Is It Scary / Страшно ли

«Мы все здесь безумцы. Я безумен. И ты безумная»*

Мистер Вонка мягко, но настойчиво отвернул Чарли от отца, как только те обменялись прощальными жестами в форме сердечек. Двое мужчин напоследок мельком переглянулись, после чего кондитер с мальчиком направились к гигантской розовой лодке в виде морского конька, ожидавшей их в шоколадной реке. Целиком выточенная из съедобного леденца, она относилась к одной из бесчисленных невозможных вещей, существовавших в пределах этой легендарной фабрики. Маленькому Бакету очень нравилось то, как свет пронизывал резные края морского создания, придавая им сияние. Поскольку на борт взошли лишь два пассажира, в управлении лодкой задействовалась лишь половина экипажа Умпа-Лумпов, облачённых в одинаковые ярко-голубые комбинезончики и плавательные шапочки, разве что один из них исполнял роль барабанщика. Его тяжеловесная глухая дробь задавала ритм в мощной, слаженной работе гребцов, ускоряя его или же замедляя. В былые времена таким же приёмом пользовались викинги. Мистер Вонка изучил все культуры и эпохи в поисках полезных идей. И он не имел привычки отметать какую-либо концепцию только лишь по той глупой причине, что она устарела. Неожиданно Чарли остановился, так не взойдя на борт. — Мы ведь оставили всю еду на столе? Может, лучше вернуться и всё прибрать? — Он всё ещё мыслил больше как скромный, ответственный мальчик, нежели как любимец небывалой фортуны и наследник фабрики мечты. И именно за это был так любим и своей семьёй, и благодетелем. — Мой дорогой мальчик, отныне твоя единственная забота — перенять у меня как можно больше знаний. Обо всём остальном позаботятся мои работники, причём с радостью, — мистер Вонка осторожно подтолкнул мальчика в спину при помощи шарика со спиральным узором на конце своей трости и жестом пригласил на борт лодки. — Давай же, у нас сегодня мало дел и куча времени! — Эм, вы, наверное, хотели сказать наоборот, сэр? — растерянно произнёс Чарли, делая шаг к лодке. — Я сказал именно то, что хотел, малыш, а теперь все на борт, — возразил Вонка ласковым, однако и начальственным тоном. Он не любил возражений в свой адрес, да и взвинченность от недавней стычки с мистером Бакетом ещё давала о себе знать. Случившегося стоило ожидать, но всё же от этого не стало приятнее получить вызов. Мальчик взошёл на борт лодки и отдал свой новый маленький цилиндр одному из крошек-гребцов. Следующим его действием было подать руку мистеру Вонке, который балансировал в лодке, сжимая свою трость, наполненную маленькими конфетками. Мальчик часто пытался представить себе, каковы на вкус эти крохотные пастельные шарики за толстым стеклом. Быть может, однажды он узнает об этом, но точно не сейчас, в особенности потому, что трость казалась чуть ли не продолжением своего владельца. — Мистер Вонка, а о чём вы с моим папой говорили? — спросил Чарли сразу же, как они сели. Его по-настоящему тяготил этот вопрос, как и ещё дюжина других, на которые он сегодня надеялся получить ответы. Зазвучал бой барабанщика вдобавок к звуку всасывающей установки и хлюпанью густой горячей жидкости из реки. Матовая ярко-розовая лодка тронулась в путь. Казалось, мистер Вонка почти решил проигнорировать вопрос мальчика. Однако посматривал на него боковым зрением и стал покачивать головой вперёд-назад и постукивать тростью в такт барабанной дроби. И вскоре заговорил в песнеподобном ритме: — От нас был сказ о клятвах, от нас был сказ о лжи, О мечтах полунесбывшихся, О тайнах чужих глаз, О рухнувших с небес мечтах, Пошедших семейным скрепам наперекор, О том, что вынуждает тревожно вздыхать, Ибо надежды мои смогут воспарить лишь тогда, Когда гнездо позволит пташке свободно взлететь! Под конец своего исполнения он скрестил руки, изобразив ими машущие крылья. Умпа-Лумпа с барабанной булавой был рад подхватить ритм жестикуляций мистера Вонки, чтобы саккомпанировать его спонтанному пению. Поначалу Чарли был несказанно впечатлён тем, до чего пение Вилли Вонки так похоже на песенки Умпа-Лумпов! Гениально! Однако по ходу песни восторг постепенно сходил с лица мальчика. Кажется, он сообразил, к чему клонит мистер Вонка. — Вы поругались? — с сильным беспокойством спросил Чарли. Мистер Вонка лишь пристыженно понурил голову. Чарли пришёл к выводу, что это эмоционально сложная ситуация, раз его друг предпочёл ответить на вопрос косвенно, посредством стихов. Быть может, эту привычку он перенял у народа Лумпаландии. Однако из головы до сих пор не шли те перфомансы, которые крошечные рабочие устраивали во время экскурсии по фабрике. На самом-то деле, кто кого научил? Впрочем, сейчас был неподходящий момент говорить об этом. — Вы рассказали ему о нашем... обещании? — мальчик понизил свой юный голосок, приблизившись к самому уху мужчины. Мистер Вонка чуть покачал головой, отчего его блестящие шоколадные волосы заколыхались. Мальчик выпустил задержанный в груди воздух. Наверное, будет лучше, если он первым поднимет тему своей семьи. — Он не доверяет мне настолько же, как ты, — напрямик ответил мужчина. Чарли уже знал, какую важность для мистера Вонки имеет это понятие. Он осторожно положил руку на вельветовый рукав мужчины. Сейчас мальчик уже не так стеснялся к нему прикасаться, но всё же не хотел переходить границы, не затрагивать эту непонятную особенность своего идола (и очень постараться о ней вообще не думать). — Сэр, я поговорю с папой. Чтобы он всё понял. Мои близкие не хотят вас обидеть, честно. Кондитер поднял голову и искоса посмотрел на ребёнка, дёрнув уголком рта в слабой улыбке. — Обещаешь? Потому что у меня разговоры не клеятся, а мне нужен твой папа: таких инженеров, как он, ещё поискать. Не зря же я доверил ему мой сверхсекретный проект. — Он самый настоящий мастер! А что за проект? — подстёгнутый любопытством, мальчик и думать позабыл о былой серьёзности. Однако в ответ на это лицо мистера Вонки лишь приобрело замкнутое выражение, глаза устремились в потолок, губы сомкнулись в плотную полоску, а руки обхватили шаровидное навершие трости, установленной между его ног. — Так что это за проект?! — с ещё большей мольбой вопросил мальчик, потянув его за рукав. И заметил, как от его милого, настойчивого тона лицо кондитера дало слабину. — Туннель, — лаконично произнёс Вонка. — Туннель? — Чарли выглядел сбитым с толку. А затем ощутил уже привычный рывок лодки, со свистом подхваченной главным течением. Уши наполнились смехом Вилли, который упивался каждой секундой этой поездки, каждый раз. Мальчик почувствовал, как рука Вонки прижала к его голове шляпу, потому как у самого Чарли ещё не выработалась привычка её придерживать. Лодка вертелась и крутилась, и как будто могла в любую секунду перевернуться, пока в конце концов не взяла грациозный темп хода вдоль одного из главных туннелей. Лица мужчины и мальчика осветились улыбками. — В Ясельный Цех! — распорядился Вилли Вонка, поднеся руку к лицу, после чего повернулся к своему наследнику. — Хочу проведать твою маму, а уж потом браться за дело. Мальчик улыбнулся. Ему лишь однажды выпал шанс взглянуть на мамино рабочее место. А потом он вспомнил, о чём они с мистером Вонкой говорили перед тем, как его отвлекла будоражащая своей скоростью поездка. — Ну РАССКАЖИТЕ! — упрашивал он, с наигранной обидой подёргав своего благодетеля за рукав, за что заслужил мгновенный шлепок по руке. — Ох, ладно, ты меня прижал. Мой проект это... спутник! — сознался Вонка, возбуждённо всплеснув руками и широко улыбнувшись ребёнку. — Не может быть! — воскликнул Чарли. — МОЖЕТ! — в тон ему ответил кондитер, сопровождая свою речь активной жестикуляцией. — Видишь ли, без помощи спутника Вонкавизор не заработает! Не без мелких недоработок пока что, но уже скоро каждый человек в мире, у кого имеется телевизор, сумеет в одночасье заполучить шоколадку Вонки! Достаточно будет всего лишь руку протянуть... и взять! Пускай это влетит в копеечку, но зато какой эффектный трюк! — Потрясающе! Вот это да! — воскликнул Чарли, вне себя от восторга. — Так вы собираетесь запустить что-то в открытый космос? — Ещё бы! И когда все приготовления закончатся, ты сможешь понаблюдать за этим собственными глазами! — Вонка залился привычным ликующе-взбудораженным смехом. — Готов поспорить, все на свете будут на это смотреть, и их мамы тоже! — ответил мальчик, чей взгляд расфокусировался от попыток вообразить, как всё это будет происходить. — Ага, но только не из открытого космоса. А между прочим мой Стеклянный лифт приспособлен и для космических путешествий! — сообщил мистер Вонка, в гордом жесте взявшись за лацкан своего сливового редингота. Тут уж Чарли вовсе потерял самообладание и бросился своему наставнику на шею с крепкими восторженными объятиями. — Я буду настоящим космонавтом! Действие мальчика застало мужчину врасплох, однако он быстро расслабился и в свою очередь обхватил его одной рукой. Чарли этим воспользовался и потёрся лицом о вельветовую ткань его редингота. А мужчина был только рад, что сумел привести ребёнка в такой восторг. Надо признать, это здорово мотивировало как можно скорее завершить проект. Это, ну и ещё перспектива утереть нос паршивцу по имени Майк ТиВи. 'Идиотом' меня называл, да? Отлично. Нравится всю жизнь пялиться в двухмерный экран, ну так и торчи перед ним до конца жизни! Ха! Вообще говоря, мистеру Вонке очень бы хотелось проявить себя перед Чарли и всем миром не просто как 'кондитера', нет, в нём должны узреть непреодолимую силу! А конфеты — это лишь начало... — Поскорее бы маме рассказать, что я стану космонавтом! — Чарли всё выразительнее повторял это слово. По его мнению это была одна из крутейших профессий в целом мире, и теперь благодаря своему наставнику и новому лучшему другу он сам испытает себя в этой роли! — Не космонавтом, а шоконавтом! — пошутил кондитер. Чарли рассмеялся. Ему нравились подтрунивания мистера Вонки — они делали его так похожим на ребёнка. У мальчика загадочный кондитер частенько ассоциировался с Питером Пэном. И в то же время с Капитаном Крюком. Чарли ещё немного похихикал над собственными мыслями, воображая мистера Вонку то в трико, то с повязкой на глазу. Между тем кондитер разомкнул объятия и сел ровно, заговорив уже серьёзнее: — Да, именно, если всё пойдёт по плану — а так и должно быть. Меня только твой отец беспокоит; надеюсь, он пока не успел поговорить с остальной твоей семьёй. Понимаю, силой удерживать их здесь я не могу, а если они решат покинуть фабрику, то и тебя заберут, — он осознанно накрыл левой рукой руку Чарли и обеспокоенно закрыл глаза. Мальчик разинул рот, его тонкие бровки взметнулись вверх, но он не представлял, что сказать. Покинуть фабрику? Почему он теперь должен был об этом задумываться? По-видимому из-за того, что он успел узнать мистера Вонку получше, понять его боль, прочувствовать тот огромный путь, что проделал этот замкнутый человек; из-за того, как укрепилась их дружба — вероятно из-за этого всего Чарли теперь даже в голову не пришло бы это ужасное решение. Более того, он готов был отныне приложить все усилия, чтобы больше никогда не пришлось на это пойти. Мистер Вонка всматривался в озабоченное лицо Чарли, страстно желая знать его мысли в этот момент и вычисляя, правильно ли он разыграл карты. Внезапно раздался отрывистый удар по барабану, оповещающий о прибытии в место назначения. В этот цех, расположенный далеко вниз по реке, можно было попасть лишь при помощи специального пароля. Чарли выпустил мистера Вонку, давая тому подняться. Тот перегнулся через борт корабля и принялся нажимать концом своей трости на кнопки рядом с неприметной дверью-люком, и каждая кнопка отзывалась своим мелодичным звуком: *Глидди! Глаб! Глупи! Нибби! Нэбби! Нупи! Ля! Ля! Ля! Ло! Ло! Ло!* Набранный код привёл в действие клапан люка, начавший вращаться против часовой стрелки, и дверь отворилась, позволяя лодке проплыть в док. Кто бы мог подумать, что это устройство способно производить столь сложные и причудливые звуки? Вот из-за таких вот вещей просто невозможно не поддаться очарованию этой фабрики и её создателя. Внутри цеха оказались самые крошечные человечки, каких кто-либо видел! Тут и там они группками толпились у множества миниатюрных вариантов всяческих устройств, существующих на фабрике. Именно так они осваивали то, с чем будет связана их дальнейшая жизнь. Дети Умпа-Лумпов. Столь хрупкие и драгоценные, что Вилли Вонка берёг их во внешне неприметной комнате, защищённой особым паролем и исключающей возможность постороннего проникновения. Помещения были разделены на большие просторные боксы, легко обозримые для мистера Вонки и Чарли, спускавшихся с балкона. Здешние учителя были в основном женского пола, хотя среди них имелось и несколько пожилых мужчин. Общество Умпа-Лумпов, пожалуй, можно было охарактеризовать как сексистское, хотя мистер Вонка предпочитал выражение «традиционное распределение ролей». Во всяком случае женщины-няни и целительницы племени ценились очень высоко. Чарли думал было, что с лёгкостью отыщет здесь женщину в четыре раза выше ростом, нежели остальные, и с кожей светлее на несколько тонов, вот только её нигде не было видно. Мистер Вонка осведомился насчёт миссис Бакет, и одна из женщин шепнула ответ ему на ухо. Очевидно, мистер Вонка знал в лицо каждого из Умпа-Лумпов, владеющих английским, поскольку те, к кому он обращался, его понимали и без труда отвечали, не прибегая к языку жестов. Во всяком случае именно такое впечатление складывалось. Мистер Вонка охнул, выслушав ответ Умпа-Лумпы. — Что-то случилось? — спросил мальчик, искренне надеясь не получить ещё одну неприятную новость о родителях. — О нет-нет, не беспокойся. Идём, нам сюда, — ответил Вонка с искренней улыбкой и смешной манерой поведения, которую, как Чарли знал, тот надеялся привить и своему наследнику. По-видимому, что-то чрезвычайно обрадовало кондитера, раз он вспомнил эту старую шутку. Мальчик увязался за ним в направлении маленьких коридоров, с удовольствием копируя его танцеподобную походку и постукивая каблучками, правда, не так громко, как его наставник. Ему просто не верилось, насколько всё здесь было крошечным, словно в кукольном домике! Дети разевали рты и указывали на мистера Вонку и Чарли. Мужчина остановился, позволив крохам обступить свои ноги, и большинство не доставали ему выше голени. Он прижал руку к груди, и глаза его слегка увлажнились. Голоса малышей различались по тональности, но в любом случае были потоньше родительских. Судя по всему, они воздавали хвалу своему благодетелю. Вскоре, однако, за сбежавшей детворой подоспели нянечки и ну давай их журить, в особенности смельчаков, позволивших себе вцепиться в штанины мистера Вонки. У Чарли тоже оказалось несколько почитателей. Он страшно смутился, но разве возможно отказать таким милашкам. В этот момент мальчик чувствовал себя настоящим Гулливером! Вонка принялся ликующе исполнять что-то на языке жестов, сопровождая это хмыканьем и возгласами. Взрослые оставили попытки приструнить некоторых малышей. Столпившиеся дети замерли с полным вниманием, выпрямив ручки по швам и в предвосхищении распахнув большие тёмные глазки. И тогда кондитер поднял повыше свою трость и отвинтил её верхушку. — Чарли, протяни мне ладони, пожалуйста, — распорядился он. Мальчик повиновался, и мистер Вонка стал насыпать ему в ладошки разноцветные гранулы, смеясь так, что были видны почти все его блестящие зубы. — Вперёд, раздай им! Это конфетки с их любимыми вкусами: кислой папайи, карамболы, маракуйи, королевской дыни и зефира! Сердце мальчика просто растаяло. Так вот что это за гранулки внутри трости! И как папа только мог отчитывать его героя? Как же не разглядел, что на самом деле кроется за его причудами? А ведь и у Чарли имелись своего рода 'причуды'. Наследник Вилли Вонки нагнулся пониже, и каждый из малышей Умпа-Лумпов вежливо взял по конфетке с его ладоней. Их ручки были размером, как у человеческих младенцев! Раздалось дружное счастливое хрумканье, а следом малёхонькие смешки. Ну что может быть очаровательнее! Забавно, но Вилли Вонка ровно то же самое думал относительно Чарли Бакета, проходящем посвящение в этот обычай. — Мистер Вонка? — раздался знакомый мягкий голос. — А, миссис Бакет, вы нашли нас первой! — Вонка насыпал в ладошки Чарли ещё горсть конфеток, опустошив свою трость почти наполовину. Мальчику гораздо проще было наклоняться так низко, нежели ему. Когда Чарли наконец-то распрямился, то увидел, что его мама держит на руках пять крошечных, плотно спелёнанных свёртков. Каждый был размером с новорождённого щенка, и потому все они без труда помещались в объятиях одной женщины. Стало быть, всё-таки существовало нечто ещё более милое, чем дети Умпа-Лумпов... их младенцы! Переполненный эмоциями, мальчик в молитвенноподобном жесте прижал ладошки в перчатках ко рту. На лице же мистера Вонки отражалось спокойное, но столь же умильное выражение. — Это последняя группа новорождённых, мистер Вонка. Меня попросили принести их вам на благословение. — Женщина стояла близко к кондитеру, протянув к нему колыбель своих рук. На ней была её привычная лоскутная одежда собственного пошива и сатиновая лента в кудрявых волосах. Тут её взгляд остановился на одежде сына, и она ахнула: — Чарли, какая прелесть на тебе! Настоящая шляпа и всё остальное! Мальчик слегка разрумянился от комплимента, однако сейчас его больше занимало то, как мистер Вонка заносил руку над каждой смуглой крохой, что-то бормоча при этом вполголоса. Малышей это, казалось, зачаровывало, ни один даже не пикнул, пока мистер Вонка повторял своё действо над каждым. Те, что спали, мгновенно открывали глаза, когда до них доходила очередь. А Чарли задавался вопросом: уж не заклинание ли какое-то мистер Вонка на них налагал? И при одной только мысли об этом сердце забилось чаще. Закончив с последним младенцем, Вилли всего на мгновение закрыл глаза, а затем распахнул их и восторженно произнёс: — Благодарю, миссис Бакет! Вы делаете изумительную работу! Так все мои работники так говорят, и я безумно рад, что вам понравился наряд Чарли! — Понравился, не то слово! Мистер Вонка, вы, должно быть, самый стильный человек из всех, кого я знаю! Мне бы ваш вкус в одежде. Вы должны иногда давать мне указания, — сказала миссис Бакет столь застенчиво, как вышло бы это у самого Чарли. Она с сомнением осмотрела свои рукава и оборки передника. Мистер Вонка снял шляпу и прижал к груди, одарив женщину своей безупречной улыбкой, и его необыкновенные лавандовые глаза засверкали. — Ну что вы, миссис Бакет, как по мне, вы всегда обворожительны. Но если настаиваете, я с огромным удовольствием разработаю для вас какой-нибудь дизайн. Вот только, боюсь, я не смею целиком присвоить себе эту заслугу. Мой портной Пьерр — вот кто прирождённый гений в этом деле! В уме Чарли что-то щёлкнуло. Пьерр? Он ни разу не встречался ни с каким Пьерром. — Мистер Вонка, а как вы так точно угадали мои мерки? — Что? — не без кокетства отозвался кондитер. Мальчик решил, что мистер Вонка или притворяется глухим, либо винит его в мямленье (не такой уж редкий ответ на вопрос, на который не хотелось отвечать), однако уже в следующий момент мистер Вонка как ни в чём не бывало произнёс: — О, вчера я обнаружил тебя спящим в моей библиотеке и велел осторожно снять с тебя все нужные мерки. И тут мальчик вспомнил про те печеньки в библиотеке... — Смекнул, да? — хихикнул мистер Вонка и надел шляпу обратно, потом поочерёдно взглянул на обоих своих собеседников, поднял кверху палец и заявил: — НО я сделал это отнюдь не с единственной целью! Миссис Бакет, прошу, вручите эти клубочки радости другим женщинам и пойдёмте со мной. Ну же, я хочу вам обоим кое-что показать!

***

А тем временем в необъятном ангаре Реверсивного Инженерного Цеха отцу Чарли было весьма трудно сосредоточиться на работе. Сколько ни глядел он на чертежи по спутнику, все мысли занимала только недавняя конфронтация с мистером Вонкой. Неужели он ошибся? Но если оно так, почему тогда кондитер так рассердился? Ему ведь это не показалось, от Вонки действительно прозвучала угроза ему и всей его семье? И как мистер Бакет позволил себе так быстро потерять присутствие духа? А что если этот человек прямо сейчас вытворяет нечто ужасное с его сыном?! — Агрх! — Он должен быть сейчас рядом со своим сыном, а не работать над очередным чудом техники этого сумасшедшего... Та ещё проверка на прочность. Он испустил тяжелейший вздох и снял с себя круглые выпуклые очки, бросив их поверх чертежей. В пределах вогнутых стальных стен находилось огромное хитроумное изобретение, распластанное и полуразобранное, напоминающее механического бегемота. Этот цех был одним из тех, что располагались ближе всего к потолку и внешнему миру. Иногда, в минуты тишины, мистер Бакет мог бы поклясться, что различал гомон птиц, а может, и группы людей, проходящих мимо. Впрочем, нельзя было сказать наверняка, потому как фабрика находилась на приличном удалении от остальной инфраструктуры города, ограниченная похожими на звериную пасть железными воротами. Незваным гостям сюда не попасть. Крошечные рабочие цеха зорко наблюдали за его действиями; сейчас они куда меньше разговаривали и совсем не пели, что было крайне необычно. Он понимал, что им известно о его с Вилли Вонкой ссоре, всем до единого. Надо думать, эта информация, будто по какой-то шпионской сети, распространилась благодаря тем нескольким Умпа-Лумпам, что присутствовали в Шоколадном Цехе на момент инцидента. Вне всяких сомнений, они отчитывались перед Вилли Вонкой о каждом его слове и шаге. Они работали вовсе не на мистера Бакета — то лишь иллюзия, созданная хозяином фабрики. Мистер Бакет старался делать вид, будто не замечает на себе их пристального внимания, и был чрезвычайно вежлив, чтобы загладить свою вину за недавнюю вспышку. И почему он только опасался таких крошечных человечков? Быть может, по причине их песен, зачастую похожих на загадки и изобилующих чёрным юмором, прямо как человек, для кого они пели. Мистер Бакет чувствовал, что не сможет держать всё это в себе целый день — нужно обсудить ситуацию с кем-то из членов семьи, ибо в одиночку ему не выстоять против Вилли Вонки. Никогда в жизни. Когда подошло время перерыва, он тайком ускользнул в свой кабинет и заперся там. Мистер Вонка крайне ревностно относился к своему личному пространству и, вероятно, поэтому предоставил семейству Бакетов такую же возможность. У каждого члена семьи имелся самолично придуманный код, позволяющий им связываться друг с другом по видеофону. Будучи инженером и всё глубже вникая в диковинные особенности работы здешней техники, мистер Бакет мог с большой достоверностью утверждать, что по крайней мере в этой комнате связь защищена. Раздалось несколько гудков, каждый раз проигрывавших начальные аккорды «Приветственной песни Вилли Вонки», и это лишь подпитывало паранойю мистера Бакета. Господи боже! Этот человек сам-то себе не надоедает? Гимн «шоколадному мастеру-чародею» заиграл по новой. Ну же, возьми трубку! Наконец-то перед глазами появилось изображение его отца. Тот был одет в привычный плюшевый халат, под ним рубаха, и, вероятно полосатые боксёры. Старик со слегка наметившимся брюшком заседал в мужественно обставленном конференц-зале с изысканной мебелью, вроде той, что имелась в библиотеке мистера Вонки. По стенам были развешаны головы невиданных зверей наряду с бесконечной бегущей строкой данных фондового рынка. Кроме того, имелось несколько включённых телевизоров, а в углу красовалась полуобнажённая скульптура Венеры. На обширном столе дедушки Джорджа громоздилась куча журналов, газет, таблоидов и нераспакованных сладостей. Этот человек с одутловатым лицом, запавшими глазами, тяжёлыми веками и тонкими губами имел большое сходство с мистером Бакетом. — Как жизнь, сынок? Вонка изволил, чтобы я перелопатил все последние новости со всей Европы. Работёнка — та ещё заноза в заднице, но будь я проклят, если я занимался чем-то получше за всю свою чёртову жизнь! Спасибо этому старому мерзавцу, я могу работать хоть в одной пижаме, а его рабочие готовы поднести мне всё, чего душа пожелает. Глянь-ка! Он поднёс к цифровому объективчику толстую сигару. — Кубинский табак с экстрактом какао-бобов, из его собственных запасов. И это просто нечто, я тебе скажу! Захвачу одну домой, сам попробуешь, — и с этими словами старик со строгим лицом закинул на стол ноги, обутые в старые протёртые тапочки, после чего сделал от своей сигареты глубокую затяжку. — ПАП! — крикнул мистер Бакет, порываясь вставить хоть слово. Седовласый лысеющий старик аж поперхнулся от неожиданности. — Чего?! Я чуть копыта не откинул, так орёшь! Говори, чего хотел, уже! Мне тут некогда целый день лясы точить. Он вскинул руку, и рядом тотчас возник Умпа-Лумпа с резной леденцовой пепельницей. — Дело серьёзное, пап. Попроси всех УЛ'ов выйти. — Линии вокруг рта мистера Бакета стали особенно глубокими от напряжения. УЛ’ами семейство Бакетов называло народ Умпа-Лумпов. Остаётся только надеяться, что те этого ещё не просекли. — Да где пожар? — запротестовал дедушка Джордж, ещё раз затягиваясь сигарой с шоколадным ароматом и выпуская идеально ровное колечко дыма. — Пожалуйста, просто сделай, — чуть ли не со стоном взмолился мистер Бакет. Поразительно, но сколько бы вы ни прожили лет, для своих родителей вы навечно останетесь маленьким ребёнком. Старик понял, что дело, в чём бы оно ни было, действительно важно для его сына, поэтому он вежливо попросил Умпа-Лумпов выйти из комнаты и вернуться только по его зову. Как обычно, маленькие человечки исполнили его пожелание. Старик даже позволил себе коротко подмигнуть одной из женщин, которая являлась его главным секретарём. И это забавно, если учесть тот факт, что первая встреча с миниатюрным народцем вызвала у него нервную дрожь — похожее чувство он испытал и при знакомстве с самим Вилли Вонкой — а теперь вот с удовольствием флиртовал с одной из них. «Ха, ещё не потерял форму», — подумал старик. — Ну всё, мы одни. Давай, колись, — он по-прежнему откидывался на спинку своего кожаного вращающегося кресла, так что была видна большая часть его белой рубахи. «С чего бы тут начать», — подумал мистер Бакет. Имелась ещё одна тревожащая его вещь касательно владельца фабрики. Прежде он отвергал это беспокойство, поскольку разбирательство грозило нешуточным скандалом. Однако теперь, когда он уже заступил на эту территорию, можно было смело добавить пункт «вероятный каннибализм» к числу прочих. Наконец, он собрался с мыслями и сказал: — Меня беспокоят отношения мистера Вонки с Чарли. — Да не суетись, раздобреет он к пацану, никуда этот старый сыч не денется, — дедушка Джордж глядел одним глазом на видеофон, а другим в телевизор, где шла трансляция телепрограммы из Германии. По всей видимости, Августа Глупа по-прежнему удерживали от поедания частей собственного тела. — Нет, пап! — раздражённо произнёс мистер Бакет. — Меня не это волнует, а совсем наоборот: ему слишком сильно нравится наш мальчик, если ты понимаешь, о чём я. Дедушка Джордж вскинул голову и нахмурился. — Это очень серьёзное обвинение, сын. Вонка этот, конечно, тот ещё... обожает перья распускать, но у него подписка на «Плэйбой» и «Пентхаус». Я их по работе читаю и знаю, что говорю. Мистер Бакет нашёл это выражение неприятным сразу по нескольким причинам и поморщился, а потом сухо заявил: — Если только он выписывает их не для Чарли. — И что с того? Картинки голых красоток — плохо ли? Мальчишки в его года уже вовсю таким интересуются, — пробрюзжал старик, подумывая и себе домой прихватить один такой журнальчик, потому как старания над тем, чтобы держать Вилли Вонку в курсе обо всём происходящем в мире вдохнуло в него жизнь, со всеми вытекающими. Это и жене его не повредит. Вовсе не такой реакции ожидал мистер Бакет. Когда они ещё только что перебрались жить на фабрику, именно его отец критиковал Вонку больше всего! — Господи, пап, ты ничерта не видишь за всей этой роскошью! Я пытаюсь сказать, что он может навредить нашему мальчику! Дедушка Джордж снял ноги со стола и нагнулся к экрану. — Какую такую чертовщину ты увидел, чтобы тревогу бить? Доказательства какие? Худощавый мужчина отвёл взгляд. — Ничего конкретного, больше интуиция покоя не даёт. Утром забыл дома чертежи, возвращаюсь, а там они вдвоём. — И чем занимались?! — воскликнул старик так, что его брыли заколыхались, и с явной опаской ждал ответа сына. — Завтракали, — сказал мистер Бакет и заметил скептический взгляд отца. — Но Чарли готовил специально для него! Чуть ли не в одном передничке! И Вонка стоял к нему слишком близко! Я как только вошёл, сразу почувствовал, что что-то не так. Говорю тебе, здесь что-то нечисто. — Хмм... — дедушка Джордж поводил сигарой вокруг рта. — Так у него же гермофобия, даже пальцем боится до людей дотронуться, так каким макаром он может до кого-то домогаться? — В случае Чарли вовсе даже не боится и ещё как дотрагивается! Почему только я один это замечаю?! — в расстройстве чувств мистер Бакет уже чуть ли не рвал на себе волосы. — Ладно, ладно тебе, остынь. — Это был его единственный сын, волнующийся за собственного сына, и здесь старику полагалось сказать своё веское слово. — Так, слушай, я сегодня вечером с ним переговорю. А на тебе остаётся Чарли. Во всём разберёмся, никакие интриги от нас не укроются. — Ох, как гора с плеч! Потому что мне кажется, я его расстроил, а он жуткий, когда расстроен, — по коже мистера Бакета пробежали колючие мурашки оттого, что он признал это вслух. Его слова казались ребяческими; бояться человека, создающего конфеты, за то, что тот живёт среди народца ростом с малолетних детей. «Карлики. Я цепенею от ужаса из-за проклятых карликов», — подумал он. — Предоставь это мне. Уж я-то найду на него управу, — хвастливо заявил дедушка Джордж. — Я и сам тот ещё старый сварливый сукин сын, знаешь? Ему меня не запугать. Только к ужину опоздаю, лады? — Лады. Спасибо, пап. Хорошо придумано, — в такие вот моменты прямолинейность отца и его манера рубить с плеча были мистеру Бакету очень даже по душе. Мужчины завершили звонок и взялись за выполнение условленных договорённостей, продумывая тактику действий на вечер. Мистер Бакет мог только радоваться, что не остался без поддержки. Он хотел по крайней мере попытаться вывести дело на чистую воду, прежде чем грузить этим жену. Она и так уже подсмеивалась над ним за ревность, когда он впервые озвучил ей только основные свои опасения. Ещё и дедушка Джо делу совсем не помогал, чуть ли не воспевая мистера Вонку, точно огромный почтенный Умпа-Лумпа.

***

А тем временем в Детском Цехе мистер Вонка пребывал в блаженном неведении касательно каких-либо сговоров в отношении себя. Он был занят тем, что демонстрировал Чарли и миссис Бакет свой новейший проект. В центре игровой зоны для детей Умпа-Лумпов высилась царственная статуя Вилли Вонки в его привычном рединготе с фалдами, с тростью, с цилиндром на голове и стрижкой Принца Вэлианта. Однако в его образе имелось кое-что новое! Рядом со этим монументом находились подмостья для статуи поменьше. И в уже имевшейся заготовке несомненно угадывался будущий памятник Чарли. — Бог ты мой! А я и не видела, меня же целый день здесь не было. Выходит, вы только утром её начали, — миссис Бакет, держа сына за руку, вместе с ним обошла статую по кругу. Сегодняшний день просто изобиловал впечатлениями для юного наследника шоколадной империи. Королевских объёмов завтрак, предложе-... ээ, то есть обещание мистера Вонки, перспектива стать космонавтом и, наконец, его собственная статуя! — Я этого не заслуживаю, мистер Вонка! Я ведь совсем недавно здесь! — запротестовал мальчик. В глазах мистера Вонки появилось знакомое невменяемо-решительное выражение. В его красивых чертах лица любое выражение эмоций становилось более отчётливым и неземным. — Что ж, пускай ты появился только теперь, но Умпа-Лумпы ждали тебя ещё задолго до этого. — Что вы имеете в виду? — спросила миссис Бакет с любопытством, бросив взгляд на своего не менее растерянного сына. — В фазы луны они устраивают небольшие празднества, вроде вечеринок с размахом и весельем на всю катушку! — Он сделал бестолковое лицо и подпихнул миссис Бакет локтём, мягко поинтересовавшись у неё: — Теперь понимаете, почему рождается по столько детей одновременно? Женщина тихонько захихикала и порозовела, поняв, к чему он клонит: что как раз на тех самых празднествах маленький народец предавался интимной близости. Что ж, это вполне объяснимо: всё остальное время они не покладая рук работали на благо фабрики, и такие вот возможности расслабиться дважды в месяц были просто необходимы. — В общем, недавно они стали поговаривать о... как бы это сказать? — Мистер Вонка прервался и почесал подбородок. — Пожалуй, о предназначенной мне свыше душе, о том, кто будет мне идеальным партнёром и принесёт небывалое процветание. Да. Вот как они это описали. На лицах мальчика и миссис Бакет возникло одинаково потрясённое выражение. — Ну, вы себе представляете, что я тогда подумал — поменьше какао-бобов, ребяяята — а потом немного позже мне пришло это спонтанное решение. Естественно, я был в панике! Но потом вспомнил, что они говорили насчёт «партнёра», и я знал... мне нужен был НАСЛЕДНИК, вот что имелось в виду в предсказании! — с огромным воодушевлением рассказывал мистер Вонка, сопровождая это бурной жестикуляцией. Овладение языком Умпа-Лумпов явно оставило на нём свой отпечаток. Вокруг опять собралось несколько детей, рассевшихся на милой полянке, чтобы послушать историю мистера Вонки. Чарли даже заметил здесь несколько каруселей и множество препятствий для лазанья. Посмотрев левее от себя, Чарли заметил мальчика, который забрался на высоту уровня его глаз и с удобством устроился на сферообразной площадке для отдыха. Кроха помахал миссис Бакет с её сыном, и те вежливо ответили ему тем же. И теперь Чарли стало интересно, сколько же всего Умпа-Лумпов проживает на фабрике? Между тем Вонка всё продолжал излагать историю, глядя куда-то в неопределённость. — Пришлось немного поразмышлять, как найти нужного человека. И мне пришло в голову: а почему бы не отправить послание? Такое, которое дойдёт до каждого, кто любит мои сладости? Такое, которое пригласит его встретиться со мной! Своего рода соревнование, ведь всем они нравятся, и шанс на победу будет абсолютно у каждого! И тут встал вопрос: «Как это провернуть?». Поместить послание в мои конфеты конечно же! И когда Умпа-Лумпы сказали, что в их видении был золотой цвет, то я подумал: почему бы не сделать «золотые билеты», чтобы заполучить «золотого ребёнка»? Не говоря уже о том, что ЕСЛИ затея удастся, то принесёт целое состояние. А чтобы люди точно захотели посетить мою старую фабрику, в дело пошли и множество призов! Но закономерен следующий вопрос: сколько же билетов разыграть? Чарли был заворожён рассказом не меньше детей Умпа-Лумпов. Прямо сейчас ему открывались новые истины, например о том, что Умпа-Лумпы, по всей видимости, обладали некими сверхъестественными способностями, а так же о том, каким образом рождаются идеи у Вилли Вонки. Что касается его матери, то она выглядела несколько сбитой с толку, приоткрыв от удивления рот, но Чарли разъяснит ей всё позднее. Пускай образ мышления Вилли Вонки приводил её в замешательство, равно как и сама его фабрика, но всё же ей, как и остальным Бакетам, безумно нравилось слушать рассказы. — ПЯТЬ, скажу я вам, это весьма особенное число, оно символизирует собой гармонию и человечность, и раз уж я решил довериться кому-либо, то должен был послать миру особенное послание. Вот почему именно пять билетов были помещены в мой самый замечательный продукт, в мои шоколадки. Наследник мне требовался всего ОДИН, потому я решил, что этого будет более чем достаточно! Должен признаться, я с ужасом наблюдал за теми, кто их выигрывал. Я к тому, что остальные парши-... в смысле, остальные дети не имели ничего общего с тем носителем процветания, которого напророчили Умпа-Лумпы. И тогда, в самый последний момент... ты нашёл свой билет. Счастливый номер пять, — на последних словах глаза эксцентричного кондитера сильно расширились, и он склонился, чтобы посмотреть Чарли прямо в лицо, и навалившись при этом на свою полупустую трость. Тёмные глаза источали лавандовые лучи, сканировавшие личико ребёнка и вызывавшие у того чувство глубокого почитания вдобавок к трепету. На щеках Чарли проступил лёгкий румянец. Почему мистер Вонка так пристально на него смотрел? Почему вдруг Чарли перестал слышать что-либо, кроме собственного дыхания? Разве мужчина не дышал? Быть может, он просто не мог его расслышать за собственным сердцебиением. Чарли медленно отвёл взгляд от его экзотичного лица. Показаться невежливым не хотелось, но мальчик просто не смог с собой ничего поделать: под таким пристальным взглядом он ощущал себя точно в сердце жарко натопленного камина. Именно глаза мужчины нравились Чарли больше всего. У дедушки Джо были похожие, но всё же не имели той же хитросложной многогранности, что и у мистера Вонки. Кратковременный всплеск аплодисментов вывел их из транса. Мистер Вонка распрямился и ответил на это маленьким поклоном головы. — Благодарю, но всё это мне бы не удалось без моих ненаглядных работников... и без Вас, — мистер Вонка порядком удивил миссис Бакет, переведя на неё взгляд и адресовав последние слова именно ей. — Да я ведь... ничего особенного не сделала, — возразила женщина. — Ещё как сделали, ведь именно вы подарили Чарли жизнь, — сказал он с нежностью и запустил руку в карман своего редингота. — Сегодня утром я отдал вашему сыну частичку драгоценности, когда-то принадлежавшей моей... моей матери. И мне бы хотелось, чтобы у вас тоже было кое-что от неё. Она подставила руки, и мистер Вонка с готовностью вручил ей чёрную шёлковую коробочку. Женщина осторожно открыла её, и внутри обнаружился золотой кулон. Он был выполнен в форме женского силуэта со сложенными в молитвенном жесте руками напротив пышной груди. Широкие бёдра фигурки имели форму сердечка. Миссис Бакет держала дюймовую вещицу за цепочку, внимательно рассматривая и позволяя Чарли тоже полюбоваться. — Даже не знаю, что сказать. Вы уверены, что хотите отдать её мне? Должно быть, эта вещь очень... значима для вас, — миссис Бакет просто не верилось, что Вилли Вонка вручил ей такую ценность. — Уверен на все сто! Поселившись здесь, вы стали богиней-матерью для всех нас, — мистер Вонка говорил весёлым голосом, вот только выглядел явно расчувствованным и нервно сжимал свою трость. Миссис Бакет взглянула на него ещё раз, а затем передала пустую коробочку сыну и сразу же надела кулон себе на шею, ещё раз зажала его между пальцев и сказала напрямик: — Я буду беречь его, мистер Вонка. Спасибо вам. — Вам спасибо, — подчёркнуто произнёс мужчина. Чарли бросил ещё один сияющий взгляд на своего наставника, а потом убрал коробочку в карман материнского передника и позволил ей крепко поцеловать себя в щёку. — А теперь, если вы не возражаете, нам с Чарли предстоит встреча с моей портретисткой, мадам Роуз, — сообщил кондитер, склонив голову в вежливом полупоклоне. — Настоящий портрет от руки? — впечатлилась женщина. — Прямо как в старину, здорово! Только не представляю, как вы заставите Чарли усидеть на месте, он ведь такой же комочек энергии, как вы! — с удовольствием рассмеялась она, слегка разрумянившись. Шоколадный мастер и его наследник отправились тем же путём, что и пришли, оставляя позади себя переполненную эмоциями и улыбающуюся миссис Бакет. — Так, а сейчас поймаем Стеклянный Лифт, иначе в Запретный цех никак не добраться, — окончание предложения мистер Вонка подкрепил почти зловещей улыбкой в ответ на милую улыбку Чарли и взял его за руку. И больше, чем странное название одного из цехов, мальчика сейчас заботил его собственный наставник. — Эм, мистер Вонка, вам лучше смотреть под но-... *БААДУМС!* — ...ги. ************** Примечания автора: 1) «Мы все здесь безумцы. Я безумен. И ты безумная», — слова Чеширского Кота Алисе. 2) Число 5 является символом брачного союза и гармонии равновесия. Любопытно, что мистер Вонка опустил этот момент в разговоре с миссис Бакет, правда?