Братец

Он нашел возможность повидать Конрада только трижды: через год, через три и еще почти через три. Год спустя Коракс ждал его в том же самом субстратегиуме, а братец внезапно свалился на плечи посреди разговора с криком “Зараза в перьях! Где тебя носило?” - и несколько дней подряд в самом прямом смысле не слезал с него. Через три года Конрад просто вошел, незаметно, совсем как Коракс, улыбаясь одними глазами. Еще через три - с порога сказал, испытующе глядя исподлобья: а я думал, ты соврал и тебя все-таки убили. Он стал подростком. Длинным, тощим и жилистым. Нескладным, как и положено подростку. Только, в отличие от сына человеческого, подросток-примарх не был неуклюж. Повзрослевший Конрад обладал пластикой плети, малозаметной, опасной грацией, делающей каждое движение легким и резким - той особенной ловкостью, которая всегда отличает убийц. Ему было восемь лет. Почти девять. Он уже дотянул ростом до взрослых людей, потерял милую детскую мягкость в чертах лица, взамен обретя дальнозоркий ностраманский прищур и очень взрослую, хмурую морщинку над переносицей, незаметно перенял от Коракса его вечную непроницаемость, в сочетании с острым прямым взглядом и тонким лицом создающую ощущение скрытой угрозы. Только ресницы как были, так и остались - длинные, черные, пушистые-пушистые. Когда Конрад щурился, у внешних уголков глаз они смыкались кончиками. Ворон черный и ворон белый, думал Севатар, глядя, как лорд Ангел опускается на колени и обнимает Конрада, а Конрад все смотрит на него в упор, молча, упрямо, выжидающе - пока, наконец, не повисает у него на шее, внезапно, как будто в нем каким-то переключателем вдруг щелкнули. Кровь и мрак. Смерть и смерть. И еще любовь. - Дурацкая ты птица, - услышал Севатар, и теперь это звучало совсем не так, как пять лет назад: уже без смеха, таким теплым, братским, почти совсем взрослым напоминанием. - По тебе же даже Коракс скучает. У Севатара были не очень хорошие новости для лорда Ангела. Вернее, непонятные - потому что ничего особенно плохого из всего этого, вроде бы, не вышло. Пока не вышло. Но рассказать лорду сам он не успел: это нужно было делать наедине. Без Конрада, во всяком случае. Получилось так, что Конрад успел первым. - Я еще с того вашего разговора с Хорусом заподозрил, что чего-то не помню, - говорил он, и Сангвиний ушам не верил, только теперь понимая, что попался, по сути, в ту же ловушку, что и Азкаэллон. - Правда, тогда не особо задумался. Зато задумался позже. Уже не только над ним. Ребенок-примарх. Одновременно и ребенок, и нет. А уж ребенок-примарх, в котором дар черного предвидения проснулся едва ли не раньше, чем сознание… Но Сангвинию так хотелось видеть в нем ребенка. Более ребенка, чем то, чем он на самом деле был. Он мог судить по себе - но все-таки судил по себе недостаточно, забыв, как именно ужасный дар заставлял затаиваться в себе его самого. Неуемная энергия и общая демонстративность характера, как выяснилось, нисколько не помешала маленькому Призраку научиться молчать кое о чем - молчать годы подряд, аккуратно, по крупицам собирая информацию. - Но ты никогда не спрашивал! Ни у меня, ни у Коракса. - А зачем бы я спрашивал? Там же полно дерьма. Ты в жизни не станешь рассказывать мне столько дерьма. А Коракс - Коракс... Я сам узнал. Все. Почти полгода назад. - Севатар?! Он же мне еще на Фаэтосе… Да уж, думал Сангвиний. Братец вырос. Действительно очень вырос. И он взял у Коракса именно то, что ему было просто необходимо взять. Но все равно - слишком рано для того, чтобы сталкиваться с собственным прошлым. О чем только думал Севатар?! А Конрад хмыкнул, не дослушав: - Нет. Севатар сказал, что я могу его убить, если хочу, но он ничего не расскажет. А потом дал мне нож и встал на колени. Псих. - Тогда кто? Усмешка на бледном резком лице маленького Призрака приобрела эдакий снисходительный оттенок. Именно так и должен улыбаться подросток, обставивший всех взрослых умников. - В легионе полно сервов, Сангви. В том числе достаточно старых. А вообще - Сахаал рассказал. Правда, не то чтобы по-хорошему. - Ты его что, пытал? - не поверил Сангвиний. - Не то чтобы. Просто дал убедиться, что не шучу. А потом сказал, что подозреваю Севатара в шкурном интересе: мол, он все это ради себя скрывает, а не ради меня. Вот тогда-то Сахаал и раскололся. И, знаешь… перед этим, когда я сломал ему вторую руку, у меня было чувство, что он меня узнал. Он с таким диким узнаванием смотрел, как будто впервые за эти годы меня, наконец, увидел - и теперь боится, что ему показалось. Руку сломал, думал Сангвиний. Вторую. Просто дал убедиться, что не шучу… Еще бы он тебя не узнал, Бич Нострамо. - Вот потому он все и рассказал. - Да. Я так и понял. Он увидел во мне… меня. Того меня, о котором потом сам же рассказывал. Неясно только, с чего так обрадовался: за вычетом его личного мнения и его личного обожания в мой адрес, дерьмо там еще то. А еще дело в том, что у них с Севатаром все сложно. Он считает, что Севатар… скажем так, злоупотребляет. Тем, что со мной произошло. И он надеялся, что в своем прошлом я найду какой-нибудь повод убить Севатара, когда все узнаю. - А ты смог бы? - Убить - да. По-честному побить, без оружия, как мы с ним договаривались - пока нет. Он имеет в виду, что смог бы физически, думал Сангвиний. Он имеет в виду только это. Только это и больше ничего. Пожалуйста, пусть это будет так. Потому что он действительно очень вырос. И вырос не таким, каким был. Потому что он взял у Коракса именно то, что нужно. Потому что ведь он же любит Севатара, и теперь это не может ничего не значить. - Когда я сказал ему, что все знаю, он начал звать меня милорд. Как Коракса и тебя. Но я ему запретил. И слушаться меня запретил. До тех пор, пока я не смогу побить его, как мы договаривались. Коракс был при этом: я специально при нем сказал... Это ведь он мне когда-то объяснил, почему Севатар выбрал именно этот критерий. - Он просто хотел, чтобы ты вырос. Достаточно вырос, чтобы со всем справиться. Конрад кивнул. - А еще он хочет, чтобы я не видел сны. Потому что я предвещаю только беды. Ты вот говорил, что сны меняются… и они меняются, да - одно дерьмо на другое. - Может быть, ты просто еще не… - Может быть, Сангви. А может, и нет. Я пробовал предотвращать то, что видел - и получалось каждый раз только хуже. Когда я видел, что Сайкир со своими вляпается в ловушку, я убедил Коракса заранее отправить им подкрепление - и погибли все. Подкрепление тоже. И так всегда. А знаешь, что помогло? - Что? Не так, думал Сангвиний. Не так. Не сами события видений надо переламывать, это бесполезно, события произойдут обязательно, если уж ты их видел. Переламывать надо их смысл. И их последствия. Если ты видел того же Сайкира лежащим замертво или угодившим под удар - это не обязательно значит, что он будет именно мертв. Если ты пошевелишься и сорвешь судьбе серию, он выживет после того, как будет найден лежащим именно так, как ты видел. Само видение сбудется. Последствия - нет. Но он собирался для начала дослушать: ведь что-то, по мнению Конрада, помогло. - Коракс придумал. Хотя он никакие сны и не видит. Он сказал, что я странный: вижу, что кто-то попадает в задницу - и в эту же задницу посылаю еще людей, вместо того чтобы просто убрать оттуда тех, кого в ней видел. Вот с тех пор мы с ним просто садимся - и все, что я видел, разбираем чуть ли не запчасти. И работает. Знаешь, какая он зараза дотошная? Сангвиний кивнул: он знал. Но даже не думал, что спокойная, до мелочности вдумчивая ответственность Коракса когда-нибудь окажется до такой степени кстати. - Он меня заставляет успокоиться и по порядку вспомнить все. Вот вообще все: и кто там был, и где стоял или лежал, и чем был вооружен, и что на стенах висело, и куда какая тень падала… ты понял, в общем, да? И Сангвиний кивнул еще раз. Потом все-таки сказал: - Не всегда получается вспомнить все настолько подробно. - Не всегда, - согласился Конрад. - Но… - Что “но”? - безмятежно поинтересовался объявившийся непонятно откуда Коракс. - А вы смотрите внимательнее. Развелось вас тут, предсказателей - вот и извольте предсказывать, а не путаницу разводить. Путаницу я вам и сам могу устроить. Хотите? - Давай, - хмыкнул Конрад, которого явно уже не возмущало подслушивание: небось, потому, что оба подслушивали друг друга по очереди. Все эти годы. - Ну ладно. Вот смотри: после особо удачных операций Сангвиний обнимает весь свой легион… - Что? - опешил Сангвиний. - Ничего, - с абсолютно бесстрастным лицом пожал плечом Коракс. - Приснилось мне. И вообще, не мешай. - Вот именно, не мешай! - знакомо, очень по-прежнему обрадовалось подросшее, но все равно еще такое маленькое чудовище. - Давай дальше, Коракс! - На каждые обнимашки уходит по тридцать секунд. Известно, что некоторые легионеры не хотят его отпускать, и тогда обнимашки длятся минуту… - Корвус! - Не мешай. А ты не смейся, Конрад, ты задачу решай. В общем, Азкаэллон следит, чтобы отца отпускали вовремя и не приходили за добавкой обнимашек. Вопрос: какова вероятность, что в конечном итоге Азкаэллон получит от Сангвиния подзатыльник, если известно, что он отгоняет по одному легионеру каждые три минуты? Конрад хохотал. Коракс безмятежно подпирал плечами стену, сложив руки на груди, и, глядя на его лицо, можно было поклясться, что он все это абсолютно серьезно. Сангвинию до него было далековато: чтобы не составить компанию братцу и не расхохотаться, ему приходилось кусать губы. Тем более, что изредка он и впрямь кое-кого обнимал. При разных обстоятельствах. Но не… вот это вот же! Хрень какая-то, как когда-то любил говорить Конрад. Полнейшая хрень, а не задача. - У тебя данных не хватает, - сказал он, налюбовавшись на умирающего со смеху братца. - В твоей, с позволения сказать, задаче. Где условия, при которых Азкаэллон должен получить подзатыльник? - А я не знаю, - констатировал Коракс. - Мне недоприснилось, я не могу вспомнить, у меня дергается глаз. Решай без этого. Сангвиний резко посерьезнел. - А, вот ты к чему. Корвус, это не смешно. Коракс пожал плечом. - А я что, смеюсь? Это не я смеюсь, это Конрад. А ведь задачу решать не мне. Я вам обоим могу только посочувствовать. И помочь - но только если вы дадите мне все условия вашей задачи. Если условий не хватает, никто не решит задачу правильно. В том числе вы сами. И тогда будет неважно, насколько процесс сбора данных действовал вам на нервы. Вы оба видите будущее - а значит, вы в ответе за всех, кто его не видит. Как зрячие за слепых. Это действительно не смешно, потому что шею мы, в случае чего, сломаем все вместе. - Конрад? Конрад перевел дух. - Да понял я. Но Азкаэллону это все равно расскажу. Сегодня же. А условия подзатыльника, кстати, ты мог просто придумать. Задача-то про тебя. И Коракс кивнул, опять без тени улыбки, пряча под веками светлый, колючий блик: - И это тоже стоит иметь в виду. Я все ждал, когда же он догадается… А Конрад, который догадался первым, улыбчиво щурился, смеясь, и ресницы в уголках его глаз мягко смыкались кончиками.