От ненависти до любви

      Прошло уже четыре года, как Наруто победил Мадару и Саске. Коноха, снова распустившая свои зеленые листья жизни, продолжала расширяться и расти. Время проходило незаметно, а над деревней светило солнце, лили дожди и падали листья со снегом. Люди по-прежнему спешили кто куда, и только у Пятой этим утром выдалась пара свободных часов. Она медленно брела к знакомому бару, не опасаясь, что ее застукают Сакура или Шизуне, чтобы затащить в душный кабинет. Хокаге вообще уже хотела пойти на пенсию, отдать бразды правления Наруто, но тот слишком похож на Джирайю – отправился в долгосрочное путешествие, сказав, что «должен пройти путь своего учителя, чтобы познать его истину и мудрость». Может через пару лет вернется. Саске ушел сам, хотя ему предлагали остаться, зато его брату повезло меньше, Цунаде оставила его в Скрытом листе, для уверенности в том, что Саске не пойдет против Конохи.       Да, многие тогда удивлялись тому, что Итачи жив и здоров. Харуно, пытавшаяся остановить Саске, была вынуждена прибегнуть к его оживлению, на руку сыграла техника Кабуто – Эдо Тенсей. Но плата за ее храбрость была слишком велика, Сакура пожертвовала своим будущим ради этой задумки, и теперь больше не является куноичи, она больше никогда не сможет использовать чакру. Теперь, она - обычный человек, такой же простой житель Конохи, как и многие другие. Девушка много страдала и плакала, а потом свыклась со своей участью. Команда номер семь перестала существовать, раздробившись на самостоятельные части с разными судьбами.       Сенджу все еще шагала навстречу бару и вдруг встретила того самого Учиха, к нему она испытывала странные чувства, вроде бы и не ненавидела, но все еще не могла проникнуться к нему с нужной добротой и заботой, как и ко всем своим подчиненным. Он был хмурым и подавленным, усталым и измученным. Сразу было понятно, что работа в АНБУ, удовольствия ему не приносит, но все же он талантлив и очень пригодился ей на протяжении этих лет. Итачи ни разу не показался ей невежливым или грубым, какая-то в нем была загадка, с виду обычный и заносчивый Учиха, но внутри, он никого не подпускал слишком близко, ни с кем не общался кроме как по работе, за это она его немного жалела. Она решила остановить его и поговорить.       – Здравствуй, Итачи-кун, – позвала она его и своим проницательным взглядом впилась в его печальные глаза, он натянул приветливую улыбку и остановился, подождав, когда Хокаге сама к нему подойдет. – Выглядишь ужасно, что-то случилось? – Она и сама не ожидала, что решит завести с ним душевный разговор.       – Доброе утро, Цунаде-химе. Со мной все хорошо. – Молодой человек поклонился ей и соврал, ведь шиноби не должен показывать свои чувства. Но правда была такова, что и без его ответа казалась очевидной. Поэтому, приобняв его за плечи своей рукой, она повела его в сторону своего дворца, потеряв где-то желание хорошенечко выпить.       – Врать Хокаге не хорошо, Итачи-кун. Хочешь увидеть брата? – Осмелилась высказать свое предположение она, но он покачал головой в знак отрицания, и это было правдой. Брата, из-за которого его вернули к жизни, ему совсем не хотелось видеть. Хотя он все еще очень сильно его любил. Просто он очень сильно устает, почти не спит и не ест, вокруг него только лишь проблемы и тайны, а ему, как главе АНБУ, приходится быть слишком внимательным, жестоким и поступать так, как ему бы не хотелось. Все накапливалось внутри и переросло в постоянный стресс, Цунаде все прекрасно понимала, поэтому решила провести некоторые изменения. – Итачи-кун, с сегодняшнего дня я назначаю тебе помощника, не стоит столько времени уделять работе. – Усевшись за свой стол, произнесла Пятая. Итачи нахмурил брови и посмотрел на нее с явным отказом, но Цунаде над ним начальник и спорить, когда она явно не желает уступать ему, совсем не лучший выход. В кабинет кто-то постучал и дверь плавно открылась. В него вошла молодая девушка, с розовыми волосами и приветливой улыбкой, с застывшим разочарованием в глазах, потерявших свой былой яркий и насыщенный зеленый оттенок. – Харуно Сакура! – Воскликнула она так, как будто та совершила роковую ошибку во время тренировок с учителем и сейчас будет наказана, иногда Пятая так обращалась к ней с каким-либо особым поручением, которое могла доверить только ей. И Сакура, воспряв духом, на мгновенье сверкнув былым адским пламенем желания помочь, тут же приготовилась выслушать наставницу.       Молодая и уже бывшая куноичи не видела того, кто сидел в кресле, перекинув одну ногу через другую, скрестившего пальцы в форме замка. А если бы увидела его, наверное, немедленно покинула кабинет под предлогом «зайду позже». Она удачно избегала каких-либо встреч с Учиха на протяжении этих четырех лет, и не выражала никакого удовольствия от перспектив встречи с ним. Она не ненавидела его, или не желала это признавать, просто не хотела вспоминать те времена, о которых он так ей напоминал, и еще не хотела стоять рядом с ним и понимать, что ради этого человека она пожертвовала всем. Хотя это было не совсем так, изначально она жертвовала всем ради деревни, но, когда все нормализовалось, она просто не захотела принять этого, слишком велика оказалась потеря.       Сам же Учиха почти ничего не помнил о том, как оказался жив, но знал, что это сделала одна из лучших медиков Конохи – бывшая напарница Саске. Он не пытался найти ее, потому что не был ей благодарен. Ему было нечего сказать ей и лезть ей в душу ему так же не сильно хотелось. Поэтому, как только Цунаде назвала по имени свою помощницу, он никак не отреагировал.       – Ты пришла очень даже кстати. Постой на месте и послушай меня. Я решила перевести тебя на другую работу. Это не значит, что ты не справляешься, наоборот, ты всегда была лучшей во всем, поэтому я прошу тебя пересилить себя и проследовать за своим новым руководителем. Я это делаю для блага обоих. – Итачи взглянул на Пятую, пристально и снисходительно глядевшую в сторону своей подчиненной. Потом Хокаге посмотрела на него и рукой приказала удалиться. Итачи встал с мягкого кресла, которое ему показалось очень удобным и теплым, слишком комфортабельным. Он поклонился и, развернувшись в сторону выхода, сделал шаг и увидел свою помощницу. Он не был в восторге от тесного сотрудничества с подчиненной Хокаге, но как понял со слов Цунаде – это была девушка незаменимая для нее, и она благородно решила ему ее пожертвовать, поэтому он кивнул ей безо всяких эмоций и продолжил путь к выходу.       Сакура же ошарашено выпучила глаза и посмотрела в молитве на Хокаге. Сам Учиха заметил, что он не такой уж и желанный напарник для этой девушки. Она, по-видимому, была не слишком к нему лояльна, раз так нахмурилась. Губы Харуно задрожали и она обратилась к своей наставнице с мольбой.       – Цунаде-сама, пожалуйста, я... – Она смолкла, выжидая, когда мимо нее наконец-то пройдет Учиха, прикрыла глаза и затаила дыхание, а потом, когда ей показалось, что дверь захлопнулась, она повысила тон и проговорила, – Вы же знаете, что я не могу, я не желаю даже находиться рядом с этим человеком! – Сенджу нахмурилась и строго сквозь зубы проговорила.       – Пора бы уже преодолеть свои слабости и продолжать жить дальше, Сакура, ты сейчас пройдешь в здание АНБУ вместе с ним, и будешь помогать ему всем, чем сможешь, потому что так приказала я. И если что-нибудь произойдет из-за твоих переживаний, я оставлю тебя там навечно. А теперь вон из моего кабинета. – Цунаде села за стол, явно негодуя по поводу реакции своей ученицы. Сакура развернулась и заметила, что дверь не закрыта, за ней, повернувшись спиной к кабинету, стоит Учиха и что-то рассматривает за окном. Она была уверена, что он все слышал, от этого она еще больше напряглась. Когда девушка покинула кабинет молодой человек, не произнеся ни одного звука, пошел в сторону выхода, и она последовала вслед за ним, стараясь не смотреть даже на спину.       Они шли не быстро, казалось, каждый просто отключился от внешнего мира и думал о своем. Сакура пыталась унять свою дрожь и накатившие слезы от обиды. Она не позволяла себе плакать, не позволяла даже стону выйти наружу, закусив свою нижнюю губу, она заглушила все. В ее голове крутилась лишь мысль о том, как ей обращаться с этим человеком, что говорить, как себя вести. Но чувства и воспоминания наплывали, как цунами, и уносили ее на четыре года назад. Итачи шел и думал, чем он мог обидеть эту девушку. Ведь она явно его ненавидела, только вот за что? Все, чем он мог ей навредить, могло произойти лишь в те времена, когда он был членом Акатски. Но он никак не мог вспомнить ее, встречал ли он ее когда-либо? В конце концов он на все плюнул и продолжил путь, ему было все равно, что она к нему чувствует. Хотя если они будут работать вместе, то им придется понимать друг друга.       Здание АНБУ было на самом краю Конохи, Харуно прекрасно знала где оно находится, поэтому спокойно шла, смотря себе под ноги. Внутри здания оказалось достаточно мрачно, но как только они подошли к лифту, что должен был спустить их в самый низ, где находится кабинет Учиха, свет загорелся так ярко, что они одновременно прикрыли глаза. Сакура предпочла бы спуститься по старинке, прыгая по лесенкам или, используя чакру, перелетать от стены к стене, чем находится в лифте наедине с ним. Почему-то у нее было плохое предчувствие. А обычно оно ее не подводило. Стоило им войти внутрь, как запыхавшись, в лифт вбежал человек в маске, он увидел ее с Учиха и поклонился старшему, она знала этого агента. Хоть он и был в маске, но она проработала с ним достаточно долго, помнила движения его тела и походку, поэтому поздоровалась, радуясь, что не осталась наедине с ненавистным ей человеком.       – Здравствуйте, Тензо, – улыбнулась она, вызывая удивление у обоих мужчин. Он решился поговорить с ней даже в присутствии начальника.       – Привет, Сакура, какими судьбами? – поинтересовался он у девушки, та не убирая улыбки с лица, а это она научилась делать прекрасно, пока пыталась прятать свои муки от посторонних глаз, произнесла.       – Я в ссылке за свои же грехи, – говоря это, она была уверена в своих словах. Даже удалось не наигранно посмеяться над своей долей. Но потом она опомнилась и исправилась. – Теперь, я здесь работаю по поручению Цунаде-сама. – Последние слова были оправданием. Ямато кивнул и произнес фразу, которая ее сильно уколола. Именно этого она боялась, снова столкнуться с жалостью людей.       – Мы все по тебе очень скучаем. – Она подняла ладонь, чтобы он замолчал, а сама повернулась к нему боком, разглядывая кнопки, как будто это могло помочь. Ямато и в правду замолчал, осознав свою ошибку, и после того, как лифт остановился на нужном ему этаже, он поклонился и покинул их. Как только двери лифта захлопнулись, Сакура снова развернулась спиной к Итачи и облокотилась на стену, ощущая спасительный холод металла, заставляющий ее немного отходить от, поглотивших ее, эмоций. Итачи, все это время наблюдавший за Харуно, никак не мог понять, что с ней не так. Чтобы начать с ней знакомство, он решился все-таки спросить ее о так интересующей его теме.       – Харуно-сан, почему Вы так расстроены? – Она вздрогнула от его голоса, и задумалась над тем, как ей лучше всего ему ответить. А потом, развернувшись к нему телом и опустив глаза в пол, произнесла.       – Когда человек теряет все, что любил, это очень сложно пережить. Думаю, Вы меня понимаете. – Она не смотрела ему в глаза и это его напрягало, как будто что-то скрывала от него, ото всех людей, как и он, скрывал свою боль. Он больше ничего не стал спрашивать, оставив ее наедине со своими переживаниями, хотя до конца не мог найти точного объяснения ее настроению. Сакура же не хотела смотреть на него потому, что его глаза так похожи на глаза Саске, которого она так любила, и о котором она не желает вспоминать.       Как только лифт остановился, они молча вышли и направились вдоль коридора. По пути им больше никто не встретился, больше никто не мог ее уколоть, и, немного остыв, она снова обрела свое привычное спокойствие. Кабинет Учиха оказался весьма огромным, у Хокаге кабинет был и того меньше. В нем было несколько столов и стульев, на потолке горели простые светильники в виде шара. Сам кабинет был оформлен довольно скромно, не был броским, но все же в нем было что-то, захватывающее дух. Но Сакура не стала долго пялится по сторонам, заняв самый дальний от Учиха стол, она поставила на него свою сумку и прошлась ладонью по столешнице: гладкой из такой приятной древесины. Воцарилось неловкое молчание, Итачи сидел за столом, не зная, что ей сказать, но ничего говорить не потребовалось. Вопреки своей неприязни, она подошла к его столу и начала всматриваться в разбросанные бумаги. Он ничего не стал говорить, просто следил за ее руками, так как чувствовал себя неловко в присутствии постороннего. Она быстро рассортировала бумаги и, взяв одну пачку, удалилась из кабинета, оставив его недоумевать.       Харуно знала все внутри, где находился архив, где нужно было получать новые донесения и документы. Система была везде одна и, пройдя по всем контрольным пунктам, она вернулась в кабинет Учиха, который уже зарылся в документы и, не поднимая глаз на нее, спросил.       – Вы раньше здесь бывали? – Она лаконично ответила «да» и села на свое место, сортируя бумаги, а потом, достав журнал агентов АНБУ, начала распределять новые задания для свободных шиноби. Работа была скучной, собственно абсолютно такой же, как и у Цунаде. Ничего нового она не видела. После она снова подошла к Итачи и сказала.       – Подпишите их, пожалуйста, – ее слова были похожи на приказ, чем на просьбу, сказывалась привычка общения с вечно отлынивающей Цунаде. И, тем не менее, его глаза поднялись поверх какого-то документа и проследили за стопкой, которую принесла ему Харуно, и снова опустились на текст, ранее недочитанный им. Сакура снова стала собирать документы со стола ее начальника, Итачи был достаточно аккуратен и педантичен, но все равно иногда путал их местами. Она снова вышла в архив и снова прошлась и собрала документы. Многие шиноби кланялись ей при встрече, она не понимала почему, но это ей определенно не нравилось. Так она и пробегала весь день. Итачи занимался особо важными документами, которые приносили ему лично шпионы, а Сакура занималась всем остальным, облегчая ему работу.       Наверное, именно за этим Цунаде и отправила ее сюда, Сакура и сама поняла это спустя неделю работы с Учиха. Итачи был настоящим трудоголиком, не прерывался на обед, задерживался допоздна, постоянно выматывался и не давал себе слабины. Она все еще по-прежнему относилась к нему с ненавистью и раздражением. С того дня они почти не разговаривали. Только, когда она готовила ему чай и приносила легкие закуски, чтобы тот не получил язву, пересиливала себя и просила немного передохнуть.       Итачи был немного удивлен ею, она все так же не хотела с ним общаться, хотя он сам и не делал никаких попыток в отношении нее, она по-прежнему не смотрела на него и вообще делала вид, что его нет рядом. В те редкие случаи, когда она обращалась к нему, он ощущал лишь заученные и однотонные фразы, бездушно вырвавшиеся в его адрес. Но это его не беспокоило так, как загадка вокруг ее персоны, он не стал спрашивать у кого-либо про нее, выжидал, пока все само собой раскроется. Как бы он не любил работать в одиночестве, Итачи не смог не отметить, что ее помощь была как никогда кстати. Документов поубавилось и он не чувствовал себя настолько усталым, как во время работы до нее.       Как-то раз его навестила одна персона из страны дождя. Итачи долго о чем-то разговаривал с этим гостем, иногда даже ловя на себе злой взгляд шиноби. Сакуры сперва не было, она, как всегда, занималась сбором документов, а потом принесла им чай, тогда-то гость переадресовал свою едкость на Харуно, которой предстояло выстоять очередной удар воспоминаний.       – Химе, - поклонился он Сакуре, вызывая неприязнь у нее и Итачи – мне казалось, что Вы уже перестали жить среди шиноби, после такого-то, – он бросил взгляд на Учиха, и снова язвительно начал говорить. – У нас бы Вас давно утилизировали, не поймите превратно, Вы были талантливым шиноби, чего только стоила смерть Сасори песчанного, жаль, что тогда на собрании феодалов Вам не присудили звание Саннин, я лично был только за, эх, какая была сила, но, увы... – она словно статуя стояла, смотря на него и, натянув улыбку, постепенно сползающую с лица, слезы и боль в груди начали нарастать и она еле сдерживала себя. Словно поток ледяной воды вылили на нее в ужасно холодной комнате, внутри начало все бороться с холодом, а в сердце разгорался огонь тревог. Итачи пристально следил за ней и, заметив какое-то странное поведение, тут же выпроводил гостя и запер дверь. Он никак не мог отойти от информации произнесенной этим мерзким человеком. Убийца Сасори, одного из самых сильных членов Акатски, а еще и звание «Саннин» никак не вылетало из головы. Звание, которое достается только шиноби с уникальными способностями, наравне с Каге. Как эта хрупкая и унылая девушка могла достичь таких высот, он не понимал?       Итачи стоял у нее за спиной и молчал, она больше не могла сдерживаться, слезы снова нахлынули и она села на колени. Ее плечи поддергивались от беззвучных рыданий, она впервые позволила кому-то увидеть свои муки, и пусть это даже тот человек, из-за которого она так страдает. Гордость и серьезность давно пропали. Сердце сжалось и в груди закололо от обиды и горя. Шиноби дождя говорил о ней в прошлом времени, как будто она уже не та, что есть сейчас, но так и было – это было обидней всего. Данная ситуация еще больше заинтриговала Учиха. Сейчас он начал вспоминать, что когда-то задержал команду Какаши, идущую на помощь Гааре – джинтчжурики Шикаку (однохвостого). Среди их команды была старуха и молодая девушка, он ее не помнил, но был уверен, что это была она, девушка с розовыми волосами. Тогда, на собрании Пейн был удивлен смерти Сасори и негодовал, многих потрясла его смерть, сильный все-таки был Шиноби, но чтобы его победила эта девушка, Учиха был удивлен. Итачи тихо подошел и положил ей руку на плечо, сперва она ничего не сказала, просто не обратила внимание на его присутствие, но он с ней заговорил.       – Харуно-сан, перестаньте, Вы же шиноби. – его слова ее задели, как будто он не знал, что она уже давно не является им? Она смахнула его ладонь и, резко развернувшись, накричала на него.       – Не смейте со мной так разговаривать, Вас только не хватало со своей жалостью! – она снова стиснула ткань рубашки в районе груди, чтобы унять боль, но ничего не выходило. Она снова заговорила, как будто сама с собой. – Саннин...я всегда мечтала достичь уровня учителя, но отдала бы все, чтобы быть хотя бы на уровне геннина. Я больше не шиноби, я потеряла все, что любила: медицину, свой путь, свою судьбу; а Вы мне говорите перестать?! Как Вы рыдали, когда перебили весь свой клан?! – она впервые посмотрела в его глаза с яростью и желанием растерзать его, но увидела в них сожаление, а потом все же продолжила. – Это ужасающая боль преследует меня, я не могу смотреть людям в глаза, теряю друзей, мне хочется покинуть этот мир, но я живу, почему-то. – она поднялась и направилась в сторону своего стола.       Итачи был шокирован той внутренней атмосферой внутри Сакуры. Он не мог понять, что могло лишить эту девушку такой великой силы и могущества, о которой так злостно сожалел шиноби дождя. На подсознательном уровне может быть он и начал что-то понимать, но не до конца, чтобы мысль сформировалась. Он последовал за ней и неосознанно приобнял ее, погладил по голове. Она не ожидала такого и решила все-таки высказать ему все, что накопилось за эти годы мучений и страданий. Она ударила его кулаком в плечо и, еще громче зарыдав, сперва прошептала, а потом снова повысила тон.       – Как же я Вас ненавижу! Вы не представляете, насколько! Ненавижу Вас, Саске, ненавижу ту войну и больше всех себя! – она перестала двигаться и, опустив голову, снова зашептала. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – Итачи был поражен ее эмоциями и тем к нему отношением, которое она сейчас проявляла. Она знала Саске, была медиком, состояла в команде с Какаши и Наруто значит ли это то, о чем он начал подозревать? – Я ненавижу себя за то решение, каждый день я проклинаю тот выбор, то, что сделала... Я каждый день сожалею о том, – она подняла на него свои заплаканные глаза и он сразу все понял, – что оживила Вас.       Она снова опустилась на колени и заплакала, а Учиха присел на стол и удивленно раскрыл глаза. Он не мог себе даже и представить насколько его существование могло приносить страдания кому-либо. А тем более ей. Сердце стало биться чаще, а он еще и дыхание затаил, что-то обдумывая. Его тоже захлестнула память о эмоциях, и наконец-то он решился высказать ей то, что давно таил внутри себя.       – Я Вас тоже сначала ненавидел, хотя и не знал, кого именно ненавижу, мне было так плохо и все это продолжается и по сей день. Думаете, мне нравится работать тут и каждый день связывать себя с новой смертью? Я ненавижу шиноби и никогда не хотел им быть. Мне казалось, что умерев, я освобожусь от всего этого, но нет, Вам взбрело в голову меня оживить. Вы эгоистка, – он опустил голову и его волосы упали ему на лицо, закрывая от посторонних взглядов эмоции и грусть, в своем признании он был сдержан, так как уже несколько месяцев перестал мучить себя этими чувствами, но все же высказал остатки, которые не хотели забываться. Голос его звучал спокойно, словно плавная и убаюкивающая песня. Он ни на секунду не повысил голоса, знал, что от этого не будет проку.       – Эгоистка говорите, ха-ха-ха-ха. Это Вы эгоист, Ваше решение привело к ужаснейшим последствиям. Хотя я Вас понимаю, с такой болью трудно жить, – она истерично засмеялась, а потом успокоилась и продолжила. – Я делала это не ради себя и не ради Саске. Я пыталась спасти деревню, и если честно, уж лучше бы умерла тогда. Мне понятны Ваши страдания, как и Вам мои. Я не хочу лезть к Вам в душу и прошу того же для себя. – Харуно встала с пола и утерла рукавом последние капли слез. Она разлила по чашкам чай и принялась за работу, ее лицо было хмурым и поникшим, но она не переставала делать свои обязанности. Учиха последовал ее примеру. Они не разговаривали до самого конца рабочего дня и на протяжении последующей недели.       Сакура заметила в себе какую-то бодрость и легкость с того момента, неужели всего лишь стоило высказать ему все, что ее тревожит? С Итачи же все было наоборот, он еще сильнее замкнулся в себе, принимая на себя вину за страдания этой девушки. Он задерживался на работе еще дольше, снова почти не ел, не спал, единственным спасением была так ненавистная ему работа. Харуно тоже заметила эту перемену в нем и даже начала сожалеть, что наговорила ему таких ужасных вещей. Но по-прежнему не разговаривала с ним, чувствуя стыд и вину. Такое напряжение продлилось около месяца, пока Цунаде не вызвала их обоих к себе. Она кинула лишь один взгляд на Учиха и отправила их обратно, подарив Сакуре прощальный и недовольный взгляд, означающий лишь то, что Харуно не справляется с работой.       Пару дней спустя Сакура в бешеном ритме начала соображать что ей делать. Учиха был похож на ходячий труп: бледный, с синяками под глазами, еле волочащий ноги, как зомби из фильмов ужасов, хмурый и замкнутый. Именно в этот день она решила начать с ним общение, ненависть давно прошла, оставив неприятный осадок. Она сожалела о том дне, когда наговорила ему всякого и, поняв насколько он впечатлителен и восприимчив, после разительной перемены в его поведении, решила помириться. Все-таки он последний объект своей карьеры шиноби-врача, он пик ее возможностей, он ее гордость. Ведь она смогла его оживить и выжить при этом.       В этот зимний вечер она уже собиралась отправиться домой, но вспомнив обещание, данное себе, она подошла к столу Итачи. Он сидел, внимательно читая документы и ставя на них свою печать. Сакура знала, что он сознательно загружает себя, ведь она уже давным-давно обработала эти бумажки и отнесла ему лишь только за печатью.       – Итачи-сан, – произнесла она его по имени, немного побаиваясь, а потом склонилась в поклоне, он оторвал усталый взгляд от документа и удивленно посмотрел на нее. – Я прошу у Вас прощения за все, что наговорила тогда, мне очень жаль, что так вышло. – Она поджала губы и все еще не решалась подняться. Учиха снова прилип к своим документам, а она наконец-то разогнувшись, сверкнула былым недовольством в глазах, возмущенная его равнодушием. Сакура развернулась на каблуках и, накинув свое пальто, и обвязавшись шарфом, вышла, негромко хлопнув дверью. Учиха был немного смущен, и не знал как реагировать. В итоге он избрал путь безразличия, игру, которую он мастерски исполнял, снова мучая себя этими дурацкими документами. После каждого ее ухода он проставлял печати и занимался еще более важными донесениями. Он сидел в своем кабинете до двух часов ночи, а потом нехотя выходил на улицу и брел к своему дому. Ночью ему было комфортнее, но она навеивала на него воспоминания. Поэтому он старался заснуть сразу после душа, иногда получалось, но чаще его мучила бессонница, он засыпал уже под утро, и через пару часов его будил будильник. Поэтому он ужасно выглядел и так пугал Сакуру.