Mrs. Гисборн

      Счастья полнее этого, теплее, мягче, ему не сыскать и в раю. Что там? Старые девы с лирами, ночными сорочками до пят и куцыми крылышками? А тут Мэриан, податливая, ошеломленная, все еще мелко подрагивающая от пережитого… всем телом. Гай шумно вдохнул и неторопливо прижался к ее губам, ожидая пощечины и ежесекундно удивляясь, что ее все нет. Он сыто целовал ее, так, как наевшийся лев поедает газель, с наслаждением, без спешки. Гай протерся всем телом по ее, попутно придвигаясь поплотнее, чтобы не выскользнуть из лона. Мэриан завозилась, взгляд сфокусировался, а маленькие ладошки, неподобающе жесткие и загрубевшие для леди, уперлись в его плечи. Ну начинается.       — Что вы наделали, Гисборн?! (Вы? Гисборн? Наделали?) Вы же обесчестили меня?!       — А мне казалось, мы оба вполне слажено участвовали в вашем обесчестивании, разве нет? — Гай усмехнулся, уже особо не переживая за ее реакцию. Теперь он был уверен, что сумеет сладить с ней, с ее строптивым нравом.       Все с той же ухмылкой, в меру насмешливой, в меру добродушной, он наблюдал, как она поджимает губы, как загораются ее глаза, видно было, что у девицы (хотя какой уже девицы!) на языке сейчас вертятся колючие, как заросли терновника под жопой, словечки. Гисборн ждал, что же она скажет, даже интересно было, куда еще ее попытается завести вздорный характер. Долго ждать не пришлось.       — Если вы думаете, что это что-то между нами меняет (он насмешливо поднял бровь), то вы сильно (ухмылка, не забываем держать ухмылку) ошибаетесь!       — Вот как? (Мэриан возмущенно засопела. Надо же, а когда он в прошлый раз сгребал в ладонь ее сиську, реакция была другой).       — Да оставьте вы это! — она попыталась спихнуть его руку, но забрать у Гисборна из рук то, что он считал своим, мало кому удавалось.       — Что оставить, — улыбнулся он во все свои (на удивление целые) зубы, играя с соском большим пальцем.       — Хватит меня трогать! — вспыхнула Мэриан до корней волос.       — Ну что же (Гай убрал руку), желание столь целомудренной (новый оттенок красного на ее щеках) леди для меня закон, — сказал Гисборн, чуть ослабляя локти, на которых держал все свое тяжелое тело, не желая придавить девушку, и прижимаясь теснее.       — Гисборн!!!       — Никогда не думал, что скажу это вам, Мэриан, но когда вы так кричите мое родовое имя, становитесь удивительно похожи на Вейзи.       — Ах вы ж…!       Гай чуть повел бедрами, и Мэриан внезапно обнаружила, что разговор нужно было бы начать несколько позже… хотя бы после того, как он вытащит свой стручок из нее.       Упомянутый стручок тем временем креп и рос, попав в исключительно благоприятную среду (и еще оттого, что сопротивление всегда горячило черную (по словам некоторых знатоков) кровь Гисборна сильней вина и специй). Мужчина победно (и очень нагло) ухмыльнулся, глядя прямо во вновь ошарашенные глаза и толкаясь так, что сомнений в его выносливости в постели не осталось даже у столь неискушенного создания.       — Мне нужно с вами серьезно поговорить (вот как?), прямо сейчас!       — Прямо сейчас я несколько занят, дорогая.       — Гисборн!       — Гай.       — Обойдетесь!       — Почему бы и нет, меня вполне устраивает то, чем пока приходится обходиться (быстрее, еще чуть быстрее, так, что Мэриан стало подкидывать на постели вверх-вниз).       — Да остановитесь же вы! (Размечталась). Мне же больно (досадно как).       Гай немного замедлил движения, медленно входя и чрезвычайно медленно выходя из нее, но останавливаться на полдороги было не в его правилах. Ее вздохи стали прерывистыми, пальцы перестали упираться в плечи, незаметно для самой их обладательницы спустившись на предплечья, но чертовкин огонек в глазах (пусть и немного затуманенных) никуда не подевался. «Где наша не пропадала», — подумал Гисборн и запустил пальцы в ее кудри, намереваясь целовать, пока ей говорить не расхочется.       — Гисборн!       — Гай.       — Гисборн.       Он резко вогнал в нее член, шлепнув по коже яйцами, и Мэрион, зашипела:       — Хорошо, хорошо! Гай! Ну, теперь вы довольны?       — Не нукайте, я вам не конь (хммм, а я был бы знатным конем). И вообще, — он приблизился, — можете вы хоть десять, нет, пятнадцать минут не быть такой несносной?       Фразу предполагалось прошипеть ей в лицо, слегка сжав при этом горло, но эффект был смазан судорожным вздохом самого Главного-злодея-после-Вейзи-и-принца-Джона-конечно, и его же широко раскрытыми в удивлении глазами, когда он почувствовал, как Мэриан поддалась ему навстречу, отзеркаливая его же, его, кривую усмешку и дерзко глядя шальными глазами.       — Пятнадцать? Вам бы пять продержаться, как в прошлый раз (Чтоооо?!!!?)       — И ничего не пять! — он старался как мог, но вышло все равно обиженно. Гисборн взял себя в руки, по крайней мере попытался, сгреб ее коленку, подтягивая повыше, и начал плавно качать тазом вперед-назад, желая добиться призывных стонов, которые имел удовольствие слышать совсем недавно. Пришлось попотеть, проклятая строптивица держалась из последних сил, сжимая зубы, как пленный лесной бандит, но в итоге не выдержала, изогнувшись под ним и крепко обхватывая его за задницу. Семь потов с ней сошло, чуть не похудел, честное слово! Пот ручьями стекал между накаченных волосатых сисек (Гисборна, не Мэриан, конечно), черные волосы космами повисли у лица, а в груди словно кони галопом скакали — так сильно билось сердце.       — Сильнее, ох, еще, еще немного! (Неужто не ослышался).       Он молча ускорил движения нижней части, заодно увеличив амплитуду колебаний, поддаваясь силе притяжения и тяготения, славя единственно справедливый в мире закон термодинамики, вовсю наслаждаясь силой трения и прочими, наукой пока не открытыми, вещами. С точки зрения теории относительности, девица была скорее довольна, чем расстроена, (кстати, согласно этой же теории, девица была скорее женщина, чем девица), но с точки зрения принципа неопределенности Гейзенберга (это еще что за хрен и откуда я о нем знаю?!) девица была довольна только на момент нахождения в этой точке бескрайнего плоского мира, а именно — в кровати, под ним (Гисборном) и пока он частично был (не был-был-не был) в ней. Что она запоет после утех, было также неясно, как здравия кота Шредингера (да что за чертовщина! Дайте потрахаться спокойно, бесы!), но пока в ее теле нарастала дрожь, заставляя Мэриан вытягиваться в струну, Гай изо всех сил сдерживал тот большой взрыв, коим завершилось бы их слияние и начался бы естественный отбор наследника рода Гисборнов.       А пока Гай изо всех сил боролся с подступающим оргазмом, по пути отгоняя насланные ему то ли ангелами Господними, то ли бесами окаянными, откровения вкупе с какими-то чертежами, схемами, и прочей абстракцией, Мэриан воспользовалась его слабостью, и вынудила перевернуться, ухитрившись оказаться сверху.       — А говорил, не конь, — хрипло выдохнула она, приноравливаясь к ритму езды на новом жеребце. Но кто-кто, а учитель из Гая вышел бы нетерпеливый. Даже из рук вон нетерпеливый. (А жеребец — очень даже ничего, отличный жеребец). Потому что он первым делом попытался перехватить инициативу, и подхватил ее под округлые ягодицы, помогая двигаться быстрее и опускаться резче (хотелось ей этого или нет. Скорее всего — нет).       Все мысли разом вылетели из его головы, и он полностью сосредоточился на том, что сейчас видел и чувствовал. Мэриан качалась на нем, ухватившись за колени, запрокидывая голову, и то крепко зажмуривая глаза, то впериваясь в него взглядом голодной рыси. Гай видел свои руки, ласкающие ее груди, обхватывающие талию, слышал ее резкие вскрики, свое собственное рычание и тяжелое дыхание. Член горел и плавился в охватившем его тесном жаре. Видя, что она уже близка, мужчина задвигал бедрами ей навстречу и она сдалась бешенному ритму его движений, позволив подкидывать себя на его члене и притягивать так глубоко, как это было возможным, пока, наконец, не почувствовала, как он выгибается под ней, почти сбрасывая, и стонет, в то время как в лоно ударяет обжигающая волна, заставляя и ее подхватывать его движение и биться, едва не плача от силы охватившего блаженства и острой нежности, которую она внезапно испытала, глядя на его страдальчески зажмуренные глаза, искривленный рот, на облепившие лицо черные волосы и капельки пота, стекающие с переносицы.