатурой сидит мужчина, и сообщения эти набираются мужскими пальцами, но все равно не может заставить себя думать про человека с именем «Фрау» в мужском роде. Музиоль медленно выдыхает и чуть дрожащими пальцами набирает: Bonbon: окей, идет. Как я тебя узнаю? Frau: а зачем нам друг друга узнавать?;) Ты хотел опыт — ты его в Паутине и найдешь. Bonbon: теперь ты играешь в загадки? Frau: от тебя заразился: P Bonbon: мне нравится, и все же я бы хотел тебя увидеть и знать, что это ты. Не вижу в этом ничего дурного Frau: ок), а как ты меня представляешь?))) Тебя-то я сразу узнаю)) Ты будешь единственным новым человеком. Сечешь? Bonbon: то, что я буду белой вороной, я догадываюсь. А ты… мне кажется, ты высокая, очень высокая, одетая во что-то элегантное. Остальное… может, все-таки намекнешь?;) Кристоф невольно улыбается — кажется, ему только что отвесили парочку опрометчиво ранних комплиментов и очевидно хотят расположить к себе. Хоть и пахнет все это очень плохо — корыстным расчетом, вот чем это пахнет. Что ж, у всех есть на это право — право на каплю внимания Фрау. Но за внимание нужно платить догадливостью и внимательностью, сладкий. В жизни за все нужно платить, так что этот намек — все равно что даром. Frau: фантазер.: D мой любимый цвет будет намеком, сладкий. [Пользователь Frau покинул комнату] Штефану кажется, что весь домашний гомон вокруг него смолк, он смотрит на последнее сообщение чата и понимает, что только что получил шанс и почти что билет в мир, куда допускаются практически только по праву «рождения» — Фрау не последний человек в «Паутине», насколько он понял и, значит, у него билет практически в первом ряду. Главное решиться и все же прийти. Осмотрев комнату поверх светящегося в сумерках монитора, Музиоль убеждается, что за ним никто не наблюдает. А затем погружается в просторы всемирной паутины, чтобы выяснить как внешне влиться в культуру самого странного ночного клуба Лейпцига.

***

Шнайдер с первого взгляда понимает, что высокий мужчина атлетического телосложения и вязью татуировок по груди и плечам — и есть Bonbon. Во-первых, он смотрится ужасно нелепо: татуировки никак не сочетаются с коктейльным розовым платьем (больше похожим на ночную сорочку, впрочем) и похожими на стриптизерские, туфлями — ужасного кричащего розового цвета. Во-вторых, мейк-ап Кристоф оставляет просто без комментариев — очевидно, что человек впервые в жизни прикасался к косметике, а вот смелость этого странного мужика его даже несколько восхищает: редко такие кадры встречаются. Фрау профессионально быстро сменяет любопытство во взгляде на привычную приветливость: — Добрый вечер, вы заказывали столик? Видно, что гостю очень не по себе — он нервно сглатывает перед тем, как ответить и почти не смотрит на хостесс — взгляд его блуждает уже в темноте открывающегося за фойе танцпола. — Ээээ. Нет, меня пригласили, — он наконец смотрит на Шнайдера и начинает его рассматривать. Перед ним определенно мужчина — широкие плечи выдают его с головой, однако в определенной элегантности хостесс не откажешь: длинное красное платье из воздушного гипюра сшито точно по фигуре, рукава длинные — и открывают только ухоженные кисти с искусственными ногтями, а подол, спускающийся до самого пола игриво скроен так, что обнажает правое бедро. Чулки телесного цвета в крупную сетку, красные лаковые босоножки на высоком каблуке — и очевидно, что чувствует он себя в них на удивление (и зависть Музиоля) комфортно. Асимметричная стрижка парика падает на правый глаз Кристофа и полностью закрывает его — в левом светло-голубом глазе, который видит Музиоль, проскальзывает лукавый огонек: — Могу я поинтересоваться: кто вас пригласил? — Фрау, — выдыхает странный посетитель и с облегчением замечает, как хостесс приветливо кивает и приглашающим жестом молча приглашает пройти мимо в клуб. Видимо, Фрау и правда обладает каким-то влиянием здесь. «Блять, это убийство, а не обувь», — думает Штефан, неуклюже ковыляя от стойки хостесс в расцветающий звуками, запахами и люминесцирующими красками мир — вдруг открывшийся ему, дивный и новый.

***

Штефан уже полтора часа безуспешно бродил по танцполу — к нему никто не подошел, а узнать Фрау не представлялось возможным с ходу — как минимум половина, если не большая часть присутствующих посетителей больше походила на женщин, чем на мужчин: вычурные костюмы и умопомрачительный макияж, сложные парики — эти ребята определенно отнеслись к своему облику гораздо серьезней, чем сам Штефан. И от этого тоже он чувствовал себя крайне неуютно и злился все больше и больше. Фрау его кинула — это уже было ясно, но это еще полбеды: Музиоль как будто отпугивал своим обликом или поведением всех, к кому он подходил поболтать в этот вечер. Пара красноречивых взглядов, а то и жестов — и Штефан сразу же понимал, что его отшили. В конце-концов, он прекратил всякие попытки перекинуться с кем бы то ни было хоть парой слов и мрачно стоял опираясь на стену у танцпола. Нестерпимо хотелось снять эти идиотские розовые туфли, да и от парика уже давно начала чесаться голова. Взгляд неожиданно выцепил высокую фигуру хостесс, то и дело появляющуюся в зале — провожает гостей до их столика, улаживает мелкие конфликты и неприятности — словом, делает все, чтобы ее гостям было хорошо и комфортно. Хотел бы Штефан так запросто и пластично двигаться как он — ему даже искусственная небольшая грудь не мешает, выглядит и перемещается абсолютно естественно — видно, что эта шкура ему давно не в новинку. С некоторых ракурсов даже Штефан мог бы вполне принять его за женщину. И это красное платье так гармонирует с цветом парика и яркой помадой… Красное платье… Красный шрифт… Красный. Музиоль внезапно понимает, что тот, кого он все это время искал, спокойно расхаживал рядом и даже пару раз улыбнулся ему — как часто улыбался всем клиентам, кого он лично встретил. Фрау ни секунды от него не прятался, но и не стал раскрывать свое инкогнито — почему-то этот факт Штефана тоже не удивляет: по их короткой беседе в чате он успел получить хоть и очень поверхностное, но впечатление о нем. И правда высокий, правда элегантный — Музиоль скалит зубы в улыбке удовлетворения: он оказался прав. Спустя секунду он пересекает зал и с трудом догоняет живо вышагивающую обратно к стойке Фрау:  — Фрау! — парень оборачивается моментально, еще не успев узнать голос, и Штефан ликует, — привет! Мужчина выглядит немного удивленным и, как только он видит Штефана, на его раскрашенное личико с идеально ровным тоном ложится едва заметная тень сожаления и уязвленности. «Хотел спрятаться? Не выйдет, Фрау» — Привет, сладкий, — искусственно высокий тембр выражает лишь профессиональное дружелюбие, — ну, как тебе у нас? Музиоль, как он поймет потом, повелся на абсолютно ничего не значащий этикетный вопрос и рассказал как у него в действительности дела. На кукольном личике появляется наверняка тоже заученное выражение сожаления и обеспокоенности: — Правда? Ну вот, давай-ка исправим эту ситуацию, — Фрау смотрит куда-то поверх плеча Штефана и, видимо, найдя то, что искал, кладет руку ему на левое плечо и, интимно прижимая губы к уху Музиоля, шепчет: — Посмотри, видишь воооооон того парнишку и барной стойки? У него та же история, что и у тебя. Почему бы тебе с ним не познакомиться? Готов поспорить, у вас что-то, да получится. Штефан смотрит по направлению наманикюренного пальца Фрау и действительно видит того, о ком он говорит: парень определенно скучает за бокалом какого-то коктейля с абсолютно диким цветом. — Хм, спасибо! — Штефан улыбаясь смотрит на Фрау и искренне его благодарит еще раз, а затем — устремляется к бару так быстро, насколько это позволяют осточертевшие каблуки и насмерть натертые ноги.

***

За клубом почти нет фонарей, ночной воздух приятно холодит разгоряченное лицо, а от легкого ветерка, обдувающего тело умелый горячий рот на члене превращается в горячее, ярко красное пятно. Разумеется, секс не был основной целью Штефана — но раз уж подвернулось, то почему бы и нет? … Он едва успевает отстранить своего нового знакомого, чтобы не кончить тому в рот — все же, для первого знакомства, пусть даже такого экзотического, это слишком. Невежливо что ли. Парнишка, с которым они разговорились у барной стойки, поднимается, отряхивает колени и будничным тоном произносит: — С тебя двадцать евро, дорогуша. Штефан моргает и непонимающе смотрит на него: — В смысле? Парнишка моментально преображается — уже более агрессивным тоном он повторяет последнюю фразу и прибавляет, — давай, чувак, плати! Даром я что ли тебе тут отсасывал? Доходит до Штефана почти моментально: ну Фрау, ну сука! Проститутку ему подсунул! И ведь знал наверняка! Ему ли не знать всех «работающих» в клубе! Обозленный на самого себя Штефан грубо отталкивает наседающего парня, припечатывая: — Вали давай, а то проблем не оберешься. Музиоль почти уже не слышит что он там кричит ему вслед — ему это неинтересно, он энергично вышагивает вдоль по узкому проходу между домами — мокро и всюду воняет мочой. Затем чувствует цепкие пальцы на своем плече — и не разбираясь, разворачивается и втыкает кулак парнишке в лицо. Пискнув, тот хватается за нос и снова падает на колени — такая уж у него судьба сегодня. Шаги Штефана быстро затихают в темноте.

***

«Голубая орхидея» работает в штатном режиме — в чате все как всегда. И зачем, спрашивается, он снова зашел сюда? Мало ему всего унижения, выпавшего на долю за первый визит в клуб? С каким-то болезненным удовольствием Штефан читает моментально появившееся на экране сообщение: [Frau хочет пригласить вас в приватную комнату] Ах ты, сука. Тварь ты белобрысая, еще и поболтать хочет — удостовериться видать, что он, Штефан, достаточно уязвлен и больше не сунется в их «укромный уголок». [отклонить] Второе сообщение возникает почти мгновенно: [Frau хочет пригласить вас в приватную комнату] В этот раз Музиоль, внутри у которого уже начинает тлеть злоба, все же жмет на кнопку «принять приглашение» — не на Мартина с Ларсом же срываться и в этот раз — как он сделал в прошлый, как только пришел утром домой « с ночного дежурства». Ох, и попало мальчишкам от него тогда — маленький Ларс рыдал в голос, а Мартин злобно и напряженно посмотрел на отца исподлобья, но все же смолчал. Нрав у родителя стабильностью никогда не отличался — легко вспыхивающий, но быстро отходящий, Штефан мог и по уху дать совершенно без зазрения совести, а после так же искренне и от души чуть ли не на коленях выпрашивать у сыновей прощения. Диалог развивался так же стремительно, как и в прошлый раз, с одной маленькой разницей: Музиоль решил не стараться быть вежливым. Bonbon: чего надо? Frau: воу-воу, притормози. Bonbon: с какой стати? Frau: из вежливости и жажды знаний?.. Bonbon: ни черта подобного, спасибо, дали знаний, ничего не скажешь Frau: и что, все? :)) отпало желание?)) «Пидор ты ебучий, еще издеваешься?» — в тот самый момент Штефан уже почти захлопнул крышку ноутбука и проклял ту минуту, когда согласился на диалог но… Фрау набирал следующее сообщение, а любопытство Музиоль пока контролировать не научился. Frau: Ну видишь, помогли определиться зато. Bonbon: о, да, стайка отщепенцев, которые настолько боятся новых лиц, что унижают каждого, и вы еще хотите после этого уважения к себе? Frau: (это было грубо. Я вообще хотел извиниться за это недоразумение, но именно «хотел». Bonbon: надо было вести себя адекватно и вежливо. Тогда не пришлось бы извиняться сейчас. Bonbon: Недоразумение — это когда женщине в общественном транспорте на ногу наступишь, а это было хамство. Frau: хорошо. Сколько тебе лет? От резкой смены тона и того, что Фрау по сути решил просто «замять» конфликт, взбесило Штефана моментально — оскалившись от злости в темноте, он быстро набрал: Bonbon: хорошо?! если ты еще раз хочешь поглумиться, иди гуляй Frau: я вообще-то признал, что это было некрасиво) ну, раз так, то пойду гулять. Неожиданный поворот. Bonbon: что-то ты подозрительно покорный. Frau: что, непохоже на меня, считаешь?.. Bonbon: непохоже, признаю Bonbon: а насчет лет сколько. 46 Кристоф, прочитав последнее сообщение, несколько расслабился — собеседник клюнул и слегка остыл, а это — всегда хороший признак. Многообещающий. В конце концов, поступил он и правда очень некрасиво, так что заслужить прощения (или не заслужить, а хотя бы убедиться, что врага он себе не нажил) было целью всего диалога: Frau: ммм. А мне 34. Расскажи о себе Bonbon: а что рассказывать? ничего любопытного нет. Просто офисный служащий. Думаю, твоя жизнь интересней Frau: ты — гетеро, я правильно понял? Bonbon: до последнего времени имел отношения исключительно с женщинами Frau: хахаха. Тебя послушать — так у нас тут волшебный мир и единороги. Нет. Работу мою ты уже видел, так что жду рассказ про тебя;) Так что-то уже было в клубе? Bonbon: ты работаешь в развлекательной сфере, а это точно интересней. А насчет было. да, кое-что, но слишком далеко я не стал заходить Frau: и как ощущения?.. Bonbon: возможно, все могло быть намного лучше, будь это тот человек, который действительно нужен Frau: а ты уже знаешь какой тебе нужен? И какой же? Bonbon: нет, я не могу его описать, но я точно пойму, что это он, я знаю Frau: серьезное заявление. Я даже рассмеялся Bonbon: мыслю глобально, детали меня отвлекают Frau: о деталях. Кинь нормальную фотку?;) Bonbon: не думаю, что она тебе понадобится Frau: почему же?.. мне нравятся высокие Штефан почти бесконечно сидит и рассматривает мигающий в окошке курсор — спустя несколько долгих минут собеседник все еще в комнате, а это значит, что тот так же сидит и ждет и, может быть, так же гипнотизирует взглядом курсор. Нет, Фрау больше нельзя доверять — после таких выходок люди утрачивают доверие навсегда: он был уязвим тогда, в клубе, а этот подонок знал, что Штефан в трудном положении, и все равно воспользовался его слабостью. Думая все это, Музиоль чувствует, как потухший было вулкан ярости просыпается вновь — и с новой силой. Bonbon: это, конечно, интересно, но фото тебе не нужно, в ваше заведение я не приду больше, не там я ищу то, что мне нужно. Frau: ок. в чем смысл настаивать тогда. Не хочешь — не надо Мда, не удалось, — несколько разочарованно думает Шнайдер и в следующее мгновение видит: [Пользователь Bonbon покинул комнату]