За чертой беды

- Ой, что это такое? – Майки сунулся под руку Донателло и с любопытством уставился на большую банку со странно-светящимся реагентом. – Это новый ретро-мутаген? Гений сморщился и снисходительно улыбнулся брату, несильно шлепнув его по руке, чтобы не хватал со стола все подряд. - Нет, - очень тихо и как-то заговорщически отозвался он, обнимая склянку обеими руками и пристально всматриваясь в ее содержимое. – Это билет в нашу новую жизнь! Микеланджело хлопнул глазами и приоткрыл рот, чуть не носом залезая в банку. - Ух ты! Из этого получится новый телевизор? Да, Донни? Да?! Скажи, что «да»!!! Большой и плазменный! И приставка с бесконечным количеством игр! Гений покачал головой и расплылся в еще более широкой улыбке. Ну, разумеется! Что еще может видеть новой жизнью их солнечное чудо, кроме как новый большой плазменный телек и приставку с видео-играми? Что еще нужно ему для счастья? Может быть, вовсе не то, что придумал гений? - Нет, Майки, - Донателло едва заметно пожал плечами, уже начав сомневаться в правильности своего изобретения. Это же он считает подобное открытие билетом в новую жизнь, а как отнесутся к этому братья? – Это… я, пожалуй, сначала Лео позову, ну и Рафа тоже.

***

- Серьезно?!! Микеланджело и Рафаэль во все глаза уставились на банку в руках своего гениального брата. Только вот взгляды у обоих выражали совершенно разные чувства. Если Майки смотрел на слегка светившуюся жидкость с наивным восторгом и улыбкой, то зеленые глаза сощурились с каким-то отчаянием и злой решимостью. - Это вот ты не шутишь? – бешеный ниндзя сжал кулаки, всматриваясь в стеклянную колбу, и даже губу прикусил. - Это… это на самом деле возможно, да?! - Да, - Донни нерешительно вздохнул, покосившись на своего лидера, мрачно стоявшего у стены, который единственный из всех не выказал восторга от его изобретения. – Да, парни, это возможно. Я разгадал природу нашей мутации. В тот миг, когда на нас попал мутаген, рядом с нами был Мастер, и именно благодаря ему мы стали антропоморфными. Его ДНК сыграла решающую роль в процессе мутации, так что если использовать вот этот препарат, то мутация продолжится, и тогда… - Этого не будет! – Лео отлепился от стены, сложив на груди руки, и в совершенно не свойственной ему манере перебил умника. – Мы те, кто мы есть, и это наша судьба. Нам не нужно… - Тебе не нужно! – Раф резко обернулся. – Говори за себя в таких вопросах, Лео! Если… если это сработает, то мы сможем жить, как все люди, и продолжать свою миссию, не озираясь на то, что кто-то там нас увидит и что-то от этого будет! Леонардо вздохнул и поднял на брата глаза. Ну, собственно, ничего иного он и не ждал от сорвиголовы. - Ты даже не понимаешь, о чем речь идет! – черепаший лидер уперся в разъяренный изумрудный взгляд своего бешеного брата. – Это… - Это не тебе решать! – тихо-тихо возразил Рафаэль с отчетливой угрозой в голосе. – Ты не можешь вот так взять и спустить в унитаз наши жизни, только потому, что когда-то отец назначил тебя лидером! Майки и Донни застыли молча, переводя глаза с одного брата на другого. Рафаэль всегда противопоставлял себя Лео, вечно доказывал ему, что сам по себе может гораздо больше, чем в команде, нарывался на конфликты и лез на рожон, из кожи вон выпрыгивал, только бы продемонстрировать старшему брату, что обойдется без него. В чем была причина такого вот отношения, понять было невозможно. Донателло искренне был уверен, что дело во взрывном характере Рафа, и со временем все успокоится, Майки вообще не мог воспринимать эти склоки всерьез и чаще всего откровенно забавлялся и шутил над сорвиголовой, уверенный, что тот просто задирается без причины, а Лео… Лео причину знал. И ничего не мог с ней сделать. Не мог помочь, не мог решить проблему, не мог ответить брату, хотя очень старался. Смотрел в глаза сейчас и понимал остро, как никогда, что вот именно в том их давнишнем разговоре лежит причина того, что Рафаэль вцепился в эту Донову жидкость и готов на что угодно, только бы вырваться из дома и исчезнуть из жизни семьи, только бы выбросить все в прошлое навсегда и забыть. - Раф, не надо… - тихо-тихо попросил лидер. – Я очень тебя прошу. Я просто знаю, что этого нельзя делать … чувствую. - А больше ты ничего не чувствуешь? - хриплым рыком-выдохом полетело в ответ вместе с едкой улыбкой. – Это – мой шанс жить… я так больше не могу. Лео вздрогнул и опустил голову. Как всегда Рафаэль с виртуозной точностью ударил в его чувство вины, заставив отвести взгляд. Имеет ли лидер право останавливать и не давать брату хотя бы попробовать начать другую жизнь? Особенно точно зная, как тяжело горячей голове день за днем находиться дома. - Раф, - Леонардо с усилием поднял глаза на младшего. – Послушай меня. Этот твой шанс, как ты говоришь… Рафаэль повел головой, отворачиваясь, шумно выдохнул и пошел прочь, так и не дослушав. Громко хлопнув дверью в свою комнату, он уперся в нее спиной и резко выдохнул, закрывая глаза. «Это ответ на мой крик в это долбанное небо, - подумал он. – Небо, которое никогда не раскошеливается на что-то хорошее для таких, как мы. Только людишкам все достается запросто и легко, а мне вот… мне пустые руки, жгучая мерзкая боль и безысходность. К черту все. Я устал от этого». Он криво усмехнулся сам себе в полной темноте и прикрыл глаза. «Ну, значит, так. Там хоть выбор есть…» - Да пойми же ты, придурок несчастный! – Рафаэль стискивает плечи брата чуть ли не до хруста, впечатав его в стену и шумно дыша прямо в лицо, с отчаянной мольбой заглядывает в глаза. – Пойми меня! Лео смотрит внимательно и спокойно, не выворачиваясь, и пока не предпринимает попыток дать Рафу по голове. - Что мне надо понять, брат? – тихо спрашивает он. – Что ты хочешь? Чем я могу помочь?.. Бешеный ниндзя смотрит ему в глаза, плавится в этой синеве, как кусочек воска в пламени, и решается сказать. - Лео… я тебя… люблю, брат… Старший мягко улыбается и вдруг ласково прижимает Рафаэля к себе, поглаживая по голове, стараясь успокоить неясную ему нервную дрожь. - Я тоже очень люблю тебя, Раф, - просто произносит он. – Ты же знаешь это. «Знаю, - Рафаэль чуть расслабляется в кольце дорогих ему рук и обхватывает Леонардо в ответ, скользя пальцами по плечам. – Только не того знания мне надо…» Раф мотнул головой, стараясь выгнать из нее воспоминания, но они настойчиво лезли обратно, расцветая яркими картинками на изнанке век. Подняв голову, он миг смотрит в синие глаза, улыбчивые, чуть прижмуренные и ласковые. Безмятежные… родные… любимые… - Лео… Слов не нашлось, да Рафаэль и не привык что-то объяснять, уверенный, что его и так должны понимать без слов. Ну, что старший туп, что ли, как пробка, и не видит, что вот в его, Рафовом, взгляде плещется?! Или не замечает, как колотится сердце? Дурманящий желанный запах так близко, что и думать-то уже сил нет, а измученное сердце требует, вертясь в груди, как на раскаленной сковородке, немедленно получить желаемое и ответ на свои чувства. Чуть подавшись вперед, Рафаэль касается губами, губ брата. - Лео… - летит стоном прямо в удивленный выдох лидера. Старший пробовал уворачиваться, это Рафаэль точно помнил, обхватывая сейчас себя руками и укладываясь на пол у двери, дергался и мешал ему тогда вслушиваться в себя… - Ш-шш! – раздраженным шипением вырывается воздух, когда Рафаэль хватает брата за подбородок и жестко фиксирует его голову, всматриваясь в глаза. – Не двигайся. Он часто дышит, размыкая кончиком языка губы Лео и пробегая по кромкам зубов. - Люблю тебя… В первые мгновения даже показалось, что будет ответ. Вот сейчас брат потянется навстречу, потому что Раф любит его, и иначе быть просто не может, подарит такой же робкий неумелый, но нежный поцелуй и скажет… тоже скажет, что любит… Поняв, что ответа нет, Рафаэль медленно отрывается от желанных губ и вскидывает глаза. Он не привык прятаться от проблем и сложностей, и готов к любому ответу… Раф несильно стукнулся лбом в пол и бездумно потер плечо. Он думал, что готов к любому ответу. - Закончил? – Лео смотрит холодно и пристально и медленно вытирает губы тыльной стороной ладони. Рафаэль не может оторваться от любимого взгляда, враз заиндевевшего корочкой льда, и хоть что-то сказать. Смотрит и не верит. Не так все должно быть! Не так! Должно! Быть!! Оно, черт побери, ДОЛЖНО быть по-другому! - Лео… - Я сделаю вид, что все забыл, - брат дергает плечами, выворачиваясь из рук Рафаэля. – И даже не спрошу, что это было… - Я люблю тебя, придурок! Ты должен… должен понять это! Раф сжимает кулак и бьет им в стену. Ну, какого лешего все вот так вот происходит?!! Лео вздыхает. - Я пойму, раз должен, - как-то обреченно и устало отвечает он. – Но, Раф, даже если я должен, я не смогу ответить тебе вот на это взаимностью… «На это!» Слова, впившиеся в мозг раскаленными иглами и опустошившие за долю секунды. На это! На любовь, на первые яркие чувства, а брат обозвал это «это»! Не выдержав, Рафаэль коротко бьет Лео в лицо и тихо взрыкивает, бессильно впечатав второй кулак в стену у его головы. - Прости, - Лео отводит его руку и отворачивается, собираясь уйти. – Я очень люблю тебя, брат. И едва различимый звук шагов удаляется, отпечатываясь на сердце полностью потерянного и оглушенного Рафа едким разочарованием. На любовь не всегда бывает желанный ответ. - Вот и к черту все это! – Рафаэль сел, рывком дергая себя по стене вверх, чтобы не раскиселиваться уж совсем и не позволять себе растечься жалкой лужей. С тех пор прошел месяц. Жгучий, больной, тяжелый месяц. Лео сдержал слово и сделал вид, что ничего не было, но Рафаэлю от того легче не стало. Башку, как и раньше, сносило от одного только присутствия старшего брата, который теперь не позволял посидеть рядом, обняв, и не давал заснуть головой на своих коленях, мягко уходя от любого контакта. О том, чтобы завалиться к нему в комнату и задрыхнуть, просто обняв, речи вообще уже идти не могло. И это сводило с ума. «Если я стану человеком, я найду кого-то другого. Я просто зациклился, потому что больше никого-никого во всем мире нет. Это – мой шанс». Рафаэль поднялся, тряхнул головой и решительно вышел из комнаты. Он так и так думал сваливать, потому что жить тут стало невыносимо, но теперь не нужно уходить в никуда и в полное одиночество. Теперь он сможет начать все заново и забыть Лео!