За чертой беды

Краска забивалась под ногти, заставляя время от времени сосредотачиваться на том, чтобы вычищать ее зубами и снова иметь возможность целенаправленно процарапывать дверь под замочной скважиной. Тонкие занозы впивались в подушечки пальцев, вынуждая тратить время, выкусывая их. Лео отодвинулся от двери и прикрыл глаза. Он обещал. Он старался. Он очень старался быть хорошим и делать, что скажет Раф, но к ночи тревога стала захлестывать разум с такой силой, что как бы он ни заставлял себя отойти от двери и тихо ждать, оберегая доверенную кофту, сам не мог вспомнить, как снова оказывался около косяка скребущим шершавую занозистую поверхность. Он отгонял себя в противоположный угол, сосредоточенно лежал и ждал, но время шло и шло, заставляя внутренние часы орать о том, что все сроки ожидания уже прошли, и он снова оказывался около двери. Однажды ему удалось открыть дверь в другом доме, в красивой квартире Рафа и Рио. Она была не такой шершавой, как эта, и на ней не было краски, было гладкое покрытие, но он смог справится и с ним, значит, сможет и здесь. Плохо не делать то, что сказали, но вдвойне плохо отплатить Рафу неблагодарностью за все сделанное для Лео. Смог же он вырвать замок из решетчатой двери питомника вот этими ногтями и пальцами? И здесь тоже сможет. Надо только еще постараться хотя бы в этот раз и не подвести всех. В прошлый раз он постарался плохо, не сумев поладить с дорогим Рафу человеком. - Уйди с глаз долой ради Бога! – кричит красивый парнишка, который так дорог Рафу, стискивая виски пальцами и всматриваясь в комнату, где оставил мутанта. Лео ведет глазами следом за ним и не понимает, что же в этот раз не так. Человек уже выгнал его из ванны, в которой он хотел помыть тарелки, не дал заснуть на кровати, где разрешил спать Раф, и где подушка пахнет его кожей. А теперь гонит прочь даже из этой комнаты, хотя Лео просто хотел убраться в ней. Переложить вещи, потому что он точно знает, что Раф не любит, когда полотенца лежат за левой створкой шкафа. Не знает, откуда, но точно-точно это знает, а человек – нет. - Денься, убожество! Лео уворачивается от брошенной в него тряпки и запрыгивает в кресло. Он привык, что в него что-то кидают – это нормально. Это было больно только один раз, когда бросил Раф… он тогда не помнил, что это Раф, но все равно внутри стало больно, хотя камень в него не попал… - Ничего не трогай! Сиди вот на своем месте и не ходи нигде, не мешай! Ты хоть команду «место» знаешь?! Вас что, в питомнике вообще ничему не учат?! А еще в рекламе говорят, что берите, мол, они обученные. На место! На место! Человек собирает вещи и начинает складывать их в шкаф. Опять так, как не любит Раф. Ну что за глупое создание?! Лео подходит и опять вытаскивает кофты, как только Рио хватает телефон и покидает комнату. Он не знает, как объяснить, но люди же умнее мутантов, так сказали в питомнике, он должен понять, что Лео для него старается. И для Рафа тоже. Для того, кто им обоим очень дорог. Этому Рио по-своему, а Лео - по-своему. - Боже Всесильный! Лео затравленно опускает голову, пригибаясь под брошенный в него тапочек. Почему человек всегда кричит? Ему больно или плохо? Что с ним происходит? Ему надо помочь? - Брысь! Фу! Место! Теплые и очень слабые руки хватают Лео за загривок и дергают в сторону, пытаясь оттащить от шкафа. Это больно, потому что там, на загривке, есть что-то под кожей, и оно болит. А когда вот так дергают, становится еще больнее и – самое главное – каждый раз может потеряться кусок чего-то важного из памяти. Лео не любит, когда его там касаются, и сердито рычит. Но Раф сказал не трогать человека, сказал, что Рио для того, чтобы Лео не был один, сказал стараться поладить. Лео отходит от шкафа и послушно садится на расстеленную в углу циновку. Рио сказал, что это для него – здесь сидеть можно… - Глаза бы тебя не видели, – Рио заканчивает убирать вещи и падает в кресло, бессильно кинув в мутанта второй тапочек. – Вот же проклял меня Господь таким уродом! Лео смотрит и смотрит на него, хочет подойти, но знает, что с циновки уходить нельзя, и потому только смотрит на человека и слушает его. - Ты хоть знаешь, как нам жизнь испоганил? Хоть представляешь себе это вообще? Хотя куда тебе? Слов-то не понимаешь. Санти пожалел тебя, в дом привел, все тебе дал, а ты, скотина, только грязь разводишь и бардак и жить ему мешаешь. И мне – тоже! Рио роняет голову в ладони и почти плачет, а Лео смотрит и старается понять. Санти – это Рио так называет Рафа, это не настоящее имя теплых рук и зеленых добрых глаз, красивой улыбки, запаха безопасности и огромной радости. Чем же Лео так мешает? Чем портит и что? Он уже знает, что нельзя делать, он не трогает ничего на столе, даже когда хочется, он ждет, чтобы дали поесть, но что делать, если не дают? Ждать? Раф разрешил брать из холодильника все, но этого не разрешает Рио. Как быть? Раф не сказал об этом, он только сказал стараться поладить, не трогать человека и еду на столе и не создавать ему проблем. Он сказал, что Рио будет с Лео. Но тогда почему Рио запирает его в большой стеклянной коробке, которую называет балконом и уходит? Лео смог сломать замок на двери этой коробки и добраться до шкафа, где лежали вещи Рафа. Он плохо сделал, потому что взял там большую кофту, и Рио был прав, ударив его за это, но Лео ничего-ничего не мог с собой сделать – ему очень хотелось, чтобы у него был этот запах. Он даже без еды обойтись смог, но вот запах… он очень-очень был нужен. Он портил Рафу жизнь, как сказал Рио, и в итоге Раф увез его подальше от своего дома и вернул Майки. Майки, конечно, очень хороший и от мыслей о нем тепло, но он уставший и ему не до Лео. И Лео не хочет сейчас быть с ним, он хочет к Рафу, который тоже от него устал. Как же быть, если все от него устали и всем он надоел и от него у всех только проблемы? Как постараться, чтобы быть хорошим? Пальцы ощупали замок и снова царапнули дверь. Получилось тогда, получится и в этот раз. Лео сходил с ума от тревоги. Внутри тикали часы, которые говорили, что обещанное «вернусь» давным-давно прошло. Вдруг с Рафом что-то случилось? Если он уехал к Рио и ему там хорошо, то Лео просто проверит, просто узнает и сразу же уйдет. Он больше не хочет портить жизнь тому, кто столько для него сделал. Он же хотел стать таким же нужным, как Рио, но Раф этого не захотел. Вот это вот такое важное слово «люблю», которое у Лео никак не получалось сказать, оно Рафу нужно не от него, а от Рио. Значит, мешать нельзя. Но тревога заставляла кружить по комнате и снова возвращаться к двери, чтобы дергать замок. Раф сказал ждать и беречь его кофту. Но Раф сказал, что вернется вечером, а это давно прошло. «Ему просто не нужно твоей любви. Ему нужен Рио…» Лео сел, поджимая ноги, и уткнулся лбом в дверь, давая пальцам отдых. Он уже процарапал почти половину этой доски… еще столько же. Надо постараться… Лео прикрыл глаза… И надо постараться не попадаться Рафу на глаза больше. Ушел, значит, ему так надо. Сказал ждать – жди. Он дал тебе больше, чем ты заслужил. Вспомни, как оно было до встречи с Рафом. Вкус металла едко обжигает язык, пока тварь отчаянно грызет палку, что держит удавку на ее шее. - Держи крепче, - говорит один из охранников питомника своему напарнику.– За криво нанесенный маркер штрафуют. Тварь хорошо понимает их речь и дергается сильнее, хотя петля режет шею и припечатавший голову к столу ботинок больно давит на висок. Но тварь не хочет маркер, она почему-то точно уверена, что это очень плохо, это – нельзя совсем. - Держи, - ботинок охранника сильнее прижимает голову, а удавка уже не дает дышать. Тихо жужжит тонкая, вылетающая из привода, игла, марая красной краской руки человека в медицинских перчатках. - Смотри-ка, терпит, - усмехается охранник, выбивающий знак на салатовой коже. – Жаль, приручить нельзя, я б домой взял. Дети бы посмеялись над такой зверюшкой. - Он троих убил уже, - возражает второй. – Обхохочешься просто. И врачу руки сломал, когда чип устанавливали. Бедолага теперь на больничном, а нам возиться тут. Таких убивать надо, а наше правительство за политику терпимости, бля! Все уже? Выпускаю? Удавка слетает с шеи, и люди освобождают голову, но тварь еще какое-то время лежит и тупо таращится в стену, редко смаргивая уродливыми безресничными веками. Маркер – это плохо. Тварь знает. Лео провел пальцами по скуле. Тогда он вообще не понимал, почему это плохо, просто чувствовал. Теперь знает. У него даже оказалось имя. Люди зря говорили в питомнике, что он ничего не понимает. Он все понимает на самом деле. Он точно знает, что ему нужно к старой водокачке, что там нужна его помощь, его сила и его выносливость. Там ждут. - Лео?! Этот кто-то, кричавший ему вслед вот это знакомое важное слово… этот кто-то пах, как и все охотники, но он был другим. Лео ему поверил и не ошибся. Это был Раф. Конечно, Рафу стыдно с ним таким среди людей. Лео же видел, каких мутантов берут из питомника в дом. Он знает, что старались все. Но люди выбирают либо тех, кто маленький и забавный, либо больших и спокойных, кто умеет убираться и знает команды, кто не тронет, не рычит, не бросается на решетку. Таких, как вот тварь, вообще не показывают. Те, кто с красным маркером, не для пристройства. Им доживать здесь, в клетках питомника, куда изредка бросают остатки еды и, если вспомнят, доливают воду в жестяные поилки. На них нет времени. Их не учат командам. Красный – это приговор. Но они тоже стараются. Видит небо, они тоже стараются, как могут. Суются мордами в решетку, чтобы увидеть посетителей питомника, может быть, выпросить кусок чего-то вкусного или, что важнее, ласки… Но их боятся. Таких не берут домой. А Раф Лео взял. И подарил много заботы, тепла и даже новые вещи, даже рядом быть разрешил, гладил и не боялся. Но Лео не подошел для жизни в квартире, как и говорили люди в питомнике. Люди всегда правы. И Раф это понял, и это нормально, наверное. У него же есть своя жизнь, он не обязан возиться с Лео, он дал ему все. А тот плохо постарался это сберечь… «Я просто узнаю, что все хорошо. Я не побеспокою и не буду мешать… подожду его в его доме и сразу уйду, как только увижу, что все у него хорошо…» Раф же сказал, что вернется вечером… а вечер давно стал ночью. Конечно, Рио был прав тогда… конечно, прав. Люди не ошибаются. Но Лео только проверит… - Ты же понимаешь хоть что-то? – человек садится напротив и опускает глаза в пол, потому что смотреть на Лео ему не хочется совсем. – Так вот пойми меня сейчас правильно. У нас целая жизнь была, пока ты не появился. Санти верит, что тебя можно вылечить, но пока что ты только рушишь его и мою жизнь. Лео пристально смотрит на Рио, пытаясь понять, что от него требуется на этот раз. Он и так весь день сидит на циновке и никуда не ходит, ничего не трогает, старается. Раф похвалил его недавно за сказанное слово, за те движения, что Лео вспомнил и смог повторить. Что же он тогда портит? - Ну, пойми ты умом своим убогим – не место тебе в человеческой жизни. И тебе это не в радость, и нам с Санти – тоже. Бежал бы ты в лес, откуда выполз, и жил бы себе на природе. Не зря же говорят, что дикого зверя приручить не получится. Рио бессильно роняет голову. - Ты все у меня украл уже! Даже его любовь! Лео все же встает и подходит к человеку, чтобы сесть около подлокотника. Он не крал. Раф сказал не брать ничего, и он не берет. Это – неправда. - Ну, чем ты ему так дорог стал? – Рио вскидывает глаза, в которых дрожит отчаяние. – Бесполезный, уродливый, тупой! Да еще и злой, как собака. Ты же даже дать ему ничего не можешь, ни любви, ни ласки, ни теплого ужина и объятий! Ничего. Если б ты понимал хоть что-то, то убрался бы подальше и не портил нам жизнь, но ты ж, как любая скотина, только жрешь и жрешь внимание, отбираешь время. Мы в ответе за тех, кого приручили, но я-то тебя не приручал и в дом не звал, а уж в нашу с Санти жизнь тем более… Рио роняет голову на руки и тихо бессильно плачет. Лео жаль человека. Он не понимает его обвинений, потому что ничего не брал, не крал и не жрал, но раз так говорят, значит, так и есть. Он осторожно, чтобы не напугать, решается погладить Рио по руке, чтобы успокоить. Раф сказал поладить… Раф сказал не создавать ему проблем… Лео плохой, Лео плохо старался… - Уйди к чертям собачьим, - сквозь всхлип выдыхает Рио. – Вот исчезни из нашей жизни, чтобы все стало, как до твоего появления! Господи, как же оно хорошо-то было тогда… Лео поднимается и отходит от человека. Он очень плохой. Он расстроил Рио. - Уходи… Значит, постараться быть хорошим – это уйти? Входная дверь оказалась открытой, хотя Раф всегда ее запирал. Лео вышел и забрался на чердак, чтобы найти выход на крышу. Пальцы снова упрямо начали скрести дерево под замком. Надо просто добраться до железной задвижки, что спрятана внутри, и вытащить ее, просто неслышно уйти в город, добраться до дома Рио и убедиться, что все хорошо с Рафом… Постараться вот еще чуть… Лео улыбнулся сам себе, добравшись до тонкой перемычки, что удерживала врезной замок в его гнезде. Откуда он знает, как с этим обращаться, он не помнил совершенно, но уверенно и осторожно вытянул шпильку из замка, как и на балконе Рио, и дернул широкий язык внутрь замочного гнезда. Дверь открылась. И надо найти еще кого-то… надо постараться вспомнить, кого еще тут не хватает, в этом доме. Кто-то был, ассоциирующийся с янтарем, сумерками и решеткой питомника. Надо вспомнить. Лео почесал загривок, осторожно ощупывая чип под кожей. Это было до… кто-то, как Майки… кто-то был… Иглы. Большие, маленькие, тонкие, жужжащие… их столько, что от всех не увернуться. Тварь мечется по крошечной клетке, куда ее заперли после многочисленных уколов, надежно привязав и закрепив руки к ошейнику. Твари страшно, больно, хочется пить. Мимо клетки проходят люди, но им дела нет до скулежки и рыка, ведь здесь таких много, и все хотят пить, и больно тоже всем… - Лео! Господи! Лео!! Тварь оборачивается на голос и прижимается носом к решетке. Это ей сказали? Это значит дадут воды?.. Она упирается взглядом в большие продолговатые янтарные глаза прямо перед собой и странные нечеловеческие руки, бережно касающиеся ее морды. - Лео… ты что ж натворил?.. Человек в белом халате тянет это существо за плечо, отвлекая от твари. - Идем, Донателло, идем. У нас мало времени. Машина ждет… Лео улыбнулся, выглянув из комнаты. «Донателло. Он в научном центре, и его тоже обязательно надо найти…» След Рафа отыскать будет просто, но еще надежнее, наверное, сразу отправиться в город в квартиру Рио и просто подождать там. А потом пойти искать Донателло. Лео был абсолютно уверен, что его место здесь, а не в той лаборатории. А Раф придет. Он всегда так делает, если обещал.