Братец

Еще бы Коракс тоже был не против, думал Сангвиний. Потом смотрел на мирно спящего под крылом Конрада и понимал: против этого чуда возражать вообще нельзя. Как можно возражать против такого милого маленького кошмара, очень нахального, очень своевольного кошмара, которого брат и его гвардейцы, кажется, незаметно избаловали еще больше, чем Атраментар? И что только нашло на Хоруса, в самом деле? Конрад ему даже не сказал ничего такого… эдакого. А если бы и сказал - подумаешь. Это ведь ребенок. Что теперь, обижаться на каждую “кучу крыльев” и “птицу на гнезде”? Тем более, что, наверное, и правда смешно. Со стороны. Со стороны всегда виднее, как на самом деле. Мы отвыкли быть смешными, думал Сангвиний. Мы привыкли быть великими силами, за чужим почтением и завоеванной сыновьями славой потеряв то, с чего начинали. Даже с Хорусом постепенно стало непросто - и когда только стало, ведь не заметил же, каждый раз списывал все на редкость встреч, на его привычку всегда и все рассматривать как источник последствий, не жить моментом, а работать с ним… Да и было ли с ним, с Хорусом, когда-нибудь просто на самом деле? Он ведь никогда и ничего не делает просто так. Да, для него не жалко, пускай - что поделать, вот такой вот он есть, и ему, наверное, очень тяжело быть таким. Но это не отменяет факта… очень грустного факта. Мы отвыкли быть людьми, думал Сангвиний. Мы отвыкли, а Конрад нет. И он даже не знает, как сильно его “дурацкая птица” будет скучать по нему. А Конрад спал, свернувшись клубочком и забавно разметав отросшие волосы, от влаги слипшиеся прядями, и сомкнутые ресницы на белом личике - пушистые, черные - чуть заметно вздрагивали во сне. Подстричь пора это бедствие. Хорошо, хоть в душ удалось загнать - вернее, затащить, потому что мыться Конрад не любил и, предоставленный сам себе, занимался в душе чем угодно, кроме мытья. Сангвиний давно уже уяснил: пусть лучше братец задает по сотне дурацких вопросов в минуту, дразнится, брызгается, выворачивается, дергает за волосы и за перья и тыкает чем ни попадя в разъемы нейроконтактов - зато точно будет вымыт как следует. И нет, никому больше эту важную миссию доверить нельзя. Атраментар моют ребенка как получится, потому что и так сойдет, и вообще такое чувство, что придуриваются там с ним за компанию, а Азкаэллон все еще обманывается его мнимой хрупкостью и слишком легко верит невинным глазам - одной электроконтузии с капитана хватит, пожалуй. И все равно - ведь даже Азкаэллон будет скучать. Найдется ли там, у Коракса, свой такой Азкаэллон? И будет ли сам Коракс хоть немного любить это маленькое наказание? Не может быть, чтобы нет. Наверное, даже Хорусу братец на самом деле все-таки понравился, а все дело, как обычно, в каких-нибудь далеко идущих соображениях… Конрад спал. Неподвижно и бесшумно, как всегда. Со дня расставания с Севатаром он почему-то прекратил спать где попало и начал подгадывать свой сон под время сна брата, чтобы забраться к нему под крыло. Без всяких комментариев: просто молча приходил, сворачивался в клубочек и засыпал, иногда обнимая его руку или устроившись головой на его ладони. И это было почему-то невероятно трогательно. Настолько, что Сангвиний часами боялся шевельнуться, чтобы его не потревожить. А потом он проснулся. Так же неподвижно, как и спал - просто открыл глаза, огромные, тихие, ночные глаза кошмара, глаза призрака, черные-черные на белом детском лице. И взгляд этих глаз был беспомощно-сонным всего мгновение. - Все хорошо, братец? - Угу… Ты чего не спишь? Боишься сон увидеть, да? - Нет. Все же хорошо. - А я иногда боюсь. Но с тобой нет. С тобой никогда не страшно… А тебе когда-нибудь снится хорошее? - Иногда снится. - И сбывается? - Да, - тихо улыбнулся Сангвиний, вспоминая. - Сбывается. - А почему тогда мне всегда снится только плохое? Почему? Это же нечестно. Нечестно, думал Ангел, улыбаясь ему. Совершенно нечестно. И если бы я только мог что-нибудь с этим сделать... - Потому что к хорошему необязательно быть готовым заранее. С ним не нужно делать, чтобы оно не сбылось. А вот с плохим нужно. И если видишь, что плохое все равно сбывается, встречать его лучше во всеоружии. Разве нет? Конрад медленно моргнул длиннющими ресницами - то ли задумался, то ли снова засыпать начал. - Угу… тогда пускай. Только я все равно боюсь. Тебя же не убьют, пока меня не будет? - Нет, конечно, - сказал Сангвиний так беспечно, как только мог. - Еще чего. Конрад повернулся к нему лицом, подполз под крылом повыше и потянул за волосы, заставляя убрать ладонь из-под виска и опустить голову на подушку: - Давай спать. - Давай… - А точно не убьют? - Честное слово, братец. Я обещаю. Он даже не солгал. Потому что еще не понял, что именно за серию судьба строит к каждой из его смертей: в видениях пока слишком многое было смутно. А в субстратегиуме “Тени Императора” почему-то оказалось некуда сесть. Там было просторно и пусто. Только аппаратура на стенах, закрепленная в панелях из натурального дерева: экраны, клавиатуры спрятанных когитаторов, блоки коммуникации - и все. Ничего лишнего. Единственный круглый стол не в счет. Да и вообще, к чему вдруг субстратегиум? Почему не личные покои? Коракс как будто на военный совет Сангвиния ждал, а не в гости, хотя Сангвиний выложил ему все начистоту еще тогда, когда только договаривался о встрече и отдавал Севатару приказ выдвигаться с легионом по координатам Гвардии Ворона. Сангвиний все выложил - а он на все согласился. В своей манере: ну давай посмотрим, сказал. - А Севатар где? - подал голос из-под крыла спрятавшийся там Конрад, которому надоело ждать. - Ты же обещал, что он будет! - Будет, будет, - ответил Сангвиний, которому ждать не надоело, потому что на самом деле и полчетверти часа еще не прошло. А Сайкир немедля отозвался: - Может, я пригожусь? - Само собой, пригодишься. Но не вместо Севатара же! - Почему не вместо? - Потому что побей его сперва, а потом рот разевай на место. Одноглазый терминатор - самая верная тень Севатара - в ответ на это только одобрительно хмыкнул и отстал. Азкаэллон и три гвардейца помалкивали, изображая статуи. Двое Воронов, которые и привели сюда гостей, тоже дисциплинированно молчали, делая вид, что лорд Ангел с вредным мальчишкой на спине - это абсолютно нормальное и будничное явление. А Конрад выглядывал из-под крыла, исподтишка наблюдая за обоими: сравнивал. Они и впрямь были похожи друг на друга. Не меньше, чем походили друг на друга Кровавые Ангелы: отчетливая общность черт пряталась в разных, в общем-то, лицах, в линиях надбровных дуг, угловатых камешках скул, тяжелых, упрямых подбородках. Даже грязновато-бесцветная, блеклая кожа у обоих была одного оттенка. Привыкшему к характерно-схожим лицам Ангелов Конраду, наверное, казалось, что так и должно быть. А вот Сангвиний подозревал, что эти двое - родные братья. - Конрад, ты не хочешь все-таки с меня слезть? - С какой бы это радости? Мне и тут нормально. - А Коракс не подумает, что ты прячешься? - И прячусь! И что с того? - Да ничего, - безмятежно сообщил Коракс. - Но прячешься очень плохо. Он, оказывается, успел не только войти, но и к столу как-то подойти, хотя этот стол посреди зала так или иначе попадал в поле зрения абсолютно всех. Да и двери тоже попадали. А Коракс будто из воздуха протаял секунду назад: вот не было его - и вот уже есть, стоит себе, привалившись к краю столешницы и выжидающе так сложив руки на груди. Сангвиний, правда, не удивился. Хотя ему как раз простительно было прозевать лорда Воронов: разговаривая с Конрадом, он на Конрада и смотрел, себе практически за спину, нагнув голову, ссыпав набок ворох вьющихся волос и до смешного по-птичьи приподнимая крыло. Зато Конрад так обалдел, что едва не свалился. - Как это ты? - выпалил он. - Тебя же тут вот сейчас не было! - Когда меня не было? Когда “сперва побей, а потом рот разевай”? Или когда ты про Севатара спрашивал? Конрад моргнул. Еще раз моргнул. А потом задрал голову и сообщил Сангвинию: - Ты видал? Он еще и подслушивает! Ангел фыркнул, сдерживая смех: ну надо же, какое праведное негодование. Сам, значит, подслушивает все подряд и глазом не моргает, а как другие - так сразу возмущается. - А я предупреждал, что вы похожи. И они в самом деле были похожи - одинаково бледные с черным. Даже скрытое упрямство в твердо вылепленных лицах просматривалось общее. С учетом возраста мальчишки, конечно. И с учетом абсолютной невозмутимости Коракса, безмятежно подпирающего стол. Зато похожие друг на друга братья-Вороны на своего примарха, кстати, походили очень мало - совсем не так, как Ангелы. Бледностью, разве что. Конрад нахально блестящими глазами уставился на брата через локоть Сангвиния, уже не пытаясь скрыться под крылом, но и слезать пока что не собираясь. - Так как это ты? - Обыкновенно, - пожал плечом Коракс. - Неправда. Мне Сангвиний рассказывал, что ты как-то так умеешь. Хотя про Хоруса он тоже рассказывал… всякое. - И как? Похож он на всякое? - На лысого в термосе он похож, - заявил Конрад, вынесший из того короткого знакомства радикальную неприязнь. - И врет как… - Конрад, - укоризненно сказал Сангвиний. - Да не буду я ругаться, мы же договорились. Короче, врет он. И вообще какой-то… Вечно вот Сангвиний про хорошее рассказывает, а про гадости отмалчивается. - Не то слово, - как-то очень с душой согласился Коракс. - Про меня, небось, тоже только хорошее рассказывал? - Нууу… да. А что? - А ты у Хоруса спроси, что. - Да ну его на… совсем, вашего Хоруса! Ему и Севатар не нравится, и Восьмой легион не нравится, и даже не нравится, как меня зовут. Вот когда я Севатару наваляю и буду командовать - хрена с два буду его слушаться! - Конрад! - Сангвиний подавил невыносимое желание схватиться за голову. - Извини, - невинно посмотрел из-под крыла Конрад. - Я нечаянно. Правда, нечаянно. Но Хоруса слушаться все равно не буду. Коракс остался по-прежнему невозмутим. На его твердом бледном лице ни разу не дрогнул ни один мускул. Только случайный блик заблудился в темных глазах, удивительно живых в сравнении с малоподвижностью лица, и теперь вздрагивал там, притворяясь собственной, внутренней искрой - колючей, ясной. - Корвус, вы с ним что, ссорились? - С Хорусом? - Да. - Даже не думали, - Коракс еще раз пожал плечом. Посмотрел на Конрада и, подумав немного, добавил все тем же абсолютно нейтральным тоном: - Правда, как-то раз я ему в морду засветил. И с того момента, кажется, не слишком ему нравлюсь. - За что? - изумился Сангвиний. - Ух ты! - одновременно с ним восхитился маленький Призрак. - Ни хрена ж себе! На сей раз за лексическое преступление его молча прихлопнули крылом. - Ой! А Сангвиний говорит, что Император его сделал главнокомандующим. И его все должны слушаться. - Ну да, - серьезно согласился Коракс. - А что, после этого он перестал быть главнокомандующим? - Нуу… нет, не перестал. Наверное. - А что тогда не так? И Конрад растерялся, не зная, что на это ответить. Вроде и правильно все - а на самом деле ведь абсолютно не по правилам! Вроде и вид серьезный - а на самом деле издевается же. Как с этим его появлением: вот вроде нет его - а вот уже и есть, и ты не понимаешь, как же так. А Коракс только плечом пожимает с бесстрастным видом: как, как. Обыкновенно. А Сангвиния теперь никак не оставляло чувство, что на самом деле Кораксу смешно. Просто до невозможности смешно! Все это время. И что Конрад, ведущий себя просто кошмарно, на самом деле ему нравится - а виду он не подает, потому что никогда не подает виду. Вообще никогда. Ни в чем. Вон, с Хорусом у них все до такой степени запутано оказалось - и ведь никто не знал! Даже не догадывался. И не догадался бы, если бы Коракс сам сейчас не сказал… а зачем, кстати, он сказал? Ну не для того же, чтобы это маленькое чудовище обрадовалось? - Да ты смеешься, - заявил, наконец, Конрад. И спрыгнул из-под крыла на пол. - Серьезно? - Да! Вот как-то так берешь - и серьезно смеешься. Я тоже хочу так уметь. И так прятаться тоже хочу. И ведь смеется же, думал уже несколько привыкший к повадкам лорда Воронов Севатар, стоя у входа и незаметно, от бедра, обмениваясь жестами с Сайкиром. Но если ты будешь уметь еще и так, мы все точно поседеем и свихнемся. Через месяц. А уж если ты будешь уметь так “прятаться”... За пару месяцев с лордом Ангелом Конрад немного подрос, сменил вечно лохматое недоразумение из волос на аккуратную стрижку, одежду тоже сменил, а еще обзавелся привычкой, глядя в лицо собеседнику, почти незаметно склонять голову чуть набок - в точности так, как это делал Сангвиний. - А зачем? - поинтересовался Коракс. - Как это зачем? Здорово же! И потом, Сангвиний говорит, что братья для того и есть, чтобы друг другу помогать. Значит, ты меня научишь. - Он всегда говорит только хорошее, да? - Но ведь правда же! И потом, гадостей я тебе и сам расскажу сколько влезет, а вот столько хорошего… - И то верно, - как-то непонятно согласился Коракс, и колючий блик у него в глазах сделался заметнее. - Значит, ты будешь мне помогать? - Буду. Если ты тоже мне будешь. - А Сангвинию мы будем помогать? - Само собой! - И даже Хорусу? Конрад задумался. С подозрением заглянул в темные глаза с бликом, чуя подвох. Коракс подошел и уселся на пятки в шаге от него, прямо на пол, почти так же, как когда-то сделал Сангвиний, и смотреть ему в лицо стало удобнее - в строгое белое лицо со смеющимися глазами. - Ну ладно, - вынес решение маленький братец. - И Хорусу тоже. Раз уж он брат. И потом, если мы не будем ему помогать, Сангвиний расстроится. - Этого нельзя допустить, - абсолютно серьезно согласился Коракс. - Ни в коем случае. - Угу. Я даже ругаюсь только нечаянно. Честно, нечаянно. И больше не буду. Мы отвыкли быть людьми, думал Сангвиний, глядя, как два брата-Ворона, не скрываясь, посмеиваются у стены. Мы отвыкли. А Корвус, кажется, нет. А Севатар смотрел на примархов и опять удивлялся сходству. На сей раз оно пряталось глубоко, глубже, чем таилась смерть в двухцветных пустынных глазах лорда Ангела - молчало невидимо, неощутимо, почти совершенно ускользая от восприятия, но все же видно было, что они братья. Они были похожи. Все трое. Только лорд Ангел больше походил на того, прошлого Конрада. А лорд Ворон - на нынешнего. Они как его прошлое и его будущее, думал Севатар. И прошлое никогда не повторится, а будущее наступит. Потому что его братья любят его, и теперь еще не слишком поздно - ни для него, ни для них. - Сангви, ты веришь, что он больше не будет? - Даже не надеюсь, - улыбнулся Сангвиний, вызвав у Конрада приступ праведного возмущения. - Зато я совершенно точно верю, что он нечаянно.