За чертой беды

Рафаэль рассматривал свое отражение в мутно-коричневой жиже, которую Микеланджело предложил ему в качестве кофе, и хмурился все больше. Младший брат узнал его сразу, что Рафа нисколько не удивило, а вот Лео, обрычав, исчез, как только Майки прикрикнул на него. Глянул синей болью непонимающего взгляда и ушел двумя звериными прыжками внутрь дома… Сорвиголова огляделся, отвлекаясь от созерцания своего отражения. Обстановка нового логова была не то, что скромной… нищенской и убогой, что ли, или он напрочь отвык от такого? «Да нет! – Раф тряхнул головой, бездумно царапая подушечки пальцев об скол на ручке чашки. – Никогда у нас так не было. Не шиковали, конечно, но… разрухи-то вот такой вот и грязи не было никогда. Дома чисто было, и уютно, и спокойно всегда. А тут… грязно, убого… холодно и липко как-то…» Он невольно повел плечами, еще раз окидывая взглядом ободранные заплесневелые стены, грязный пол с набросанными прямо на него обертками, коробками и пакетами, заваленный стол и газовую горелку в углу, которая еле чадила, подогревая кособокий чайник с оторванной ручкой. - Ты пей кофе-то, - Майки дружелюбно придвинул чашку ему поближе. – Я сейчас суп закончу варить и поедим. Рафаэль усмехнулся уголками губ. А все же младший брат мало изменился – в первую очередь о еде думает. Хотя похудел, конечно, без любимой пиццы в неограниченных количествах и повзрослел. Он еще раз пристально рассмотрел Микеланджело, когда тот поднялся и стал мешать варево в чайнике, подбрасывая туда какие-то специи из коробок на столе. Чуть сгорбился, словно придавило его все это, хмурый и даже тени былой улыбки не видать, непривычно-молчаливый, но все же родной и теплый. Большая глубокая борозда лежала через весь его карапакс там, где, как рассказал младший брат, его ударила металлическая балка при взрыве логова, на щеке шрам от брошенного кем-то ножа, глубокий след на левой щиколотке от капкана, установленного городской полицией на свалке, где Микеланджело пытался достать то, что им необходимо. - Вот так вот Лео нас и нашел, - продолжил он свой рассказ, снимая с горелки чайник. – Я так обрадовался ему, ты даже представить не можешь! Услышал ночью, как кто-то пробирается по тоннелю, и выскочил, думал, охотники, а тут старший. Майки невесело усмехнулся, вспоминая свою безумную радость. Как он бросился обнимать Лео, как жадно вдыхал его запах, уверенный, что вот теперь все-все станет хорошо. И свое едкое разочарование, когда брат шарахнулся прочь от него, окатив диким взглядом, и зарычал бешеной собакой, а потом, словно признав, пошел следом, но тронуть себя так и не дал, что уж говорить о том, чтобы обнял и успокоил. - Он был ранен, но словно не соображал ничего. Я потом только понял, что Лео… короче, это не Лео уже на самом деле, Раф, это… животное… Но нам стало проще, когда он пришел – еду добывает постоянно, теплые вещи, медикаменты хоть какие… вот только… смотреть на него тошно порой…вчера крысу задушенную мне на подушку принес. Он сморгнул, торопливо шмыгнув носом, и стал разливать по тарелкам суп. - Вот, давай ужинать. Рафаэль подозрительно принюхался, но все же взял ложку и помешал ей странное варево. - А где Лео сейчас? Майки пожал плечами, торопливо набросившись на еду. - Не знаю, наверное, опять у Мастера сидит, может, спит где-то. Раф сглотнул, кивнув головой. Есть не хотелось совсем. - Учитель? – Рафаэль осторожно подходит к кровати, всматриваясь в завернутое в три драных одеяла нечто, лежащее на ней. Острая морда с ввалившимися щеками, пожелтевшие, полуоскаленные зубы, сквозь которые рвется тяжелое редкое дыхание, запавшие глаза, свалявшаяся шерстка на носу и лбу, ставшая еще более седой… - Мастер… - Раф садится рядом и берет тонкие, как веточки, пальцы старого сэнсэя, гладит пергаментно-сухую кожу, горячую под его ладонями. Майки сказал, что отец болен… очень болен… - Я пойду, поговорю с ним, - Рафаэль поднялся из-за стола, понимая, что в горло все равно ничего не полезет. - А суп? – Майки встрепенулся, даже перестав есть, и вскинул на него глаза. Раф вздохнул. - Пусть Лео поест, или Мастер, ну, или ты сам. Я… знаешь, я прямо вот перед выходом поужинал. Микеланджело как-то грустно вздохнул, отводя взгляд. - Невкусно, да? – спросил он. – Знаю, бро, но больше-то ничего нет. А Лео… он не будет есть… Мастеру отнесу тогда потом, когда проснется. Рафаэль приподнял бровь, и Микеланджело понял выражение его лица без слов. - Он не жрет дома, я пробовал и кормить и даже заставлять, носом в тарелку тыкал… бесполезно. Он Учителю все отнесет или мне, если ты ему свой суп отдашь… я ж говорю тебе, это не Лео уже… Ты мне поможешь тут немного с ним? Рафаэль кивнул. Майки не прав. Это - типичный Лео – все всем, а сам как-нибудь. Значит, все же не совсем уж он зверем стал, как младший говорит… да и невозможно же это. В Лео убить вот эту его природу не сможет никто и ничем, даже если наизнанку его вывернуть. Он прошел по замусоренному коридору и толкнул дверь комнаты, где лежал его отец. Постоял минуту, привыкая к темноте, и шагнул внутрь. В изножии кровати вспыхнули два призрачно-зеленых огонька, внимательно моргнувших пару раз. Раф улыбнулся сам себе и зажег фонарик, повесив его на крючок у двери. Лео сощурился от света и подобрался, как перед прыжком. Он и в самом деле, как и сказал Микеланджело, спал в ногах своего приемного отца, чутко и настороженно, как собака. Стоило только войти, и сразу проснулся. - Лео, - Раф без страха подошел и сел на кровать, протянув брату руку и подарив улыбку. – Все хорошо, это я.

***

Крик… страх, пульсирующий под пальцами… приходится напрягать все силы, чтобы удержать по-прежнему сильное, гибкое тело, вырывающееся из рук… Рафаэль проснулся и сел, переводя сбившееся дыхание, провел пальцами по взмокшему лбу… -Что случилось? – рядом подорвался Рио, проснувшийся, видимо, от его резкого движения. – Сон… - Нормально все, - Раф отпихнул его руку, обнявшую за плечи. – Я воды выпью. Спи. Он встал и вышел на кухню, нашарил на подоконнике пачку сигарет и закурил, упершись лбом в стекло. Он обманул Лео уже во второй раз. Дождался, пока тот перестанет скалиться на него, успокаивая ласковыми словами, осторожно взял тогда за руку, погладил ссаженное фиксатором запястье, поймал немного прояснившийся взгляд. - Все хорошо, это я. Раф смотрит, сглатывая горячий ком в горле, на Лео, который внимательно наблюдает за его рукой, сжимающей запястье. - Ты же мне веришь? Рафу горько во рту от собственных слов, но он понимает Майки, который сказал, что надо… надо сейчас обработать эту рану, а старший не дается ему. «Надо…» Рафаэль щелкнул зажигалкой и провел пальцами сквозь пламя, словно хотел сжечь с них воспоминания. Лео долго-долго смотрит, о чем-то думая, а потом вдруг осторожно накрывает пальцы Рафа своими и чуть сжимает и неожиданно доверчиво кладет голову на колено. «Как собака…» Рафаэль зажмурился, глубоко затягиваясь сизым табачным дымом, впихивая его в легкие вместе с желанием заорать на весь свет, завыть самому бешеным волком и удариться лбом в стекло. Выбить его, изрезать лицо и руки, умыться осколками, как росой, чтобы просто забыть… просто проснуться дома в родном гамаке и понять, что все это, все-все, просто приснилось ему! - Раф, осторожнее! – Майки успевает перехватить старшего брата за загривок и сжать пальцы со всей силы, выронив драгоценную стерильную вату. – Я ж сказал тебе, что укусит. Рафаэль в ступоре смотрит на оскалившегося Лео, который хрипло скулит, пытаясь вывернуться из его захвата и отбросить обоих братьев в сторону. На боку Леонардо зияет вспухшая глубокая рана, и неизвестно, осталась ли внутри нее Рафова пуля, а он прикоснуться не дает, щелкая зубами и выворачиваясь из рук. - Лежать! – вдруг рявкает Майки (Улыбчивый весельчак Майки!!) и бесцеремонно прижимает своего любимого старшего брата коленом к полу, ударив по голове. – Уймись уже!! Так надо! Лео реагирует на крик, подчиняясь, и замирает, но Рафаэль не размыкает захват, пока ругающийся младший собирает с пола бинты. - Держи его, Раф, - бросает он и усаживается на пол. – Попробует укусить, сунь полотенце в зубы… или сразу… Лео скалится на них, жмурит глаза и часто-часто дышит, но больше не дергается. Рафаэль сел на подоконник, обрисовывая табачным дымом выведенные на запотевшем окне буквы. Так страшно, как вот в те минуты, ему давно не было. «Лео». Пальцы еще раз прочертили по конденсату на стекле и сползли, безвольно падая на колено. Ни он, ни Майки не были врачами, подобными ранами всегда занимался Донни, но кто бы их спрашивал в тот момент. А Лео не понимал, за что они так с ним… «Животное же никогда не понимает, почему ему делают больно, ему не объяснишь, что это для его же блага…» Раф зажмурился, потушив полускуренную сигарету об свою руку… «Животное…» Раф медленно выпускает Лео, готовый к любому броску в свою сторону, но старший брат лежит неподвижно, только крупно дрожит всем телом и смотрит на них ясными внимательными глазами. - Фу-ух! – Майки вытирает со лба пот.- Спасибо, бро, я с ним не мог один справиться. А это дерьмо уже гнить начало… Знать бы, какой ублюдок в него шмальнул… - Это я… - Рафаэль осторожно дергает из зубов Лео полотенце, но тот не выпускает его. – Это я стрелял… Раф тупо уставился на ожог на своей руке, остро прошивший ее болью до костей, и сжал пальцы в кулак. Сломать бы их! Вырвать и швырнуть куда подальше! Уничтожить за то, что на курок нажали! Он снова закурил, выпуская струю дыма в потолок. Рио не любит, когда он курит и пьет дома, но сейчас было настолько наплевать на это, что даже мысль выйти на площадку не закралась в голову. Лезвие складного ножа осторожно входит между намертво сжатыми зубами Леонардо, пока Майки крепко держит старшего брата за шкирку, прижав к полу. Раф нажимает на рукоять, стараясь не порезать уголок губ, и размыкает сцепленные челюсти. Прокушенное полотенце выпадает ему в руку, и он вытаскивает нож, щелкая предохранителем, чтобы убрать лезвие. - Вот блин! – Майки рассматривает вафельную тряпку и сердито шлепает ей Лео по голове. – Теперь только выбрасывать. Старший брат садится и отводит глаза. - Иди уже. Можно, - обреченно выдыхает Микеланджело. – Суп на столе стоит, возьми и съешь. Лео минуту пристально смотрит на него, потом уходит на кухню, обойдя Рафаэля по широкой дуге. Второй бычок, мелькнув в темноте красным уголечком, закончил свой путь рядом с первым ожогом. Раф обхватил себя руками и ткнулся лбом в колено, не зная, куда деться от врезавшихся в память картинок и рвущего его на части лютого ужаса и отчаяния. - Санти, - мягкая ладонь обхватила затылок, пытаясь оторвать его голову от колена. – Что с тобой? Давай кофе сделаю или чай? Раф отрицательно мотнул головой. «Ну не трогай меня сейчас! Не трогай, пожалуйста! Отвали!» - Что тебя мучает? – Рио сел напротив на подоконник и все же заставил Рафаэля поднять голову, отчаянно уставившись в глаза. – Скажи мне. Чем помочь? Что мне сделать, чтобы тебе проще стало? Раф долго молчал, всматриваясь в темно-синюю по ночи радужку. «Нет… даже не «почти как у Лео» глаза. Даже близко не такие… Вселенная, она одна, глубину ее ничем не подменить… Лео бы не сказал сейчас вот всего этого, он бы понял, он бы… просто рядом бы был…» Рио подсел ближе и обнял Рафаэля, укладывая его голову себе на плечо. - Что мне сделать? Раф промолчал, вдыхая привычный, но так и не ставший родным запах парнишки, чувствуя мимолетное успокоение, открывшее дорогу такой простой и банальной мысли «а может, а может, все же, как есть все оставить?..» - Мне ехать надо, - Раф отстранился, сползая с подоконника. Он распахнул холодильник и начал швырять в сумку продукты.