Утиные сказки

      — Есть ли что-то, что бы вы хотели сделать?       — Мне бы хотелось спеть песню Джинёни-хёна. Чтобы он написал песню специально для меня, — Чонхван бросает осторожный взгляд в сторону лидера, но тот продолжает беззаботно тискать Чаншика в противоположном углу комнаты и, кажется, совершенно не следит за ходом чужого интервью. Бесит.       Журналистка щебечет что-то преувеличенно восторженное, и Чонхвану приходится заставить себя сосредоточиться на разговоре.       ***       — Компания одобрила твой соло-дебют, — говорит менеджер, и пузырьки бабл-ти становятся Чонхвану поперёк горла. Он долго и с чувством откашливается, пытаясь прийти в себя. Потому что нельзя такие вещи говорить вот так запросто, без предупреждения.       Джинён — первый, кому звонит Чонхван, но он не берёт трубку. И не перезванивает. Дня через три приходит сообщение: «Уже слышал. Молодец. Я сейчас занят, так что не отвлекай по пустякам». У Чонхвана вселенская обида и, будь его воля, он бы вообще его номер после такого удалил, но им ещё работать вместе, да и Чохван всё равно помнит его наизусть, так что бессмысленно.

***

      Работа спасает. Каждая песня слишком Чохвана — от первого до последнего слова его и про него, что впору обзавестись паранойей, потому что создаётся впечатление, что автор знает его как облупленного. Но Чонхван просто влюбляется во все песни альбома сразу и в каждую в отдельности. И даже капельку в таинственного автора, тот пишет под псевдонимом и певец до сих пор его ни разу не видел. Менеджер сказал, что автор будет сам следить за процессом записи, и тогда у них будет время познакомиться.

***

      Чонхван вертится как иголках — менеджер сказал, что этот композитор очень занятой человек и ненавидит опоздания, а они задержались уже минут на сорок и не известно, насколько задержатся ещё. Он безумно ждал этой встречи, хотел произвести впечатление, потому что песни этого человека прекрасны. Они должны были во что бы то ни стало подружиться. И вот такой конфуз.       В студию Чонхван заходит на полтора часа позже назначенного времени, и его почти трясёт от страха, смущения и бесконечной злости на обстоятельства. Этот человек даже не будучи с ним знаком своими песнями вытащил его из депрессии, а Чонхван его так подводит.       — Ты всё-таки заявился? — насмешливо интересуется знакомый голос, и Чонхван готов провалиться — за пультом сидит и кривит губы в привычной усмешке Чон Джинён собственной персоной.       — Что ты тут… — начинает было Чонхван, но видя как ухмылка Джинёна превращается в полноценную, чертовски ехидную улыбочку, вдруг понимает, — так это ты?..       — И приз за сообразительность уходит к Ли Чонхвану, — издевательски тянет Джинён, оттягивая ему щеку, — у нас было бы время обсудить мой маленький сюрприз, если бы ты появился вовремя, а теперь разговор придётся отложить. Марш за работу!       Надевая наушники, Чонхван всерьёз размышляет о том, что если он будет продолжать так широко улыбаться, то его лицо, скорее всего, лопнет, но улыбаться не прекращает.