Глава 2
24 апреля 2017 г., 19:49
Крошечные снежные хлопья падают с небес на замерзшую землю, будто бы укутывая ту в мягкое пуховое одеяльце. Ветер задает направление полета снежинок, и те пускаются в замысловатый танец подступающей все ближе зимы. Где-то недалеко поскрипывала побеспокоенная ветром железная калитка.
Намджун разглядывал открывавшийся из окна пейзаж заднего двора, пока ждал Чимина и Юнги. Странно, но его мысли занимала совсем не война, в которой он будет принимать уже непосредственное участие, не страх или любопытство. По сути, ему было все равно. Он просто вспоминал родительский дом и мог только догадываться, что сейчас делают его отец и мать. Интересно, узнали ли они, что Япония без всякого предупреждения напала на американскую военную базу, чтобы втянуть в войну США? Говорят, в Перл Харбор было много погибших. Эти люди ведь даже не подозревали о том, что где-то там, за углом, притаилась смерть и ждала момента выйти на сцену в качестве главной героини этой очень грустной пьесы.
— Намджун, — кто-то подает голос и кладет руку парню на плечо. Это Чимин, — куда тебя направляют? — А Ким еще даже не смотрел на бумажку, что ему выдали.
— Летные войска, 148 подразделение. — Намджуну пришлось постараться, чтобы разобрать почерк. Не то чтобы он был удивлен: в последнее время большинство студентов с первого года начинали обучать управлению воздушными суднами — академия находилась под строгим контролем военных верхов и беспрекословно исполняла все их указания. Просто было очень нелегко осознать, что мирная жизнь действительно позади, а впереди лишь только бескрайнее небо, окрашенное в цвет крови.
Намджун всегда удивлялся тому, как Чимин может радоваться мельчайшим, даже самым незначительным событиям в его жизни, как он вообще может продолжать улыбаться в эти нелегкие для всех дни. На лице Пака всегда искрилась добродушная улыбка, а внутри смешалась тоска по дому и воющая ночами совесть. Только об этом никто не знал.
Так и сейчас: Чимин снова улыбается. Намджун не может удержаться и выдает подобие улыбки в ответ.
— Будем вместе наблюдать за всем этим балаганом с высоты птичьего полета. Я понимаю, что в войне сложно найти положительные стороны, но надо хотя бы постараться. — Чимин наклоняет голову, игриво прищуриваясь. — Ну, Джун, чего рожа такая кислая?
Намджун усмехается на слова товарища, уже переведя взгляд на метающиеся из стороны в сторону снежинки. Есть в этом что-то завораживающее. Так же, как и есть чему поучиться у Чимина.
Последний из их троицы, Юнги, подошел немного позже. Вид его был, как обычно, то ли недовольным, то ли отрешенным. Лицо парня не выражало никаких эмоций, поэтому было трудно понять, какие мысли роятся в его непонятной голове. Он всегда держался особняком, ни с кем не общался, кроме Чимина и Намджуна. Просто от них никуда не денешься — живут-то они в одной комнате.
— Пойдемте собирать вещи — погрузка в машины начнется через час. — Юнги небрежно бросает слова, проходя мимо парней. От него точно никакой душевности не дождешься.
В отличие от Намджуна и Чимина, попавших в академию благодаря выдающимся успехам в учебе, Юнги поступил сюда не только из-за того, что он невероятно хорош в математике и зарекомендовал себя как расчётливого стратега, но и потому что его отец был не последним человеком в правительстве оккупированной Кореи. Вернее говоря, он был коллаборационистом, получающим за это много поощрений от японцев. Однако о последнем никому знать было не обязательно.
***
Ехать в набитом битком грузовике было очень и очень неудобно. Намджун все пытался устроиться так, чтобы не сильно мешать своим товарищам, но все его попытки улучшить положение были тщетны. Лица у всех были недовольными, но никто не издал и звука. В фургоне царила гробовая тишина, а напряжение, казалось, можно было потрогать, если протянуть руку. Мышцы сильно затекли от долгой езды в совершенно нелепой позе. Он уже сбился со счета, который час они провели в машине. Создавалось ощущение, что они уже давно покинули пределы Японии, хотя это было невозможно, потому что вряд ли на плохеньком грузовичке можно пересечь море. Руки вот-вот превратятся в ледышки, а ног уже нельзя было почувствовать. Намджун украдкой посматривал на сослуживцев, что ехали вместе с ним: абсолютно нечитаемые лица. Или он просто плохо понимает человеческие эмоции. Ким безрадостно прикидывал в уме, какая судьба ждет каждого из них: кто-то погибнет, кто-то будет контужен, а кто-то окажется последним счастливчиком. Интересно, а что ему уготовила эта кудесница? Он был просто счастлив выйти из грузовика и вновь оказаться способным шевелиться. Немного размявшись, Намджун осмотрелся: их выгрузили у морского причала, где был аккуратно пришвартован корабль, который доставит их в Сингапур. Он предпочел бы не думать о предстоящем морском путешествии. — Эй, Намджун! — откуда-то долетает его имя. Ким развернулся и увидел спешащего к нему улыбающегося Чимина и как обычно безучастного Юнги. Намджун вяло потирает глаза пальцами: он устал и совсем не настроен на общение. Пак весело толкает его в плечо — вымученный вздох. — Чимин, давай ты сменишь свое выражение лица на более подходящее и тогда поговорим, — Намджун выдает самую яркую улыбку, на какую он только способен, чтобы не сильно задеть друга. Он замечает то, как странно смотрит на него Чимин, и думает, что он сам, наверно, больше похож на невротика. — Ладно-ладно, я всего лишь хотел подбодрить, — на этом разговор закончился. Юнги уже отошел от них к причалу, откуда наблюдал за летящими в сером небе чайками, сцепив руки в замок за спиной.***
— Эй, кореяшка, ты совсем нюх потерял? — Чимин обсуждал что-то с Намджуном, совсем не подозревая, что стоящий сзади японец обращается именно к нему. Пока тот не тряханул его с такой силой, что он от неожиданности чуть не завалился на пол. Пак перевел полный непонимания взгляд на разъяренного японца. — Что-то не так? — Намджун решил вступить в этот немного странный разговор, видя, что друг его совсем растерялся. — А ты чего влезаешь? Я не с тобой разговариваю, — злобно бросил парень, отталкивая Намджуна от стойки раздачи боевого снаряжения. Ким устоял на ногах и, взбесившись, схватил зачинщика переполоха за грудки, сжимая свободный кулак. Он хотел по-хорошему, но, видимо не получится. — Я тебя вроде спросил, что не так? — Намджун конкретно вымотался за последние двое суток и единственное, о чем он сейчас мечтал — это упасть в кровать, путь к которой преграждал выведший его из себя японец. Последний уже замахнулся для удара и едва ли не разбил корейцу скулу. — Сейчас моя очередь, куда вы влезли, мерзкие корейские свиньи?! — тут стало понятно, что он еще к тому же очень глуп. Терпение Намджуна лопнуло — он даже сам не понял, как его кулак уже украшал глаз оппонента. Японец неистово заревел и набросился на Кима. Ну, все — понеслась. Где-то рядом затесался «вовремя» спохватившийся Чимин.***
Намджун правда не хотел начинать драку. Скопившиеся за это время усталость и раздражение вышли таким образом, и сейчас он чувствовал себя немного лучше. Правда, пощипывала разбитая верхняя губа. Во рту стоял неприятный привкус солоноватой крови. Все трое стояли в кабинете полковника и, будто подражая друг другу, скрестили руки спереди и опустили взгляд в пол. Намджун повернул голову в сторону Чимина и весело подмигнул тому — настроение Кима тут же передалось другу. — И чего вы смеетесь? — из-за стола встал высокий мужчина, взглянув на которого, они бы никогда не сказали, что тот — военный в уже высоком звании. На вид ему было около 36 лет, и выглядел он очень молодо. Его кожа была светлее их на пару оттенков, что придавало ему вид аристократа. Он скрестил руки на груди и угрюмо уставился на парней через классические черные очки. Даже в его взгляде было что-то изящное. На массивном дубовом столе стояла табличка с его именем –Исикава Акихико. — Вы первый день на службе и уже начинаете драку? Я бы мог на вас наорать, — он обошел стол кругом и, облокотившись на него спиной, посмотрел прямо на провинившихся, — но не буду. Намджун, Чимин и японец почти одновременно удивленно уставились на мужчину. Тот насмешливо щурит глаза и продолжает: — Вас нужно наказать, ведь вы нарушили дисциплину, — полковник Исикава оценивающе осмотрел троицу. Свой взгляд он остановил на Намджуне и на долю секунды о чем-то задумался. — Ты кореец? — Да, сэр. Полковник вернулся за рабочий стол и отложил в сторону огромную кипу бумаг, потом порылся в столе и вынул оттуда записную книжку. — Кореец, займешься этими бумажками. Твои сослуживцы денек поработают на кухне, — от услышанного Намджун чуть не поперхнулся, сглатывая слюну: с чего бы так щедро? Полковник Исикава черканул что-то в книжечке и, усмехнувшись, оповестил Кима: — Это еще не все. Там за дверью еще с десяток таких стопок. — Мужчина еще раз взглянул на Намджуна и, указав рукой в сторону двери, обратился уже ко всем трем, — свободны. Парни глубоко поклонились полковнику и начали уже было уходить, как тот спросил: — Эй, кореец, как, говоришь, тебя зовут? — Ким Намджун, сэр, — Акихико Исикава едва заметно кивнул и продолжил работу, уже не обращая на них внимания.
