Underphobia

      «На лезвии выгравировано: „Ни в коем случае не оглядывайся“. Значит, смысл этой загадки состоит только в том, что нужно идти прямо и не оборачиваться? Как-то не слишком оригинально для существ, у которых есть вечность на придумывание ловушек».       Фриск пожал плечами в ответ на замечание спутницы и рассмотрел найденный кинжал подробнее. Странная надпись на лезвии была для него не самой сильной причиной для беспокойства. В отличие от ножа Кары, изначально предназначенного для садоводства, это оружие было словно пропитано бездушной ненавистью ко всему живому. Эта зловещая аура, или ЛВ, как называли её в Подземелье, подчёркивалась хищными очертаниями предмета. Хотя он и выглядел более пригодным для боя, чем старый, Фриск не слишком хотел оставлять его при себе. Холодная медь, из который он был отлит целиком, никак не хотела нагреваться в человеческой руке, а выпирающая заострённая гарда угрожала поранить неосторожного владельца.       «Не буду жаловаться. Нам действительно стоит его сохранить?»       «Ты жалуешься, партнёр. Это просто железка без капли магии. А вот его прошлый владелец выглядит очень подозрительно».       Их необычная находка была воткнута в человекоподобное тело, чьи конечности были слишком длинными и искривлёнными, чтобы считаться нормальными. Кара не видела в нём души, хотя Сакури утверждала, что это создание оживёт, стоит им пойти обратным путём. Остальные тела, слишком разорванные, чтобы представлять опасность, имели хотя бы незначительные огоньки света внутри.       Однажды девушка совершила ошибку, обернувшись на шарканье и неразборчивое бормотание. Последующее сложно было объяснить: оборванное и истекающее кровью существо медленно двигалось к застывшей от ужаса Сакури, пока не забило её до смерти. Она не могла уже сделать ни шагу к спасительной лестнице.       «Ладно, я спускаюсь».       Фриск не слишком хотел оставлять позади непонятно что, но если оно действительно является тем, что они ожидают, риск может быть оправданным. Спустившись из окровавленной комнаты вниз по лестнице, он не спеша двинулся по узкому тёмному коридору. Для уверенности Фриск оставил в левой руке более короткий нож Кары. До этого он никогда не пробовал сражаться с оружием в обеих руках, но убирать ставший столь привычным инструмент ему не хотелось. Когда человек услышал влажный шлепок, словно кусок мяса уронили на камень, он едва сумел не ускорить шаг, продолжая заманивать цель. Неразборчивое бормотание позади, сопутствующее хлюпающим шагам передвигающегося создания, заставляло нервничать гораздо сильнее, чем Фриск мог ожидать. Когда в середине пути Кара всё-таки дала команду атаковать, он почти с радостью приготовился к бою.       «Сейчас».       Изменив направление движения на противоположное, Фриск бросился на преследователя. Точнее попытался броситься, потому что ноги против воли хозяина приросли к полу. Не сумев удержать равновесие, Фриск растянулся на полу, чудом уведя руку с бронзовым кинжалом так, чтобы не напороться на злополучное оружие. В то же время рука с его старым ножом ушла с опасной траектории сама по себе. Жуткий кинжал чуть не погубил его. Такое глупое ранение, вызванное непривычным хватом оружия, вполне могло убить человека, или, что ещё хуже, дать Каре очень хороший повод для насмешек.       К счастью, у девочки не было времени смотреть на его падение. Вызвав недавно полученное синее сердце, она направила энергию порядочности на демона. Вертикальный поток магии сбил изуродованное создание с ног и прижал его к полу. Расчёт на ещё одну душу, что Кара захватила вскоре после встречи с Сакури, оправдался.       «Держу его».       Помимо ужасающего внешнего вида и крайне неприятных глазу противоестественных движений, существо явно использовало магию, не позволяя Фриску сдвинуться с места. Но теперь, будучи само удерживаемое Карой, оно могло лишь резко дёргаться, понемногу сдвигаясь к человеку. Освобождение пришло от всё ещё молчавшей Сакури. Тягучее оцепенение стало спадать, когда девушка перенаправила родственную ей, хотя и искажённую Лабиринтом, магию. Движения существа, напротив, заморозились почти полностью, когда к синему свету присоединилось гораздо более яркое голубой сияние.       Поднявшись, Фриск сам направился к демону, чтобы окончательно остановить его движения. Несколько разрезов в нужных точках — и одна конвульсивно дергающаяся конечность обессилено опала, проливая густую дурно пахнущую жидкость. Последовавший отчаянный рывок демона наткнулся на бронзовый нож. Вытаскивая из-под видоизменённой челюсти зловещее лезвие, Фриск не мог не заметить, насколько безразлично стал относиться ко всему происходящему в Лабиринте. Интересно, какого ЛВ он достиг сейчас?       Человекоподобное существо не прекращало борьбу с давлением удерживающей магии, стараясь хоть как-то зацепить мальчика, однако вскоре окончательно замерло. Повреждённые связки и сухожилия не могли сдвинуться даже с полностью рабочими мышцами. Облегчённо вздохнув, Фриск отодвинулся от результатов своей неприятной работы. Хотя всё и прошло так, как они ожидали, распростёртое тело продолжало внушать инстинктивный страх.       «Ну и запах от него. Отвратительно».       «Металлический привкус крови и сладковатый дух разложения. Если тебе интересно».       «Не слишком. Твоё хорошее настроение оправдано?»       «Да, он выдал себя, когда решил напасть. Внутри действительно заключена душа терпения. И она даже не собирается обманывать одного глупого человека и заключать паразитическое соглашение».       «Кому как не тебе знать, что значит быть паразитом», — Сакури впервые за последнее время обратилась к Каре напрямую. Большую часть пути она предпочитала молчать, а если хотела что-то сообщить, то предпочитала делать это только через Фриска.       «Это было грубо, Листочек. Хотя и верно. Действительно, меня даже восхитило, как ты заставила партнёра заключить ещё один договор, не позволяющий ему отдать мне твою душу. Местные не напрасно боялись тебя».       «У меня есть имя, тень!»       Следуя своей привычке, Кара не называла новую участницу их маленькой команды по имени. Разумеется, эта кличка, напоминающая о её страданиях в ветвях демонического дерева, злила Сакури. Фриску пришлось закрыть глаза и попытаться отрешиться от чужих эмоций, пока холодное веселье с одной стороны и обжигающий гнев, смешанный со старой болью — с другой, не затопили его сознание. Это было не первое столкновение спутниц, что заставляло его испытывать крайне неприятные ощущения.       «У нас ещё есть дела. Предлагаю отложить ваши споры до тех пор, пока мы не выберемся отсюда».       «Согласна, партнёр. Если Листочек перестанет так бурно реагировать на невинные замечания и прикроет тебя от ненужного внимания, я смогу заняться нашим другом».       Кара не была бы Карой, если не оставила за собой последнее слово. К счастью, девушка смогла сдержать ответный едкий выпад и попыталась успокоиться. Подобно тому, как решительная душа требовала от своего владельца готовности идти до конца, позволяя взамен манипулировать временными линиями, энергия терпения также требовала нужного настроя. Давление гнева ушло так же быстро, как и возникло, и Фриск удовлетворённо кивнул. Каждый раз, когда Кара поглощала новую душу, ей приходилось прикладывать больше усилий для их контроля. Это увеличивало время захвата новой души, и вынудило их использовать способности Сакури, чтобы скрываться. С другой стороны, теперь он мог даже отдохнуть немного больше, чем несколько минут, не боясь привлечь нежеланных гостей.       Пока девочка, всё ещё окружённая тремя огнями душ, готовилась к очередной схватке с безумным пленником, Фриск попытался устроиться поудобнее для длительного ожидания. Справедливо посчитав, что его потрёпанная одежда уже не может быть в худшем состоянии, он прислонился к одной из покрытой желтоватым налётом стен. После этого внутренняя энергия вырвалась наружу, возведя магический барьер и спрятав их от посторонних взглядов. Это выиграет им немного времени.       «Никуда не уходите и будьте умницами, хорошо?» — весело произнесла Кара и скрылась внутри слабо дрожащего существа. Порой Фриск не понимал, как она умудрялась сохранять присутствие духа в настолько отвратительных ситуациях.       Когда фантомная фигура исчезла, вместо неё показалась другая. Сакури довольно легко освоила временное разделение сознания и души, хотя первая попытка привела к не слишком ожидаемым результатам. Инстинктивно воспроизведя своё последнее внешнее состояние, она сохранила из одежды лишь закреплённый в волосах маленький гребень. Возможно в Лабиринте это не имело большого значения, но Кара в любом случае не могла упустить случая высказать пару насмешливых комментариев. Фриск с облегчением заметил, что на этот раз девушка не забыла визуализировать одежду. Аккуратная белая блузка в сочетании с синей юбкой определённо являлись комплектом школьной формы. Приветливо улыбнувшись, девушка села напротив. Фриск чувствовал, что она давно хотела поговорить о чём-то важном, но не решалась начать разговор сразу с нужной точки.       «Знаешь, хотя мне казалось, что я не могу уже бороться с иссушающей болью и шёпотом людей-теней, я хранила безумную мысль о том, что кто-то непременно должен покончить с этим».       «Звучит знакомо. Мечты о счастливой концовке для всех».       «Да. забавно, не правда ли? Безумная мысль спасла меня от безумия. И тут появился ты. Словно доказывая, что моя история обязана хорошо закончиться. А я посчитала тебя за очередной морок».       «Возможно, ты ожидала увидеть кого-то… побольше».       «Отчасти. Что-то в стиле горы мышц, что пробивается прямо сквозь стены Лабиринта и разрубает демонов на части одним взмахом своего тесака».       Фриск не смог удержаться от смешка. Грустная ирония Сакури напомнила ему, насколько странную картину представляло его путешествие. Он умел сражаться гораздо лучше, чем полагается нормальному ребёнку, к тому же поддержка душ делала схватки гораздо легче, чем им следовало быть. Однако в такие моменты он действительно хотел быть немного физически старше. Хотя бы для того, чтобы не поднимать голову слишком высоко, разговаривая с собеседницей.       «Прости, что так получилось с твоим обещанием. Я правда не думала, что заключаю с тобой очередной договор».       «Тебе не за что извиняться. К тому же проблема разрешилась, не так ли? Кара сейчас получит замену, и мы всё равно продолжим свой путь. А без тебя наша дорога была бы гораздо труднее».       «Но… Что будет со мной?» — было заметно, что этот вопрос терзал Сакури уже давно. — «До этого момента я была полезна, и твоя тень могла меня терпеть, но теперь у неё будет замена. И я уверена, что она рассматривает тебя как свою собственность, и не хочет с кем-то делить».       «У Кары есть причины, чтобы быть грубой с людьми. Особенно со мной. Если тебя это беспокоит, то я сомневаюсь, что она захочет от тебя избавиться. Я задолжал ей свою душу, и когда придёт момент расплаты, ты останешься в этом теле одна. Так ты сможешь выбраться отсюда вместе с ней».       Взаимоотношения человека и девочки-тени могли показаться очень странными для стороннего наблюдателя. Связывающая их смесь боли, взаимных подначек и заботы определённо не была чем-то нормальным. Фриск не слишком хотел пугать девушку, но рано или поздно эта тема всплыла бы. Несколько секунд Сакури просто смотрела на него, не зная что сказать.       «То есть ты не сможешь спастись в любом случае. И ты так спокойно об этом говоришь?»       «Честно говоря, я старался об этом не задумываться. Когда совершаешь большую ошибку, не желаешь об этом вспоминать».       В ответ он услышал горестный вздох. Призрачная девушка опустила взгляд вниз, разглядывая каменный пол.       «Ошибки… Вроде тех, что едва не уничтожают мир и убивают твоих близких из-за твоего любопытства и глупого желания хотя бы так на что-то повлиять?»       «В точку. Ты и это успела узнать?»       «Нет, это уже моя история. Похоже, мы все заслужили это. В такие моменты я ненавижу себя за то, что надеюсь снова увидеть солнце».       На этот раз уже Фриск не знал, что ответить. Быть может, Сакури права, и в это место попадают лишь отягощённые грехами за спиной? Она не производила впечатление злого или жестокого человека. Не было в ней и той отстранённой холодности ЛВ, что позволила ему самому убивать почти беззащитных монстров. И уж тем более она не проявляла расчётливости не имевшей собственной души Кары. Скорее наоборот, сохранив от себя практически одну лишь душу, Сакури была гораздо эмоциональней их обоих. Но иногда эмоции могут принести даже больше вреда, чем их отсутствие. Не совершают ли они сейчас ошибки, позволяя столь сильной и нестабильной душе спастись от теневых тюремщиков?       «Расскажи мне».       История Сакури была столь печальна, сколь и жестока. Она поведала, как оказалась в Лабиринте и, ведомая ложной надеждой, снова и снова находила путь среди ловушек. Даже не подозревая о своей силе, девушка смогла сначала пройти все испытания людей-теней, а потом остановить демона-обманщика, называвшего себя Ридзом. Когда освобождение демона казалось почти неизбежным, тени наполнили слабое тело магией, что пробудило спящую силу самой Сакури, и позволило восстановить печать. Обречённая на участь хуже смерти, Сакури не позволила человечеству разделить её судьбу.       «Звучит скорее героически, чем злодейски».       «Это ещё не всё».       Цена за вызов демона оказалась даже больше, чем казалось изначально. На пути к центру Лабиринта Сакури увидела странное место. Оно выглядело точь-в-точь как её дом в человеческом мире. Отчаянно желая поверить в окончание кошмара, Сакури едва не посчитала произошедшее дурным сном. Увы, иллюзия спасения тут же рассеялась. Голос матери, зовущей Сакури на обед, принадлежал ужасному существу, лишь внешне похожему на неё. Это создание с обликом мамы Сакури не имело собственного лица, демонстрируя вместо него лишь окровавленную белую маску с прорезью для рта. Оно уже успело почти целиком обглодать сестру Сакури и едва не добралась до своей второй дочери. А когда и тело Эри, той самой сестры, стало двигаться и пытаться схватить её, Куникай едва нашла силы сбежать.       Тон девушки почти не изменился, но опущенное лицо и дорожки призрачных слёз говорили о ещё не затянувшихся ранах.       Вырвавшись из этой ужасной пародии на свой светлый спокойный дом, Сакури не могла поверить в то, что эти существа являются её семьёй. Сердце с радостью зацепилось за туманные слова Ридза, так до конца и не ответившего на вопрос, были ли это настоящие её мать и сестра. Уловка демона была раскрыта гораздо позже, и уже в ловушке демонического дерева Сакури узнала истину от людей-теней. За ритуал призыва она заплатила не только своей жизнью, но и жизнями тех, кто был тесно связан с ней. Десятки шепчущих голосов с удовольствием расписывали ей, как они захватили безумием разум матери, как терзали её сестру и как выжали из них всё, чтобы навредить самой Сакури, пока они не стали бесполезными. После этого их вышвырнули обратно в свой мир, позволив прожить ещё несколько мучительных мгновений перед смертью.       «Тени хотели, чтобы я ненавидела себя. И у них это прекрасно получилось. Потом ненависть начала отравлять меня всё больше. И я начала завидовать им. Мама и Эри давно сбежали от страданий, а мои будут длиться тысячи лет среди вечности».       Хотел бы Фриск найти слова поддержки, которые могли бы утешить Сакури. Горечь, подобную этой, он мог ощущать лишь в сердцах семьи Дримурров, и в конечном итоге человек не смог помочь никому из них, чтобы её приглушить. Поэтому, стиснув кулаки, он позволил Сакури закончить свою печальную историю. Бедняжка не могла выговориться уже очень много времени.       «После этого я стала слабеть. Тени возвращали себе всё, что они мне дали для победы над Ридзом, а я могла лишь временно их отбросить из разума. Если бы вы не нашли меня, я стала бы как остальные — сломанной и безумной. Это всё, Фриск. Теперь нет ничего, чтобы ты не знал».       Хотя Фриск и думал, что его уже нечем здесь удивить, Сакури доказала обратное. Раньше он и сам не раз погибал, позволяя решительности перезапускать временную линию. Но ни одна из смертей не была насколько болезненной, как тот временной промежуток, когда он стал жертвой Палача. Каждый порез, каждый перелом — всё это ощущалось отдельным штрихом на полотне боли, заставляя разум испуганно сжиматься и молить о смерти. Решительность оказалась бесполезна для того, кто никак не мог умереть.       Почему такой мир может существовать? Где тот ангел смерти, что придёт с поверхности, и сотрёт это отвратительное пятно на лице вселенной? Ответ всплыл на удивление легко. Мрачно ухмыльнувшись, Фриск ответил девушке, которая напряжённо следила за его реакцией.       «Мы сотрём этот мир, Сакури».       «Сотрём?» — это был явно не тот ответ, которого она боялась и ждала.       «Да. Семь душ, объединённые воедино, перемножают свою силу, а не складывают. Хватит одного лишь желания Кары, чтобы уничтожить эту вселенную».       «Но захочет ли она этого желать? Этот мир создан для таких, как она».       «Она не такая, как они,» — эти слова дались на удивление легко. — «Кара ненавидит людей, но сохранила куда больше человеческого, чем думает. И я верю, что она сделает такую малость, как маленький конец света».       «В таком случае, я верю в твою веру в неё. Ридз получит свой долгожданный конец света!»       В который раз Фриска поразила способность Сакури переключаться от обречённой пассивности в «боевой режим». Слезы почти исчезли, оставив в голубых глазах лишь надежду и готовность идти до конца. Впрочем, другой человек не смог бы продержаться здесь так долго, как она. Внезапно сама мысль о том, что они обсуждают, показалась Фриску ужасно смешной. Эта история закончится так же, как и началась — стиранием мира из самого времени. Даже не пытаясь сопротивляться этому порыву, Фриск рассмеялся, сбрасывая напряжение последних часов. Очень удачно, что Сакури не посчитала его сумасшедшим и даже присоединилась. Уже не столь удачно, что её смех всё ещё содержал в себе нотки слёз и близкой истерики.       «Видел бы нас Азриэль. Он был бы в ужасе от нашей беседы,» — заметив вопросительный взгляд девушки, Фриск дополнил. — «В некотором роде брат Кары и один из наших немногих друзей. У него тоже своя нелёгкая история, которую тебе лучше услышать от него лично. Вы познакомитесь, когда мы выберемся отсюда. Мы оставили его совсем недалеко от…»       Жуткое озарение заставило его замолчать. Скрытое беспокойство, от которого человек никак не мог избавиться уже долгое время, обрело устойчивую почву. Сейчас он хотел ошибиться, как никогда раньше.       «Сакури, ты ведь сказала, что твоя семья была рядом во время ритуала?»       Прежде чем девушка успела ответить, он почувствовал лёгкую щекотку на шее.       «Да, Листочек так и сказала».       Фриск рефлекторно отпрыгнул в сторону, что полностью разрушило маскировку неготовой к этому Сакури. Ножи, которые он так и не выпускал из рук, были уже приготовлены к бою, когда Фриск понял, что знакомый голос звучит в его голове. Кара спокойно смотрела на него и даже не скрывала, что довольна своим внезапным появлением.       «Вы были так увлечены разговором, что совсем пропустили окончание моей работы. Поэтому было совсем несложно воспользоваться помощью своего нового друга и не отвлекать вас».       Кара указала на голубое сердце, держащееся над её плечом. Как и остальные три, висящие рядом, оно было раза в два меньше душ Фриска или Сакури. Девушка хотела было высказать девочке-тени всё, что думает о её новых способностях к магии терпения, но вместо этого вопросительно посмотрела на Фриска. Хотя он и опустил своё оружие, напряжение никак не могло уйти из его тела.       «В чём дело, партнёр? Кто-то прошёлся по твоей могиле?»       «Азриэль».       «Не понимаю. Он мог наступить разве что на мою, но не стоит его… О, нет».       Девочка довольно быстро поняла, что они могли натворить. За этим последовало одно из самых красочных выражений, которые могли слышать стены Лабиринта. Хотя оно совершенно не соответствовало обычной речи Кары, оба человека были полностью согласны с содержанием.  

***

      Азриэль. Это имя должно было значить что-то важное. Словно мелодия давно забытой песни, оно вызывало на границе разума знакомые образы. Однако все попытки последовать за ними прерывались накатывающими волнами чувств. Тяжёлая сталь, закреплённая на запястьях и лодыжках, не даёт пошевелиться и словно вытягивает остатки тепла из онемевших конечностей. Жёсткое каменное ложе впивается неровными выступами в спину, несмотря на довольно толстый свитер. Отвратительный запах разложения в сочетании с тягучим воздухом почти что заставляли задыхаться. Ощущения включились раньше сознания, не передавая никаких полезных сведений. Так и не сумев добиться победы в поединке с самим собой, он позволил раздробленному сознанию собрать себя самому.       Азриэль довольно плохо помнил произошедшее. Последний месяц слился в одну тянущуюся линию. Всё началось достаточно хорошо, когда Барьер был уничтожен, и Подземелье опустошилось в самом наилучшем смысле. Радость от осознания того, что Фриск и остальные теперь вне опасности, немного заглушала таящуюся пустоту внутри. Его срок существования как монстра подходил к концу, поэтому Азриэль собирался использовать оставшуюся энергию так долго, насколько это возможно. Он слонялся то там, то тут по пустому королевству, вспоминая минувшие дни. Принц пробовал вкуснейшую еду, что осталась в Подземелье, решал всё ещё работающие загадки и просто любовался зрелищем тихого и спокойного бывшего обиталища монстров. Поначалу он искренне наслаждался этими чувствами, хотя и чувствовал, как с каждым днём они слабеют, улетучиваясь вместе с остатками магии сотен душ. К тому же боль от понимания того, что он больше никогда не увидит свою семью и друзей, напротив, становилась всё сильнее, сводя на нет все попытки отвлечься от одиночества.       Печаль переходила в слёзы, а слёзы — в гнев. Это жгучее чувство, одно из немногих, которое он мог испытывать, будучи цветком, стало завоёвывать обратно свои позиции. Азриэль злился на свою трусость и неспособность признаться родителям во всём, что он натворил в этой и других временных линиях. Он обвинял Кару в том, что оставила его так давно, вопреки их обещанию. С возрастающей неприязнью он вспоминал о докторе Альфис, своими действиями отобравшую у него возможность хотя бы в смерти остаться со своей приёмной сестрой. Наконец, он злился на Фриска. Человек несколько раз приходил к Азриэлю, упрашивая его уйти, как будто не понимая, что закрытые двери Подземелья должны удержать вовсе не его. Сущность, называющая себя Флауи, пробуждалась, и её освобождение принесло бы ещё больше горя.       Когда Азриэль понял, что не может больше так продолжать, он вернулся в начало. Место, где началось его знакомство с людьми, где было захоронено тело Кары, и, наконец, где всё ещё есть пробивающийся с поверхности солнечный свет. Могло ли быть более подходящее место для того, чтобы встретить свою судьбу? Опустившись рядом с покрывалом жёлтых цветов, Азриэль Дримурр заснул, надеясь, что проснувшись, уже ничего не вспомнит.       «Ха! Надо же, я забыл собственное имя».       Хотя Азриэль и пытался держаться, веселиться было особо не над чем. После этого он помнил лишь ужасающей силы взрыв, сотрясение от которого заставило его потерять сознание. Взрыв в абсолютно пустом Подземелье вызвал множество обвалов и, вероятно, сделал его непригодным для жизни.       «По крайней мере, Руины теперь полностью соответствуют своему названию».       Почувствовав, что разум возвращается к нему, Азриэль осторожно открыл глаза. Открывшаяся картина соответствовала внешним ощущениям. Он был распят на большом каменном постаменте, способном вместить взрослого человека. Руки и ноги разведены в разные стороны стальными цепями и закреплены с помощью специальных замков. Сама комната оказалась довольно обширным помещением, окружённым грязно-серыми стенами. По какой-то причине здесь было достаточно светло, хотя ни солнечного света, ни других источников освещения внутри не имелось.       Попытки вырваться ожидаемо не принесли результатов. Что ещё хуже, пустота от потери души накатывала всё сильнее, словно остатки энергии душ покидали его куда сильнее. С ужасом Азриэль понял, что онемение было вызвано не долгим нахождением в одной позе. По крупному залу передвигались десятки небольших слизнеподобных существ. Маленькие жёлтые комки не выглядели опасными, но их количество и подвижность заставляли нервничать. Несколько из них забрались на его странную кровать и закрепились на белой шерсти. Тела монстров не имеют крови, поскольку фактически являются и душой, однако эти существа как-то питались от него. В то время, как сам Азриэль слабел, жёлтые склизкие комки надувались почти вдвое от обычного размера, после чего отпадали, освобождая место для новых.       — Убирайтесь прочь! — попытка стряхнуть этих странных существ ни к чему ни привела. Закреплённые руки просто не доставали до них. Но Азриэль всё ещё оставался монстром, а значит мог использовать для этого магию. Сосредоточившись на остатках силы душ, что ещё поддерживали это тело, он смог отделить от себя несколько сгустков энергии в форме звёзд. Хотя он, стараясь сохранить испаряющуюся магию, не пробовал её применять с момента разрушения барьера, результат оказался обнадёживающим. Раздалось несколько хлопков, и большая часть слизней отлетела в другой конец комнаты.       Однако, почувствовав освободившееся место, на край постамента стали забираться другие. Вторая волна Звездопада временно отбросила и их, но слизней было намного больше, чем Азриэль мог удерживать. Такими темпами он либо позволит съесть себя заживо, либо окончательно потеряет силы. Липкий страх, воспрянувший после недолгого отступления, начал нашёптывать ему быстрое решение. Стоит лишь бывшему принцу вызвать огненную магию, самую известную способность Дримурров, как большая часть существ погибнет от одного только жара.       «Нет. Я не могу так поступить».       Подобный исход подтвердил бы его собственные слова насчёт «убей или будешь убит». А это окончательно позволит Флауи заглушить его и вырваться на свободу. Вместо этого Азриэль решил повредить цепи. Сосредоточившись на той, что удерживала его правую руку, он попытался расплавить одно из звеньев. Стальное кольцо выглядело довольно потрёпанным, однако нагревалось крайне неохотно. Когда цвет тусклого металла поменялся на ярко-красный, принц монстров уже понимал, что не успеет освободиться вовремя.       Положение ухудшалось с каждой секундой. Существа собрались в некое подобие живой лестницы и поднимались уже сплошным потоком, вынуждая Азриэля увеличить частоту атак в несколько раз. Звено первой цепи наконец лопнуло, но пытаться избавится от остальных было слишком поздно.       «Похоже, ты был прав, Фриск. По крайней мере, я избавлюсь от необходимости существования в форме цветка».       Со спокойствием обречённого Азриэль подтянул к себе остаток цепи, который ещё болтался на руке. Чем бы ни был этот странный жертвенник, он должно стать местом его последнего боя. Но когда монстр уже собирался замахнуться импровизированным оружием на наступающую орду слизней, те почему-то изменили свою направление. Из организованной группы они мгновенно превратились в беспорядочную толпу. Рассеявшись по всему помещению, существа забивались в самые дальние углы, создавая впечатление, что здесь нет никого, кроме монстра. Азриэль с неуверенной улыбкой покосился на остатки оков.       — Это ты так умеешь? Пожалуй, мне стоит назвать тебя Цепью Хаоса.       Даже ему самому звук собственного голоса показался откровенно слабым и робким. Раньше принц был слишком занят тем, что его собираются сожрать десятки слизней, однако в наступившей тишине обволакивающая тяжесть словно удвоила усилия.       — Л-ладно. Я всё понял. Сейчас я проснусь и снова окажусь в уютном и тихом Подземелье.       Иногда Азриэлю снилось разное. Человеческие лица, искажённые злостью и страхом, вкупе с ощущениями избитого и истерзанного тела, напоминали о его первом и последнем выходе на Поверхность. Сотни монстров, рассыпающиеся в прах снова и снова из-за желания Флауи хотя бы так заткнуть полость в том месте, где у него была душа. Совсем недавно он начал видеть Фриска, стоявшего перед ним со старым ножом Кары. Его поза и лицо были лишены всякой жизни, в отличие от сверкавших ярко-рубиновых глаз, казавшихся принцу столь знакомыми. Этот контраст был настолько притягивающим и отталкивающим одновременно, что это видение никогда не держалось дольше нескольких секунд, заставляя его просыпаться.       Этот кошмар оканчиваться не желал. Издалека послышались звуки, которые, должно быть, напугали слизней. Тяжёлые шаркающие шаги, отражаясь эхом из-за закрытой двери, становились всё ближе. Приближался кто-то очень большой. Человек? Монстр? Или кто-то ещё? Наконец, шаги остановились совсем близко, и тяжёлая дверь легко распахнулась, будто ничего не весила.       Он действительно выглядел как человек. Точнее Азриэль сказать не мог, поскольку лицо вошедшего было закрыто кожаной накидкой. Насколько он знаком с анатомией людей, они не могут устойчиво передвигаться с закрытыми глазами.       «Интересно, сколько раз он падал, пока добрался сюда».       Несмотря на сковывающий страх, эта глупая мысль заставила его отвлечься от ступора. Этот человек одним своим видом внушал опасение: оголённые руки несли на себе следы десятков шрамов, а запачканный какой-то бурой субстанцией фартук неприятно скрипел при каждом движении, словно был сделан из необработанной кожи. Впрочем, если это действительно кошмарный сон, то подобные странности не должны казаться чем-то особенным.       Азриэль нерешительно скопил немного магии, на случай, если понадобится оттолкнуть жуткого незнакомца, и поднял руку в кратком приветствии. С тремя скованными конечностями он мог сделать только это. Даже если следы на странной одежде определённо не от ирисово-коричного пирога, человек не обязательно нападёт на него. Если на незнакомца напал кто-то из подобных существ, Азриэль не имеет право осуждать его за самозащиту. А если это очередной кошмар, ему остаётся только ждать пробуждения.       — Эм… Здравствуй? Можешь помочь мне?       Человек направился в его сторону всё той же шаркающей походкой. Оказавшись прямо перед монстром, он задумчиво остановился, показывая, что эта встреча для него не менее странна. Скорее всего, он впервые столкнулся с монстром.       — Тут ещё были какие-то слизняки, которые хотели мной отобедать, но ты вовремя их разогнал.       Это замечание словно оживило человека. «Бросив взгляд» на тёмные углы, где, должно быть, всё ещё прятались мерзкие создания, тот извлёк из складок одежды мясницкий топор и резко им взмахнул. Это произошло настолько быстро, что Азриэль даже не усел подумать о том, чтобы выпустить магию, когда послышался жалобный скрип металла. Покосившись на промелькнувшее рядом с головой лезвие, монстр увидел, что вторая рука теперь так же свободна. Удар был выполнен настолько резко и точно, что перерубил сам удерживающий браслет. Немедля ни секунды, человек схватил освобождённую руку и разорвал рукав зелёного свитера. Азриэль сумел сдержать возмущённый возглас, когда увидел ещё одно желеобразное создание, вцепившееся в запястье. Похоже, этот слизень был слишком глуп или жаден, чтобы бежать. Незнакомец легко оторвал его от шерсти монстра и сжал в руке.       Раздался лопающийся звук, и набор запахов в зале дополнился очередным зловонием. С отвращением вытирая с шерсти брызнувшие внутренности существа, Азриэль решил не обвинять своего возможного спасителя в неразборчивости методов спасения.       — Ух, с-спасибо. Теперь, если ты освободишь мои ноги, мы сможем…       Резкий рывок человека прервал его. Огромная рука, всё ещё испачканная останками слизня, вцепилась ему в горло. Монстр не успел ничего сделать, как его голова больно ударилась о камень постамента. Попытка сдвинуть руку ни к чему не привела, как и попытка что-то сказать — человек просто перекрыл доступ к воздуху.       Последние надежды на в дружелюбность новоприбывшего развеялись. Азриэля нельзя назвать экспертом по людям. Даже двое тех, что являлись самыми близкими для него, всегда были для принца слишком непредсказуемыми, что в конечном итоге и привело его к такой судьбе. Однако подобное «шеепожатие» определённо не являлось частью культуры людей, и говорило о куда более жёстких намерениях. Поэтому он почти не испытывал угрызений совести, когда сформировал магический заряд и направил его на человека.       Это был очень хороший удар. Разумеется, и в половину не настолько хороший, как те, что так легко избегал Фриск в их последней битве, но точно не слабее тех атак, что мог выполнять его отец. А с такого расстояния промахнуться было невозможно. Однако стоило белым звёздам достигнуть человека, который даже не сделал попытки уклониться, как они разлетелись в стороны бесполезными фейверками. Когда последняя белая искра затухла, показались уже другие искры и звёзды. Разноцветные вспышки в глазах, спровоцированные удушьем, не позволяли сосредоточиться на второй атаке.       Когда Азриэль уже не мог сопротивляться, напавший достал белую маску, покрытую множеством красных точек. Хотя её внутренняя поверхность была создана для человеческого лица, холодные пальцы легко натянули её на голову монстра.       Руки человека тут же соскочили с шеи, но удушье не прекратилось. Более того, там, где странная маска соприкасалась с лицом монстра, появилось необычное покалывание. Когда Азриэль из последних сил попытался стащить её с головы, последовал сильный толчок — человек не собирался уходить до окончания того, что должна сделать эта маска, и пресекал любые попытки сопротивления. В очередной раз ударившись затылком об камень, Азриэль едва не потерял сознание.       Дальнейшее расплылось в сознании в одно тёмное пятно. Монстр чувствовал, как лицо начинает ужасно жечь, словно внутренняя поверхность маски оказалась раскалённым железом. Запахло палёной шерстью. Ощущение высасываемой магии стало даже сильнее, чем от воздействия слизней.       «Человек отогнал их только для того, чтобы скормить меня этой штуке!»       С каждой секундой монстр слабел и мог только мучиться от безумной жгучей боли, не имея сил даже поднять руку. Проклятая маска забирала себе не только силу шести человеческих душ, но и даже те крохи, что остались от монстров. Похоже, на этот раз он проиграл окончательно.       «Всё тот же трус и плакса, что и всегда».       Азриэль был слишком измотан, чтобы заметить, что эта мысль принадлежит не ему. Поэтому, когда тягучая пустота внутри начала расширятся, он слишком поздно заметил перемены. А потом и не захотел замечать. Ведь решение было таким простым! Зачем продолжать бессмысленную борьбу и пытаться удержать оказавшеюся бесполезной энергию душ, если можно просто отдать её. На своих условиях, конечно же.       Внезапно стало неважным то, что он почти задохнулся и что его лицо, должно быть, слилось с маской намертво. Боль от нанесённых человеком повреждений тоже отошла на задний план. Таящаяся внутри сила ЛВ, спаянная с решительностью, снова вернулась, защищая его от этих раздражающих ощущений. Он скопил всю сохранившеюся энергию в один большой ком, а затем материализовал её в то, что должен был сделать изначально. В ослепительно белый магический огонь, сжатый настолько плотно, что практически являлся твёрдым веществом.       «Каким же ты был идиотом», — мелькнула ещё одна мысль, обращаясь то ли к Азриэлю, то ли к человеку, решившему на него напасть. На этот раз внутренний голос точно принадлежал ему, а не пришёл откуда-то со стороны.       Последовавший взрыв вполне мог соперничать с тем, что чуть ранее сотряс Подземелье. Постамент под ним словно подпрыгнул, когда энергия крошечной звезды освободилась. Настоящей звезды, а не тех игрушечных звёздочек, что он выпускал ранее. За этим последовали оглушающий гром и сотни потоков воздуха, постоянно сталкивающихся друг с другом. Волна жара легко сорвала маску, заставив его зажмурить глаза от яркого света, но не нанося никакого другого вреда своему хозяину. Спустя несколько секунд наступила полная тишина.       На этот раз цепи не мешали ему. Очевидно, никто не подумал о том, что может понадобиться заковать оживший цветок. Соскользнув с оплавленного постамента, Флауи присмотрелся к человеку. Тот пережил взрыв гораздо лучше, чем хотелось, и даже смог устоять на ногах, хотя и назвать его целым было нельзя. Жёлтая накидка сгорела почти полностью, повиснув на нём жалкими обугленными клочьями. Теперь Флауи мог разглядеть на его лице точно такую же белую маску с красными прожилками, что лежала на другом конце помещения расплывшейся лужицей. Состояние того, что было под накидкой, тоже желало лучшего: одна из рук была словно начисто срезана по локоть, на теле распространено множество прожжённых отверстий, и это не говоря уже о таких «мелочах», как обгоревшие до черноты пальцы.       — Странно, что ты ещё жив. Но эту досадную неприятность мы сейчас исправим.       Очевидно, мысли человека шли в том же направлении. Оттолкнувшись от стены, тот всё той же хромающей походкой направился обратно к двери.       — Ну уж нет. Ты ведь так хотел поиграть, не так ли? Так доиграй до конца!       То, что Флауи снова вернулся в облик цветка, говорило о полном исчерпании резерва магии душ. Но у него всё ещё есть собственная магия, чтобы добить этого болвана. Магические пули впивались одна за другой в беглеца, но тот словно не замечал их. Странно, любой человек сейчас бы корчился от боли, а не двигался хоть куда-то. Это из-за странной маски? Продолжая игнорировать Флауи, человек скрылся за дверью.       Подобное пренебрежение злило его всё больше. Человек совершил большую ошибку, напав на него, и так просто он не отделается. Каменный пол был очень твёрдым, по сравнению, с той поверхностью, что встречалась в Подземелье, но это место… Оно просто наполнено ЛВ, с которой цветок имеет очень особенные отношения. Поэтому Флауи не удивился, когда просто пожелав оказаться по ту сторону двери, он переместился под землёй даже легче, чем раньше.       А вот оказавшись на другой стороне, он был весьма озадачен. Человек скрылся. Фактически, он исчез сразу за дверью, словно передвигался тем же путём, что и Флауи. Но это теперь его занимало меньше всего. За дверью лежали Руины. Но не та груда разломанных камней, которую он запомнил сразу после взрыва. И даже не те унылые опустевшие здания, какими они были много лет до этого. Это были Руины из его далёкого прошлого. Нет. Не Руины. Тогда все называли их просто «Дом». Улицы были светлы и чисты, дома — будто только что возведёнными, и даже запах горелой плоти быстро исчезал благодаря очищающей воздух магии.       — К-как это?       Решив кое-что проверить, Флауи попытался отметить точку сохранения. Едва заметная насечка на линии времени, позволяющая снова найти этот промежуток и вернуться к нему, поможет многое прояснить. Он уже очень давно не занимался подобным, но если это действительно пустые Руины, ничто не должно этому помешать. Мысленно сформировав внутреннюю решимость в нечто, напоминающее крюк, Флауи попытался зацепить струну времени. Эта попытка ни к чему ни привела, что не было слишком большой неожиданностью. Итак, либо поблизости есть кто-то, кто гораздо более решителен, чем цветок, либо это место только похоже на Подземелье и является чем-то иным.       Позади него послышалось шевеление. Отодвинувшись в сторону, Флауи увидел несколько жёлтых комков, которые, должно быть, смогли избежать жара и выбраться из комнаты. Первоначальный порыв раздавить этих мерзких созданий был остановлен их необычным поведением. Во-первых, они игнорировали Флауи так же, как и тот человек. А во-вторых, несколько из них пытались слиться во что-то целое. Сначала они вжимались друг в друга, пока разделяющая их оболочка не растворилась. Потом получившееся существо стало изменять структуру и форму. Цветок не знал, чего в нём сейчас больше — интереса или отвращения. Когда цвет существа изменился на белый, а поверхность стала больше походить на кожу, очертания изменённого создания стали узнаваться.       — Чудесно. Фроггит.       Вот только новое существо имело несколько отличий от привычных обитателей Руин. Его конечности обрели острые когти. Едва ли настоящий Фроггит смог бы с ними передвигаться, не рискуя при этом растерзать самого себя, но этот не проявлял никакого дискомфорта. Слишком широкий рот имел двойной ряд острых зубов, которые были настолько большими, что не позволяли созданию сомкнуть челюсть. Теперь создавалось ощущение, что оно всё время улыбается. Но занятнее всего были глаза. Точнее, их не было. Вместо обычных глуповато вылупленных глаз, «не-Фроггит» имел две пустые глазницы, словно кто-то только что насильно лишил его зрения. Как будто этого было мало, из отверстий понемногу сочилась красная жидкость. Флауи не мог не признать, что вид когтистого скалящегося монстра, который при этом плачет кровавыми слезами, его несколько напугал. Не всерьёз.       — Что за больной разум додумался до такого? Ему определённо было нечем заняться. Умри!       Фроггит не понял, что сказал Флауи, но магическая атака всё равно размазала его по земле. Тот факт, что существо не развеялось в пыль, как полагается монстрам после смерти, подтвердил, что всё окружение является странной пародией на Подземелье. Но кому это могло понадобиться?       — И почему они стали меня игнорировать? — задумчиво произнёс цветок вслух.       — Потому что они нападают только на тех, в ком есть энергия души.       Хотя это и потребовало больших усилий, Флауи почти не вздрогнул, когда услышал голос совсем рядом. Опыт показывает, что здесь нападать предпочитают без лишних разговоров. Навесив на лицо самую обаятельную и застенчивую улыбку, на которую он только способен, цветок обернулся. Если здесь есть свои особенные Руины и Фроггиты, то это, должно быть, местный призрак. Их способностью неожиданно появляться, где только захочется, он точно обладает.       — Мм… Привет! Ты здесь, чтобы рассказать мне, как тут всё работает?       У судьбы есть своя ирония. Глупая попытка Азриэля договорится с тем определённо враждебным человеком сейчас звучала точно так же, как и притворное дружелюбие Флауи. Но как бы то ни было, эффект был достигнут. Синий призрак впал в секундное замешательство, что позволило спланировать дальнейший разговор.       — Работает? Пожалуй, что так. Вот только я и сам серьёз озадачен произошедшим. Впервые сюда спустился кто-то, кто не является человеком. Ты ведь не человек?       Флауи потянул ещё немного времени, картинно осматривая себя. Словно убедившись, что ничего не в нём не изменилось, он подмигнул и ответил.       — У тебя острое зрение, дружок! Я цветок. Цветок по имени Флауи!       — Приятно познакомиться, Флауи. Можешь называть меня Ридз. Прости, что не смог сразу же прийти тебе на помощь, но ты и сам справился на удивление хорошо. Откровенно говоря, никто до тебя не мог долго продержаться здесь в этом качестве. А когда я увидел убегающего Люцифера, ты меня всерьёз заинтересовал. Надо же, дважды за столь короткое время подпалить свою любимую шкурку…       Если призрак и был уязвлён его подколкой, то постарался не подавать вида. Более того, Флауи чувствовал себя ведомым в этой словесной игре, и это ему очень не нравилось. Он хотел получить как можно больше информации об этом месте, но призрак сам её выдаёт, причём крайне дозировано. Словно рассказывая только о том, что нужно для него.       — Разумеется! Ох уж эта помощь, вечно прибывает после развязки. В каком же я должен быть качестве, приятель?       — В качестве беспомощной жертвы, что попала сюда из-за предательства близкого человека. А значит, ты знаешь гораздо больше, чем многие. Так давай же прекратим этот взаимный спектакль, и обсудим как мы можем помочь друг другу.       Взгляд красных глаз стал куда серьёзнее. Нет, это точно не призрак. Призраки не могут быть такими пугающими. Мгновенно убрав улыбку со своего лица, Флауи понял, что встретил достойного соперника.       — Пока что я и сам справлялся. Что такого ты можешь сообщить мне, что я не смогу вызнать сам?       — Многое. Природу этого места и его хозяев, как отсюда выбраться или как захватить контроль над этим миром, если тебе это интересно.       — Интересно. Оччччееень интересно. Но не настолько, чтобы заключать сомнительные сделки.       — Тогда как насчёт аванса? Хочешь знать, из-за кого ты тут оказался? Кто пренебрёг твоей жизнью и даже не попытался помочь. Этот мальчишка в полосатом свитере очень решителен, но почему-то так и не вспомнил о тебе.       Фриск! В памяти всплыли события месячной данности. Теперь всё представлялось в другом свете. Он пытался предупредить Азриэля, но потерпел неудачу. Знал ли Фриск о том, что произойдёт? Этот ребёнок всегда был до отвращения благородным, но почему тогда человек отступил? Всё слишком запутано чтобы так легко верить на слово этому Ридзу. Синий фантом заметил его сомнения и добавил.       — Впрочем, человек — всего лишь марионетка. Может быть, та, кто дёргает за ниточки, тебя заинтересует больше? Она очень похожа на тебя. Океан решимости при отсутствии такой мелочи, как душа. Поначалу я принял её за одну из местных, но здешние тени ни за что не снизойдут до того, чтобы лично пытаться ударить меня ножом.       Этот удар достиг цели. Старый потрёпанный нож и ярко-рубиновые глаза. Азриэль считал эти сны следствием потери сил и частично оживлённых воспоминаний о прошлом. Но он не мог так быстро забыть что-то, что связано с Фриском. Только если это не произошло в другой временной линии.       — Кара жива?!       — Я бы не назвал её состояние жизнью. А в этом месте понятия жизни и смерти вовсе слились в одно целое. Ну так что, ты хочешь быть моим другом?       Ридз даже не пытался скрыть в своём голосе довольство от победы в их словесном поединке. Он нашёл, чем можно зацепить Флауи, и теперь не сомневался в его согласии. Больше всего на свете цветок хотел обрушить на надменного призрака град магических пуль. Но… Если Кара тоже не умерла окончательно и находится сейчас здесь вместе с Фриском, он должен узнать об этом как можно больше. И эти слова о предательстве со стороны Ридза… Нет, не стоит так поспешно делать выводы. Но если они не пожелали сообщить об этом Азриэлю, то Флауи сам выяснит всё, что нужно. Следующие слова, как и всякая ложь, дались ему очень легко.       — Конечно, приятель!