Seven Days In April

And the sad thing is There's no end to this Your tears are like the rain that beats the rain And I wake at dawn To find you gone Don't even have strength to call you name Two Solitudes - Level 42

***

Звук завывания ветра, далекий шелест деревьев, поскрипывание тоненькой ветви, казались лишь тихим эхом в ночи. “То, что нужно” — подумала Гермиона, наблюдая за тем, как ветер мучает ветви её английского дуба, который рос за окном. Это была та самая ночь, когда величественное дерево поддается сильным порывам ветра. Девушка медленно открывает окно и вдыхает, позволяя прохладному ветру занести свежий запах листьев и далекого дождя в её комнату. Было холодно, намного холодней, чем она представляла, но огорченная Гермиона игнорировала лёгкую дрожь и потянулась за копией “Война и Мир”, в которой ее отец сделал маленький тайник ещё в юношестве и дал ей, чтобы она могла хранить в ней драгоценные ей вещи, пока она была далеко. Этот тайник был наполнен разными ценными для неё вещами в то время, когда она была в Хогвартсе, но теперь он содержал в себе только лишь три вещи: полупустую пачку сигарет, зажигалку и чистую стеклянную пепельницу. Единственный звук, который прозвучал в этой тишине был звук открытия злополучной пачки, скрип её пальца на зажигалке и первая глубокая затяжка едкого дыма. Гермиона ненавидит эту привычку. Она была отвратительна, но девушка беспокоилась и была жутко зла, а ещё просто катастрофически нуждалась в этом дыме. Гермиона, на самом деле, не настолько слаба, чтобы уподобляться этой вредной привычке, но сегодня у нее просто не было сил сопротивляться этому. И так как убийство было всё ещё незаконным, у неё оставался лишь план Б: курить. Девушка сделала ещё одну глубокую затяжку и передвинула пепельницу, чтобы на её место поставить ноги, дабы балансировать на маленьком подоконнике. Затем, она снова стала смотреть в окно. Довольно забавно то, что она никогда не нуждалась в этой вредной привычке, пока не вышла замуж за Драко Малфоя. Гермиона заметила чью-то движущуюся тень в темноте. Подумав, что это её муж, она вздохнула с облегчением… Пока не поняла, что ей просто кажется. Она нахмурилась. Гермиона всё ещё была одна, но она явно не так хотела праздновать их вторую годовщину свадьбы. Их ссора произошла ровно три часа назад под этим самым дубом, перешла на крыльцо и закончилась в прихожей. Гермиона никак уже не могла вспомнить о чём шла речь, но знала, что там был явно длинный список причин, из-за которых они ругались: его ревность, её карьера, их брак… например. И всё, что она знала, это то, что всё было настолько плохо, что она могла бы прямо сейчас выброситься из этого окна. Когда Драко только захлопнул за собой дверь, Гермиона надеялась, что он всё-таки обернется и догонит её, так как это сделало бы большинство мужчин. Вот именно, что большинство, Малфой не из их числа, он просто всегда уходил. Теперь ей оставалось только лишь смотреть в окно, потому она не могла сдержать слёз, когда смотрела на обстановку их дома. Переключаться на что-то иное, например на погоду на улице, всегда было отличной идеей. Драко не возвращался домой. Более того, она ненавидела тот факт, что сама прекрасно знает, что он не вернется. Он никогда не возвращался домой после крупных ссор. Чаще всего, Драко оставался в Малфой Мэноре на ночь, если его родители были там, ну или же в гостевой комнате в Дырявом котле. “Дом” — подумала она, — “Это последнее место, где он хотел бы быть.” И, скорее всего, она была тем человеком, которого он не очень хотел видеть сейчас рядом. И даже не из-за того, что они так много кричали, даже не из-за того, что он хлопнул дверью, просто все эти ссоры происходили всё чаще и чаще. Все их крики будто бы приближали финал, а то, как он хлопал дверью означало, что всё кончено. Гермиона не вставала с тех пор. Она могла стоять, пока кричала на него, пока Драко стоял напротив нее с недоумением на лице, но сейчас уже не могла. Драко должен был… Должен был понимать, почему это происходит. И он должен был ожидать этого. Слова, которые они сказали и цель, которую они преследовали были разными, но неоспоримый аргумент оставалась неизменным. Ничего не изменилось. И ничего не собиралось меняться. Пока он сам не изменится. Гермиона тяжело вздохнула, стряхнула пепел в пепельницу и уставилась в окно, наблюдая за тем, как сильный ветер качнул величественный дуб. В любое время. Это было издевательством, она знала это, но всё так же ожидала спасительного щелчка, который, предшествуя громкому буму, перевернет её дом и её мир. И когда Гермиона сидела там, на подоконнике, она понимала: дуб, словно её брак — оно было полумертвым и остро нуждающимся в том, чтобы избавиться от страданий. И от осознания всего этого её глаза наполнились слезами, потому что, если быть честным, это было не то, что она хотела. Во всяком случае, это же уже не имело значение, так ведь? Драко ушёл и, судя по всему, возвращаться не собирался, а что касается неё… Она просто была зла. До той поры, ей никогда не приходило в голову, насколько она была жива раньше. Девушка искренне не понимала своих эмоций, ведь это был не первый раз, когда Драко ушёл. Это уже вошло у него в привычку, так как все эти ссоры начались ещё в ноябре, когда он сказал, что уже устал держать их брак в секрете ото всех. Гермиона нахмурилась от этой мысли. Снова и снова он твердил, что устал и уходил, но сам ни разу не задался вопросом, как вообще к их тайному браку относится сама Гермиона, а сама она ненавидела эту роль. Роль, которая заключалась в том, что она была своего рода служанкой, которая всегда собирала осколки их отношений в своего рода пылесос, вопреки всему, будто бы этот брак был вазой, которую разбил непослушный кот. И она была бы наглой лгуньей, если бы сказала, что это не так. Было также больнее от того, что Драко никогда не думал об этом. Никогда не думал о том, что она, чёрт возьми, тоже устала. Потому что это действительно так. Она не хотела разочаровываться в этом браке. Ведь они должны быть счастливы. Счастливы так же как и тогда, когда они просто встречались. Счастливы, как и в первые месяцы после свадьбы. У них были одинаковые приоритеты в жизни, они хотели одно и того же, и были довольны тем, как живут. Но перемены в Драко изменили всё, в результате чего, напряжение между ними только лишь нарастало. Гермиона никак не могла понять, что же изменилось, но она ясно дала ему понять, что её приоритеты тоже потерпели изменения. Он изменился. Гермиона поморщилась. Она не любила, когда Драко повышал голос, но больше всего её раздражало его молчание. Девушка ненавидела, когда он хлопал дверью и ненавидела то, как он смотрел на неё, словно она сумасшедшая. Она просто терпеть не могла его ревность и то, каким собственником он был, она ненавидела его упрямство и апатию, но пока она смотрела в окно, никак не могла понять: ненавидит ли она какие-то отдельные его черты, или просто ненавидит его самого. Нового Драко. Кто-то однажды сказал ей, что брак можно считать законченным, когда понятие любовь и ненависть не могу быть разделены друг от друга, когда любовь уже не омрачить и ненависть не пересилить. Гермиона потушила сигарету, сжала кулаки и попыталась напомнить себе, почему она вообще влюбилась в такого, как он. Потому что, даже несмотря на всё это, она любила его. Она могла влюбиться в его глаза, в его обаяние, бесконечное терпение, которое определенно пришло к нему с возрастом. Это могло случиться тогда, когда он улыбался ей своей очень редкой, но искренней улыбкой. Может быть, это было тогда, когда она увидела его спящим, или тогда, когда Драко действительно слушал её. Или, возможно, это случилось тогда, когда у них появилось что-то вроде эмоциональной связи... Хотя, это могло быть и его честолюбие, или то, как он смотрел на неё. Боже… Это был тот самый взгляд, который заставил её поверить в то, что может о ком-то заботиться… Заботиться о ней, например… Но сейчас, она не была так уверенна в этом. Гермиона открыла глаза и взялась за новую сигарету. Боги, она устала. Просто надоело иметь с ним дело и постоянно ругаться. О, и она уже определенно устала оставаться за каждой дверью, которую он захлопывал в порыве гнева прямо перед её носом. Ей безумно надоел его скверный характер и то, как он всё время искал причину для ссоры. В то самое время, как он указывал пальцем на неё, ему стоило бы указывать им на себя. Но больше всего, она устала от того, что только она не играет обиженную и не хлопает дверью. Конечно, если бы ей представилась такая возможность, она не была бы уверенна в том, что хочет захлопнуть эту дверь, только не перед Драко. В любом случае, это не имело никакого значения. Гермиона курила и смотрела в окно достаточно долго, чтобы убедиться в том, что ей никогда не удастся хлопнуть дверью, потому что он не вернется. Нравится ей это или нет, хотелось ей этого или нет, но всё было кончено. И она была зла на Драко за то, что он был слишком труслив, чтобы бороться. Гермиона отвернулась от окна и сделала ещё одну затяжку, почувствовав, что напряжение в её плечах наконец-то начинает слегка ослабевать. Ей уже нравилась мысль, что ей больше не придется смотреть на то, как Драко хлопает этой чёртовой дверью… О, и ей не пришлось бы больше смотреть на то, как он уходит. Но когда она услышала, как открывается входная дверь, и услышала топот ног на лестнице, Гермиона поняла, что слишком быстро расслабилась. Девушка даже подумывала о том, чтобы потушить уже вторую сигарету за эту ночь, но подумала: “Зачем?” и сделала очередную затяжку. Закрыв глаза, она слушала его дыхание в течение пяти минут, которые потребовались ему, чтобы начать разговор. — Я ненавижу, когда ты куришь в доме. Гермиона нахмурилась и стряхнула пепел с сигареты. — Да неужели? А я ненавижу, когда ты хлопаешь дверью. — Эти вещи абсолютно не связанны между собой. Она поднесла сигарету к губам и в который раз затянулась. — И теперь ты игнорируешь меня. Замечательно. — саркастически протянул Драко. Она снова стряхнула пепел, только в окно. — И что я, по-твоему, должна сказать? — Гермиона впервые с их ссоры посмотрела в его усталые глаза. Его лицо было слегка румяным, что могло означать лишь одно. Он был, мать его, пьян. Она прокляла себя. — Не знаю, — Гермиона вздохнула. Это был её одиннадцатый по счёту вздох. — Ничего... Ты можешь выкинуть что-нибудь ещё. — она снова поднесла сигарету к губам, но остановилась. То, что она говорила, было ужасным, и даже курение не спасало её. Пришло время остановиться. После того, как она потушила сигарету, она услышала его вздох позади себя. И в первый раз она почувствовала удовлетворение от того, что она могла вызвать у него любую другую реакцию, кроме как хлопанье дверью. — Твои трудности закончились? Она сердито посмотрела на него: — О, так это у меня какие-то трудности? Поправь меня, если я не права, но разве это не ты тот, кто ушёл? — Но я ведь вернулся, не так ли? — Да. — вздохнула она. Благодаря алкоголю. — А разве ты не хотела, чтобы я… Чтобы я вернулся? — его голос был более резким, чем раньше. — В первую очередь, я хочу, чтобы ты не уходил больше. — Я не собираюсь извиняться за это. — Конечно нет, — сухо ответила она. — Ты никогда не извиняешься ни за что. — Если ты собираешься быть безрассудной… — Безрассудной?! — голос девушки повысился на пол-октавы. — Я с самого начала была благоразумна, я лишь только сказала, что ты должен… — Что? Остаться? Ты можешь кричать ещё громче? — Ты мог бы сделать что-нибудь, вместо того, чтобы стоять там истуканом! — Я мог бы, но ты не можешь даже закрыть свой рот, чтобы просто выслушать меня! —Гермиона услышала в его голосе горечь, а взгляд его был сердитым. Драко поджал губы, расправил плечи и вздохнул. — Причина, по которой я ушёл — та же причина, по которой ты сидела на подоконнике и курила. Мне нужно было успокоиться и подумать. Вот почему она сидела на подоконнике всё это время. — Я был уставшим. Гермиона активно игнорировала тот факт, что он сейчас сказал ей за несколько минут намного больше, чем за весь месяц, потому что это было неважно. — А я нет? — она вздохнула. Она больше не сердилась, она даже не была такой уставшей, как раньше. Девушка всего лишь была одним очень большим раздражителем. — Я собираюсь принять ванну, — сказав это, она прошла мимо него, напоследок добавив: — С годовщиной. Она как раз собиралась зайти за угол, как услышала очередной вздох Драко. Его третий вздох к её тринадцати. Чисто математически, ему оставалось ещё десять, чтобы догнать её. Это также означало, что Драко заботился на четыре трети меньше, чем она. И девушке стало стыдно за то, что их брак рассыпался на мелкие вычитания и неравномерное деление. Когда она набирала воду в ванну, девушка чувствовала себя чересчур двояко, отчего поняла, что забыла, что было, когда они были по-настоящему вместе.

***

После того, как Гермиона добавила немного морской соли и лавандового масла в ванну, она сбросила свою одежду и коснулась воды кончиками пальцев. Вода была достаточно тёплой, чтобы сразу опуститься в неё. Выпустив блаженный вздох, девушка задержала дыхание и окунулась в воду с головой, через несколько секунд она вынырнула, провела руками по мокрому лицу, а потом схватила мыло с мочалкой и принялась за мытьё. Своего рода ритуал успокаивал и заставлял её забыть, почему она так отчаянно искала расслабления. Но это было ненадолго. Как ни странно, девушку отвлёк далеко не звук стука в дверь, а громкие шаги Драко. Это ещё одна вещь, которую она ненавидела. Драко любил ходить туда-сюда, туда-сюда, из стороны сторону, но делал он это, чаще всего, когда был чем-то огорчен. Гермиона незаметно для себя начала скрежетать зубами, настолько сильно её раздражало это. — Что тебе нужно, Драко? Шаги мгновенно стихли. Гермиона лишь закатила глаза на это. — Не утруждай себя ответом, потому что, если честно, я ничего не хочу знать. Только если это не касается старого дуба, который наконец-то упал, или горящего дома, я- И тогда он неожиданно выпалил: — Я всё ещё думаю, что мы должны рассказать всем о нас. Голова девушки резко повернулась в сторону двери, а её плечи бессильно поникли. Нет, только не это. Она не хочет ругаться с ним снова. Это просто было, чёрт возьми, бесконечно. Хотя она очень сильно хотела верить в то, что он говорит этой всего лишь под действием алкоголя, который он выпил ранее. Обычно, Драко не делает такие резкие заявления, даже когда зол, он был мыслителем — предпочитал сидеть и размышлять, рассматривать все возможные варианты. Он никогда не торопился. И даже зная всё это, она всё равно сказала: — Теперь я знаю, что ты сердишься. Целых две минуты они просидели в тишине, Гермиона готова была поклясться, что его гнев просачивался через дверь. Но всё, что она могла сейчас делать так это, просто смыть с себя мыло и ждать, пока он успокоится. Это не заняло много времени. Лишь считанные секунды. Его голос был очень тихими, когда он сказал: — Я выпил лишь одну рюмку огневиски, Гермиона, я не думаю, что- — Если всего лишь одна рюмка заставляет быть тебя таким супер правильным, тогда я бы хотела, что бы ты и вовсе не пил. —Ты прекрасно понимаешь, что это пришло ко мне в голову далеко не сегодня... Я думал об этом какое-то время, месяцы... И я был бы признателен, если бы ты послушалась меня. —Это же абсурд! — воскликнула девушка. — Сколько ещё раз мы должны поссориться, чтобы ты наконец-то понял причину?! Это. Не самая. Лучшая. Идея. Боже, Драко! Что это изменит? — О, я не знаю, возможно спасет наш брак. — выплюнул он. — Спасёт? — говорила она с насмешкой. — Всё, что ты собираешься сделать, сделает только хуже! — Может ли быть хуже, чем сейчас? — сердито ответил он, но когда девушка промолчала, она продолжил: — Всё, что я знаю, это то, что мне надоело жить так. Я ненавижу тот факт, что мы можем быть вместе только лишь в этом доме! — Мы знали это с самого начала, Драко! Мы же видели, что произошло после того, как Гарри и Панси начали встречаться. Мы видели, что они пережили, когда Панси объявила о своей беременности всего несколько месяцев спустя! Мы знали, что произойдет, когда вся общественность узнает, что мы вместе, и... — он пытался как-то возразить, но она перебила его. — И мы сошлись на том, что держать наши отношения в тайне — это лучший путь; наша карьера, неприкосновенность частной жизни, твои родители... У нас двоих были свои причины на это... — Но ведь причины могут меняться! — воскликнул Драко. — Мои нет! — она открыла ответный огонь. — Ты просто ничего не замечаешь! — Я не из тех, у кого слабое зрение, Гермиона! — закричал он в ответ. — Наш тайный брак никогда не касался моих родителей, ведь они знали, что мы вместе- — И они ненавидят это, ты- — Да, им не нравится решение, которое я принял, Гермиона, но они живут с этим! — он всё так же кричал. — И всегда будут! — Ты... — И знаешь что? Уже давно нет никакого Поттера, Панси и грёбанных журналюг, есть только ТЫ, ТВОЯ карьера и то, что хочешь ТЫ! — Это нечестно, Драко, и ты это знаешь. Прежде чем ты выжил из ума и начал эту кампанию, чтобы заставить меня выйти на люди... — Я не могу заставить тебя делать это. Ей пришлось повысить голос: — Ты собирался пожертвовать публичными отношениями ради карьеры, даже тогда, когда мы поженились. И ты не можешь этого отрицать, Драко. И это неправильно — обвинять меня в том, в чём виноват сам. — Но я никого не обвиняю. — коротко ответил он. — Я являюсь частью очень важного проекта Министерства, мы на пороге обучения всему, что нужно знать о том, как работает человеческий мозг... — Я знаю это, я был уже с вами вместе со Смитом. И так же, я знаю всё, что касается ваших исследований, и мне очень неприятно, когда вы на грани разрушения всего того, что выдумывали годами. — сухо ответил он. Это был дешёвый трюк, но ей было всё равно. — О, ты знаешь о наших исследованиях? Удивительно. Никогда бы не подумала о том, что тебя это как-то заботит... — Никогда бы не подумала? — он фыркнул. — Забота никогда не была проблемой, по крайней мере, с моей стороны. Это только тебе на всё плевать, кроме... — он резко остановился и выдохнул. Пятый. Гермиона продолжила свои процедуры, водя мочалкой по мокрой коже. Она слышала, как он всё ещё шарил вокруг двери в ванную. Перед ней ярко предстала картина того, как он облокотился спиной о дверь и сложил руки на груди. — Ты пьян и тебе нужно поспать, поговорим об этом утром... — Я не хочу говорить об этом утром, — в его голосе она услышала отчаяние. — Я всего лишь хочу уезжать утром на работу вместе со своей женой и вместе с ней возвращаться домой. — Драко... — Я хочу, чтобы могли ужинать с Гарри и Панси все вместе в этом доме... — Я... — Каждый раз, когда моя мать спрашивает о моей магглорожденной подруге, я исправляю её... — Драко- — А ещё я хочу врезать тому дрочиле Смиту, который всегда кидает на тебя двусмысленные взгляды. И вот наконец она смогла прервать его длинную речь. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Драко. Захария не смотрит на меня так, он просто мой напарник по исследованиям, он профессионал и он знает, что я состою в отношениях. Эта ревность безосновательна! — девушка застонала от досады. — Ты хочешь объявить о наших отношениях, только чтобы показать... — Разве я сказал что-то подобное? — Нет, но ты явно подразумевал это... — Гермиона, ты вообще слышала хоть что-нибудь из того, что я сказал? Я... Ей сейчас очень сильно хотелось плакать. — Драко, послушай, мне уже надоело ругаться с тобой. Можем ли мы взять перемирие хотя бы на ночь, потому что сейчас мне нужен покой, ибо я слишком злюсь,чтобы адекватно мыслить. — Но на нужно поговорить. Она вздохнула, и соотношение её вздохов к его увеличились. — Я не хочу говорить... Мы всегда говорим... Я... — Что ты несёшь? Когда последний раз мы разговаривали? Вроде крик является нашим предпочтительным способом общения, которым мы пользуемся уже в течение шести месяцев. Драко больше ничего не говорил, только лишь прислонил свою голову к двери и стал снова думать. А Гермионе ничего не оставалось, кроме как поджать колени... и ждать. Такие времена напоминали им, что, по сути, они были несовместимы, но это не мешало им любить друг друга. И они всегда рассчитывали на это, чтобы удерживать равновесие. Это всегда срабатывало. Но только не сейчас. Она провела кучу бессонных ночей, но она не жертвовала собой. И он тоже. Сейчас они были теми же людьми, с такими же проблемами, по разные стороны от двери. Кто-то из них должен был принести что-то в жертву, но приносить было уже нечего. И как бы Гермиона сейчас не понимала, насколько это важно, она не смогла. Потому что она уже и так сделала всё, что могла. Теперь его очередь. — Поэтому я и предложил признаться. Это соглашение... Оно является источником всех наших проблем. — Мы заключили его всего лишь на четыре года, и это никогда... — И ты действительно думаешь, что мы сможем так жить? — Всё намного сложнее... — Нет, это Ты всё усложняешь. — он вздохнул. Шестой раз. — Я ничего не усложняю, — Гермиона сложила руки на груди. — У нас есть куда более серьезные проблемы, и я ненавижу то, что ты до сих пор их игнорируешь! — Я знаю, знаю, что ты злишься из-за того, что я ушёл... На этот раз она не смогла сдержать свой гнев: — Драко, не делай этого, я ненавижу, когда ты начинаешь обсуждать то, что я чувствую... Чёрт возьми, да ты просто понятия не имеешь, как я чувствую себя сейчас... Ты... — она упорно искала слова. — Драко, я просто... Просто хочу побыть одна... Пожалуйста... — Так я и думал. — его голос никогда не был таким сердитым, как сейчас. Драко оставил её совершенно одну.

***

Было уже два часа ночи, когда она легла рядом с ним на кровать. Драко, как обычно, лежал боком, спиной к ней и тяжело дышал. Он не двигался. И не двигался даже тогда, когда она тихонько стянула с него покрывало, и даже когда кровать заскрипела, он был непоколебим. Гермиона отпила немного воды из стакана, стоящего на прикроватной тумбочке, затем попыталась лечь поудобнее. Она свернулась калачиком и прикрыла глаза: в спальне было довольно холодно, от того, что окно было открыто, поэтому она прижала одеяло к себе. И это была их годовщина. Гермиона не могла уснуть, она даже пробовала считать барашков, но в конечном итоге стала прислушаться к дыханию Драко. Когда оно изменилось она поняла, что он вовсе не спал. — Я не думаю, что смогу это сделать. — спокойно сказал он. Девушка перевернулась к нему. — Сделать что? — Это, — начал он. — Это всё не работает... — Что не работает, Драко? — Наш брак. Сердце Гермионы стало биться сильнее, конечно, она думала об этом раньше, но у нее и в мыслях не было, что Драко когда-то это скажет. Это могло означать только одно: он думал об этом очень долго. И от осознания всего у неё разболелась голова. Возможно, их брак был даже хуже, чем этот дурацкий дуб, ибо он хотя бы всё ещё стоял. — Я думаю, нам нужно искать другие варианты... И ей даже не нужно было спрашивать его о том, что он имел в виду, ведь Гермиона сама всё прекрасно понимала. Единственный способ, который может исправить сломанный брак — это развод. Он тяжело дышал, а она плакала. Он успокаивал её, но от этого она плакала ещё сильнее. И заснули они лицом друг к другу, на разных половинах кровати.