Seven Days In April

I dreamed I was drowning in the river Thames I dreamed I had nothing at all, nothing but my own skin I dreamed I was drifting on the howling wind I dreamed I had nothing at all, nothing but my own skin Slipped away from your open hand, into the river Saw your face looking back at me I saw my past and I saw my future You take the pieces of the dreams that you have 'Cause you don't like the way they seem to be going You cut them up and spread them out on the floor You're full of hope as you begin rearranging Put it all back together, but any way you look at this Looks like the lovers are losing The Lovers Are Losing –Keane

***

Гермионе снилось что-то вроде камней. Вернее, один конкретный валун. Он был привязан к её ноге и тянул её всё глубже и глубже в холодную воду. Сколько бы девушка ни боролась, сколько бы ни пыталась вырваться на поверхность, он всё равно упорно тянул её вниз. Камень будто обвил её своими руками, и Гермиона чувствовала, что его боль становилась её болью. Она поглощала эту боль, словно губка. Гермиона всё тонула и тонула, не прекращая бороться. Но как только она освободилась от него, её осенило: это был не просто камень, он был причиной её смятения. Она отчётливо видела, как камень начал уходить на дно, и в её голове возник вопрос. Почему она не могла поднять камень вместе с собой? Почему-то, девушка не хотела оставлять его там. Будто бы в нём хранились все хорошие воспоминания. И хоть этот камень и был тяжелым, он не желала ей зла. И он оставил её с множеством вопросов. Должна ли девушка спуститься за ним? Должна ли попытаться вернуть его на поверхность? Должна ли Гермиона бороться за него? Глубоко в душе, девушка понимала, что если она спасёт его, он снова вернёт её в этот водоворот. Или, быть может, в этом есть её вина? Быть может, это она сама привязала к себе этот камень? Гермиона не была уверенна. Тогда почему она не может дать ему просто так тонуть? Девушка подняла глаза к небу и увидела яркий свет луны. Это явно было не то время, когда надо думать о себе. Камень разрушил её реальность. Камень винил девушку, девушка его. Она пыталась принять это, но камень погружался всё глубже и глубже в воду, и вскоре, он будет потерян во мраке. И камень уже не был камнем. Это был Драко. “Это ты виновата, Гермиона. Из-за тебя я тону”. Девушка резко села в кровати, быстро дыша. Она оглядела комнату, сколько сейчас времени? Гермиона глянула на часы. Пять утра. Отлично. Она закрыла свои глаза всего лишь двадцать минут назад и снова проснулась. Девушка вздохнула, решив, что о сне сегодня можно и не мечтать. Ей не слишком везло последнее время, наверное, это сильно влияет на неё. Встать с кровати для Гермионы было испытанием, потому что у Джинни дома всегда было слишком холодно. Для рыжеволосой это было лёгкой прохладой, а для Гермионы чуть ли не морозом. Даже тогда, когда они жили здесь вместе, Уизли могла опустить температуру в доме почти до нуля. Гермиона думала, что уже давно привыкла к этому, ведь она прожила с ней почти четыре года. И, в качестве меры предосторожности, она всегда брала с собой тёплое одеяло, обогреватель и шерстяные носки. Однако, последние несколько дней показали ей, что у неё не всё было под контролем. Совсем не всё. После того, как с помощью палочки она притянула к себе одеяло, которое одиноко лежало на кресле, она мысленно посчитала до десяти и скинула с себя прошлое одеяло, быстро заворачиваясь в более тёплое. Она встала с кровати и схватила сигареты с зажигалкой со стола. Как ни странно, она поняла это только тогда, когда эти вещи выпали из её рук, пока она тянулась к ручке двери, ведущей на задний дворик. Странно. Поразмыслив над этим буквально минуту, Гермиона вышла на улицу. Неудивительным был тот факт, что на улице было гораздо теплее, чем в доме, и вскоре одеяло было забыто ею на одном из пластиковых стульев. Этот дворик принадлежал Джинни, но в то же время он был и Гермиониным тоже. Девушка посмотрела вокруг. Много событий произошло здесь. Очень важных событий. Именно на этих пластиковых стульях Джинни пыталась убедить девушку в том, что она должна закончить эти отношения с Драко, если не уверенна. Именно на этом месте Гермиона коротко сказала ей, что во всём уверенна. Вот и перила, около которых Гермиона и Драко поцеловались во второй раз…. И в третий. А там, в углу, она провела первые часы своего свадебного утра за написанием своей клятвы. Тогда это не составило ей никакого труда. Это крыльцо имело огромную важность в её жизни. Настолько огромную, что она даже не могла себе вообразить этого. И Гермиона не знала, радоваться ей или нет, ведь она снова появилась здесь. И снова в важный для неё день. Она словно была атакована своими воспоминаниями, которые до этого находились в состоянии покоя. Девушка не хотела подходить к этим перилам, не хотела сидеть на этих стульях, но что-то же надо было делать. Поэтому, Гермиона вытянула стул в центр дворика, села, и начала наблюдать за тем, как встает солнце над горизонтом, освещая всё тёплым оранжевым светом. Это было захватывающим зрелищем, но в этот момент она чувствовала себя чересчур одинокой, совершенно безутешной. Гермиона достала пачку сигарет, сняла целлофановую упаковку и положила в карман пижамных шорт, чтобы выкинуть потом. Она последний раз взглянула на восходящее солнце и поднесла сигарету к губам. Девушка вздохнула. Из-за её непонятных снов, бессонницы, внезапной волны воспоминаний, она стала чувствовать себя уставшей. Очень уставшей. Уставшей и изношенной, как старые вещи. Хоть это чувство и было мимолетным, но оно было достаточно сильным, чтобы заставить Гермиону тряхнуть головой, дабы избавиться от этого. Девушка зажгла сигарету и глубоко затянулась. Можно ли чувствовать себя так, при этом не устав? Она потерла висок свободной рукой. Да, день сегодня обещает быть очень долгим. Гермиона была сейчас настолько чувствительна, что смогла почувствовать как движется ручка двери прежде, чем её открыли. Она уже всерьез думала о том, чтобы потушить сигарету, но быстро передумала. Ведь она не хотела терять хорошую сигарету, тем более, Джинни уже привыкла к этому запаху. Рыжеволосая тоже имела такую привычку в течение нескольких недель, когда внезапно рассталась с Гарри. Вот только, она избавилась от этого спустя всего лишь месяц. — Кофе? Растрепанная Джинни вышла во двор, с чашкой только что сваренного кофе в одной руке, и тарелкой хлопьев в другой. Коко Рокс, определенно. — Конечно, спасибо. Девушка медленно передала Гермионе чашку с напитком, а потом склонила голову набок и удивленно подняла брови. — С каких пор ты куришь? Девушка пожала плечами и взяла чашку в свободную руку. — Я курю только в трудные дни. Это помогает. И сегодня именно такой день, я собираюсь забрать свои вещи. — негромко сказал Гермиона. Она была уверена: судя по тому, как Драко покинул офис, он точно вернулся домой и собрал вещи. Джинни, приходившая за её вещами, сказала обратное, но девушка была непреклонна. — Но ты часто куришь. — Нет, я не… — Гермиона отрицательно замотала головой. Джинни поставила ещё один стул рядом с подругой и села. — Это плохо для тебя, и ты это знаешь. Ты единственная, кто сказал мне это. Она нахмурилась, но ничего не ответила. И что вообще она могла ответить на это? Это же правда. Гермиона сказала ей это тогда, и это помогло Уизли быстро отказаться от этого. И девушка думала, что сейчас всё по-другому. Это не было её привычкой, всего лишь способ избавиться со стрессом. Это было ничем. Вообще ничем. Джинни призвала пепельницу с помощью магии и протянула её девушке. Тишина, которая последовала потом, была напряженной, но прекращаться не собиралась. Уизли ела свои хлопья, иногда поглядывая на Гермиону. А она, в свою очередь, чередовала курение с размышлениями. К её досаде, всё это закончилось слишком скоро. Закончилось не словами, а всего лишь взглядом. Взглядом Джинни, когда Гермиона потянулась за следующей сигаретой. Девушка терпеть не могла, когда кто-то пытался выглядеть обеспокоенным и заинтересованным. Конечно, она была благодарна за это, но… — Что, Джинни? — фыркнула она, потянувшись за зажигалкой. Рыжеволосая выхватила сигарету из её рта прежде, чем Гермиона успела запротестовать. Она заставила её молчать своим суровым взглядом. — Обычно, когда люди курят сигарету за сигаретой, у них есть проблемы. Но ты говоришь, что всё хорошо. Гермиона нахмурилась. — Почему ты встала так рано? У тебя же сегодня нет практики. — Почему ты уходишь от темы? — Я действительно не в настроении, чтобы меня опекали. — Я не опекаю тебя, я лишь пытаюсь помочь тебе. — Ну, мне это не помогает. — угрюмо ответила она. Джинни вздохнула. — Конечно, тебе же не нужна моя помощь. Ты же всё можешь решить сама. Тебе же никто не нужен. Эти знакомые слова, сделали ей намного больнее, чем она ожидала. — Я никогда не говорила, что… — Но ты делаешь всё для того, чтобы все так думали. — Что всё? Это что, месяц-недостатков Гермионы? Сначала Драко, потом ты… — Драко? Что он сказал? — Много чего. — она болезненно скривилась. Много того, чего она совсем не хотела слышать. Было бы легко сейчас пересказать весь их разговор, ведь в последние дни она часто прокручивала его в голове. Что-то было в его взгляде, в словах, боли в его голосе, что заставило её чувствовать себя ничтожной тогда. И это чувство исчезло. “Я пытался спасти наш брак. Запомни это”. Потребовалось более пятнадцати повторов этой фразы в её голове, чтобы понять, насколько резко тогда звучали эти слова, насколько они были искренними. В чём ещё он был искренним? Этот вопрос заставил её голову кружиться. “Ты делаешь жизнь с собой трудной, это почти немыслимо любить тебя”. Гермиона почувствовала, как сильно колотилось сердце у нее в груди, потому что она, наконец-то, сделала шаг вне себя, и недовольна тем, что видела. Это было больно. “Я тебе не нужен, никто тебе не нужен. И это нормально. Не лги себе”. Именно из-за этой фразы, она провела последние несколько дней за работой, чтобы не думать об этом всём. Но сейчас был выходной, и она не могла бежать от всего этого. Это была её вина? Это она виновата в том, что их брак распался? Она лжёт самой себе? Ей нужно уже открыть глаза? Руки Гермионы начали трястись, а в животе стало крутить. Она будто больна. Вместо того, чтобы вернуться обратно в дом, она выхватила сигарету у Джинни, и начала нервно искать зажигалку в кармане. — Герм… — Джинни схватила её за руку. — Нет… — зажигалка не работала. Девушка всё пыталась и пыталась, но без толку. Слёзы стали застилать ей глаза. — Чёрт, нет… — Ты дрожишь, — Уизли обеспокоенно посмотрела на неё. — У тебя истерика. Гермиона проигнорировала её, всё ещё пытаясь заставить зажигалку работать. Она просто терпеть не могла, когда на неё вот так вот смотрели. С жалостью. Это заставляло чувствовать себя дерьмом. Чувствовать себя жалкой. Она не тот человек, которому было бы в радость чувствовать себя так. Если она сейчас сможет восстановить дыхание, сердцебиение и заставит зажигалку работать, быть может, Джинни перестанет смотреть на неё подобным образом? — Стой, — спокойно сказал рыжеволосая. — Позволь мне помочь тебе. Пусть хотя бы сейчас тебе кто-нибудь поможет. Гермиона сопротивлялась. — Я сама справлюсь! Джинни забрала зажигалку из её дрожащих рук и вырвала сигарету из её рта. — Я пришла сюда только для того, чтобы убедить тебя в том, что ты совершаешь ошибку… — Я в порядке. — солгала Гермиона. Она понимала это. И с каждым разом говорить это было всё труднее и труднее. Она кричала на себя, чтобы перестать думать об этом, но это бессмысленно. Бессмысленно пытаться. Она ведь пыталась, верно? Гермиона пыталась вспомнить все те разы, когда она пыталась. Может быть, у неё и Драко были разные понятия слова “пытаться”? Может быть, она думала, что пыталась, но на самом деле всё было не так. Или, может, она не пыталась, потому что это не имело никакого значения. Как ночная буря. Она даже не боролась с ним. Она отворачивалась, плакала перед сном и бежала к адвокату сразу же, как только смогла. Он пытался, а она ушла и погасила последние искры надежды на спасение их брака. Она сделала это. Не он. — Ты… — Я в порядке. Нет, она не была в порядке. Гермиона была довольно далека от состояния “хорошо”. Она не пыталась. Она не боролась. Она даже не останавливалась. — Ты не в порядке, — отрезала Джинни, потянув подругу за руку, в попытке вытянуть её из кресла. Гермиона не сдвинулась с места. — Блин, Гермиона, ты вся мокрая. Твою мать, я не могу сдвинуть тебя, ну же! Гермиона, только дыши! Мама говорит, что это лучшее средство против истерики. Если бы всё было так легко. — Это помогает? — злобно спросила она, сразу же ответив самой себе. — Конечно же это не поможет! Дерьмо! Я не могу просто дышать! Джинни схватила её за плечи и встряхнула её. Они встретились взглядами. И тогда Гермиона поняла, что мисс Мелонакос и Джинни были правы. А она всё время была не права.

***

— Ты уверена, что с тобой всё будет хорошо? — спросила девушку Джинни чуть позже в этот же день, когда садилась к ней за стол. Гермиона оторвала взгляд от чашки кофе. Её тело и ум на данный момент находились в состоянии войны за власть. Тело её всё ещё сладко спало, в то время как ум, был бодр как никогда. Лучшим лекарством от панических атак у Джинни был сон. Она могла проспать хоть весь день, но это всё равно спасало лишь время. Стоило ей только проснуться, как все проблемы тут же возвращались. — Мне кажется, я должна это сделать. Должно быть, девушка выглядела сейчас просто ужасно, потому что она заметила беспокойство Джинни. — Всё хорошо, к чему же спешка? Мы можем сходить туда завтра. — Мы? — Думаешь, я дам тебе идти в одиночку? Чёрта с два. — Было бы лучше… Если бы я просто заткнулась. Потому что глаза Джинни начали сужаться, на самом деле, она была не очень благодарной подругой. Утренняя паническая атака открыла Гермионе глаза на то, что она всегда была слепа. У неё было искаженное видение мира, где всё делилось на чёрное и белое, на правильное и неправильное. И никакой середины. Но сейчас… Сейчас стали появляться и серые оттенки, они были всюду. Это было в её характере. — В точку, — ответила ей Уизли. — Ты уверенна, что хочешь тратить своё время на это? Ты всё ещё печалишься, и было бы понятно, что ты ещё не готова к этому. Джинни себя считала кем-то вроде гуру расставаний, так как её разрыв с Гарри был очень тяжёлым. Тем не менее, кто-то должен был дать ей книгу: Джинни, казалось, имела очень чёткую картинку того, как себя чувствует сейчас Гермиона. Не то, что она чувствовала, когда умер Живоглот. Хотя, может что-то подобное. По сути, она также теряет родное существо. И она уезжает из своего дома. Их дома. Гермиона немного подождала, чтобы убедиться в том, что её голос не дрогнет. — Всё в порядке. Я за.

***

На самом деле, нет. Или, по крайней мере, она не была готова к этому. Гермиона шагнула в спальню. Джинни снова оказалась права. Он не случайно бросил свои вещи в коробки. Казалось, что она и не уходила, ибо всё выглядело также. Гермиона не знала, как на это реагировать, поэтому она отбросила от себя эту мысль и сделала ещё один шаг в комнату. Было удивительно, как же быстро её запах пропал из этой комнаты. Это было безумием, но Гермиона всегда могла учуять разницу между собой и Драко. И это не было чем-то очевидным, как запах духов или одеколона. Это был просто тонкий запах, который оставался после них. Одеколон Драко был всегда слабым, но очень знакомым. Она посмотрела вокруг. Драко всегда был очень аккуратен, почти до сумасшествия, но это было то, что очень нравилось девушке. Но он никогда не возражал, когда нужно было попотеть, играя в Квиддич. Очень много было таких моментов, когда Драко выходил из игры, а Гермиона не на шутку возбуждалась от его вида. Но, прежде чем действовать, он настаивал на том, чтобы помыться прежде чем заняться сексом, или же заняться этим в душе. Драко не понимал, как это может возбуждать. И, возможно, она так не и не научилась искусству компромисса. Гермиона вздохнула и открыла свой чемодан. Джинни была сейчас внизу, на стреме. Ей пришлось делать всё в одиночку. Это было странно, думать о запахах, о сексе и прочем, в то время как она рылась в шкафу, в поисках своих вещей. Секс никогда не был проблемой. Это было довольно хорошо, но иногда ей казалось, что он совсем не понимал её намеков. Гермиона солгала бы, если бы сказала, что Драко был плохим любовником. Просто иногда он кое-чего не понимал. Девушка нахмурилась. Конечно, в своём глазу и бревна не увидишь. Они явно не говорили хорошо друг с другом. Вернее, может быть, он пытался, а она просто не хотела этого слышать. — Помощь нужна? Голос Драко заставил Гермиону подпрыгнуть на месте и быстро обернуться. Он выглядел так же, как и её муж, только, когда все документы будут подписаны, он перестанет им быть. У неё было такое чувство, будто она не видела его уже целую вечность, хоть и прошло всего несколько дней. Четыре, если быть точной. Лицо Драко не было уже таким напряженным, как тогда, в офисе мисс Мелонакос. Было уже не так больно, вот только это не избавило её от тяжёлых воспоминаний. Или его слов. — Нет-нет, думаю, я понял. Мерлин, это было неловко. — Ты… Ты только что приехала? — Драко почесал затылок. Так было всегда, когда он нервничал, и Гермиона чувствовала позорное удовлетворение от того, что вызывает у парня некое волнение. — Я здесь недолго, — ответила она, переминаясь с ноги на ногу, как будто она стояла на раскалённых углях. — Ты видел Джинни внизу? — О, да, Блейз тоже там, внизу. Ты же знаешь, как это всё происходит. — сказал Драко, закатывая глаза. Гермиона понимающе кивнула ему головой. Блейз, вероятно, сейчас болтает с ней там о Квиддиче, или о их общей любви к Коко Рокс и Хэллоуину. А Джинни, скорей всего, стоит сейчас там и краснеет от его слов и пытается быть очаровательной. Всё это было… Мило. — Думаешь, они когда-нибудь будут вместе? — Вполне возможно. Повисла тишина. Гермиона наблюдала за тем, как Драко нервно потирал свои руки. И перед ней появилось довольно таки яркое воспоминание о том, как он делал это с её руками. — Знаешь, — начал он. — Я был у адвоката, и поскольку, развод у нас по обоюдному согласию, он пошёл на встречу и сказал, что передаст документы через пару недель. Так скоро? — Ладно. Драко отвёл взгляд, потом снова заговорил: — Ты можешь остаться здесь. Я могу переехать в поместье к родителям. — Нет-нет, я собираюсь жить у Джинни. Кроме того, я считаю, что твои родители будут думать, что это странно, вдруг стать жить по отдельности. — Я сказам им, что… Всё. Гермоина моргнула. — Всё? О нас? Драко кивнул. — Я рассказал матери, и скорее всего, она уже рассказала всё отцу. — И как она это восприняла? — Она просто вышла из комнаты. Девушка просто побледнела, а её сердце, будто ухнуло в пятки. — О… Я не понимаю, почему ты сказал ей в первую очередь. — Я, конечно, не хотел всего этого. После того, как я ушёл с… Сеанса, у меня был обед с матерью. Она спросила у меня, где ты, и я всё рассказал. — И она просто ушла? — Я думаю, это было трудно принять. И правда. Они стояли так молча, пока Драко не указал на чемодан. — Ты всё? Девушка вздрогнула, потом наклонилась и застегнула чемодан. — Да. Я уже закончила. — Я могу помочь… — Нет, я думаю- — ….тебе. Гермиона оглядела спальню в последний раз, прежде чем вздохнула и согласилась. Они вдвоем спустились вниз, где болтали Блейз и Джинни. Уизли покраснела, а Блейз поздоровался с девушкой. Гермоина наблюдала за тем, как её подруга исчезла в зелёном пламени камина, перед тем как взглянула на Драко. Ей было очень тяжело, но она всё-таки осмелилась посмотреть на него и была очень смущена этим. Она видела в его глазах боль, грусть, и ряд других эмоций, которые он пытался спрятать за маской безразличия. Блейз, извинившись, поскорее вышел, оставив Гермиону и Драко наедине. Парень подождал, пока девушка дойдёт до камина и передал ей чемодан. — Ты знаешь, — вздохнул Драко. — Мне плевать на извинения. — Ты не должен извиняться передо мной, — грустно улыбнувшись, произнесла Гермиона. — Не за что. — резко замолчала. Недосказанность и извинения не были для них чем-то новым. Однако, когда она бросила летучий порох и назвала адрес дома Джинни, она не могла не спросить себя о том, а что бы было, если бы она преодолела свою гордость и сказала три таких важных слова. Она должна была это сказать. И в ту ночь, Гермиона ходила по комнате, повторяя вновь и вновь эти слова. Я была не права.