Глава 1 Попаданка
15 апреля 2017 г., 16:00
Я не ярая фанатка ГП и Поттерианы, но всегда любила волшебство, и ночами мечтала о волшебном мире, что так не похож на наш, скучный и обыденный. Сотни раз представляла себя на месте героев, радовалась за их достижения и корила за проступки. И вот однажды мне представилась возможность побывать в этом удивительном мире. Но когда у попаданцев бывает все так просто…
***
Первое, что я почувствовала, была ужасная боль. Болело все тело, особенно голова, перед глазами стояла пелена, сквозь которую появлялись неясные образы. Кто-то суетливо поднял меня с пола и усадил в кресло. «Что со мной случилось? Только что ведь все было хорошо, я спала в своей постели…» — с такими мыслями я попыталась открыть глаза. Неясная пелена постепенно спадала и мир становился чётче, хотя боль отступать не хотела. Мне против воли влили что-то в рот. Пришлось проглотить, хоть вкус был и отвратный. — Как вы себя чувствуете, профессор? — спросил мужской низкий голос. Отморгавшись и сфокусировав зрение я посмотрела на говорящего. Это был мужчина лет сорока с темными длинными волосами, мрачным взглядом и неэмоциональным лицом, хотя с последним можно поспорить — выглядел он сейчас очень обеспокоено. «Ох, это же Снейп. И если он обращается ко мне так же, значит я кто-то из преподавателей. Интересно кто? Надеюсь не МакГоннагалл. Она мне не нравится по определению, слишком доверчива и наивна, ну и безответственность в ней тоже есть. Одним словом — Гриффиндор! Хотя лично к факультету никаких претензий не имею, но всяким шуткам есть предел. А выращивать такую безответственность и самодурство - не для меня. Это я про близнецов. Но что я на ней зациклилась, полно и других преподавателей женского пола, хоть та же Спраут. Разберусь главное — не торопится». А тем временем, беспокойный (Подумать только!) профессор Снейп помог мне удобно расположиться в кресле поддерживая за руку. Пока я располагалась, успела быстро оглядеть комнату. Она была небольшая и светлая. Пред мной стоял красивый массивный столик из тёмного дерева, за ним и по правую руку кресло и диван, массивные, но не громоздкие, выполненные в одном стиле. За креслом, чуть левее камин, на стенах портреты пожилых волшебников и волшебниц. И самое примечательное: наличие мелких предметов на камине, на полках, висящих под потолком, разнообразной конструкции непонятного назначения. «Все ясно — кабинет директора. И надо же тут очутиться! Как бы чем вкусным не накормил и не спалил меня несведущую. Ладно, если что — просто не смотри в глаза и ничего не ешь». — Профессор. — Оторвал меня от мыслей Снейп, — Вам уже лучше? — Да, да спасибо. — Прохрипел в ответ мужской голос, низкий, но довольно мелодичный. «Так, стоп! Это что сейчас было? Это мой голос? Мужской?» — Я быстро опустила взгляд и осмотрела себя: на мне было много тканей синего цвета с перламутровыми звёздами. «О нет!» — пронеслось в моей голове. Я подняла руку. Она была старая, покрытая морщинками. Посмотрев на другую, мне стало ещё хуже. Вторая рука была чёрной. «Это конец. Вариантов нет, мало того что я — „светлый“ маг, да ещё и при смерти!» Я посмотрела на Снейпа в глубоком шоке. «Такое я не переживу!» — Видимо, всё отчаяние на моем лице, легко прочитал Снейп. — Не переживайте, профессор, я изменил рецептуру, Вам скоро должно стать легче. Я опустила голову на здоровую руку и тяжело вздохнула. «Ничего не изменишь, мне точно легче не будет, но придется принимать условия игры». — Ничего Северус, это неизбежно. — Вздохнула ещё раз я. — Я вам приготовил новую партию лекарств, на этот раз не забудьте их выпить вовремя. — Сказал Снейп поставив на столик три пузырька с тёмной жидкостью. — Как мне их принимать? Ты сказал, что изменил состав. — Решила уточнить я, боль отступала и потерять сознание или помереть раньше времени не очень хотелось. — Так же, как и раньше — Раз в сутки. — Объяснил он. Хорошо, что объяснил, а то я как раньше не знаю. — Спасибо за помощь. — Я наконец оторвала руку и взглянула на него, в глаза смотреть не стала, но благодарно кивнула и сделала очень усталое выражение. Хотя особых усилий это не составило, мне действительно было тяжело и чувствовалась усталость. — Директор, вы позвали меня, чтобы поговорить. Что вы хотели. «А если подумать, что хотел Дамблдор от Снейпа? Не уж то это тот самый момент, когда он скажет свою знаменитую фразу „Всегда“ и печально выпустит лань? Нет на такое я точно не подписывалась, не хочу травить и без того несчастного мужика. А то, и сама разревусь от трагичности момента, а плачущий Дамблдор то ещё видение». — Северус, можем мы поговорить в другой раз, мне нужно отдохнуть. — Конечно, директор, доброй ночи. — Он встал, окинул меня взглядом и вышел из кабинета, не оборачиваясь. «А вот теперь нужно узнать дату и ближайшие события. И самое интересное есть ли у меня магия? Но это нужно выяснить без свидетелей, а тут много картин». — Я встала с кресла и направилась к столу директора. Движения давались тяжело, тело ещё отдавалось болью при движениях, но расходившись, становилось легче. Подойдя к, своему уже, столу я оглядела его быстрым взглядом ничего примечательного: перья, свитки, чай и знаменитые лимонные дольки. От последних меня передернуло. — «Как можно пичкать этим детей?» Осмотром этой территории я решила заняться позднее, сначала магия! Ведь если её у меня не будет, то будет сложно оставаться директором и попробовать исправить ситуацию великого противостояния бобра с ослом. Так и не иначе. И я толкнула дверь во внутренние покои директора. Тут было все странно. Стены внутренней гостиной украшали гобелены с гербом школы, на полу такой же ковёр в цвете Гриффиндора. «Пфф… Кто бы сомневался.» И самое интересное, что все было забито такими же непонятными приспособлениями, но в ещё большем количестве. Они были везде: на столе, подоконниках, шкафах, некоторые даже стояли на полу по углам. «У него синдром Плюшкина? Или в детстве не доиграл?» Я подошла к одной интересной конструкции из пересеченных стеклянных шаров и кубов, в которых мерно переливалась золотистая жидкость. Я прикоснулась к стеклянной поверхности и пошевелила шар, он легко поддался и скользнул в руку. Остальная же конструкция пошатнулась и с грохотом упала. Стекло разбилось, жидкость вылилась, а шар что остался в руке потемнел. Я поставила его на стол и решила проверить свои силы. Во внутренней вкладке мантии я нашла кармашек с волшебной палочкой и аккуратно достала её. Она была белой, со слегка неровной поверхностью, но довольно приятной на ощупь. В руке лежала хорошо и от неё веяло теплом и Силой. Значит точно волшебная. Я ей взмахнула и почувствовала, как по руке и по всему телу разлилось приятными волнами тепло. Это хорошо, она меня признала. — Репаро. — сказала я, направив палочку на кучу стекла. И… и ничего не произошло. Стекло и не думало собираться и склеиваться обратно. — Венгардиум Левиоса. — сказала я первое, что пришло на ум, и направила палочку на все ту же кучу стекла. И опять ничего. «Как там было в книге, рассечь воздух и взмахнуть. Пробуем» — Венгардиум Левиоса. — Махала я, палочкой указывая на шар. Опять ничего. «Странно я же точно почувствовала тепло от палочки и Силу. Может, я что-то не то делаю, или не так машу, или не то говорю? Скорее все и сразу». — Печально подумалось мне. Я осмотрела палочку и кучу разбитого стекла. И тяжело вздохнула. «А что, если заклинание, это команда или своего рода приказ. А говоря слова, которые мне не понятны, то и магия не будет понимать меня». — Починись! — полу приказом махнула я палочкой на кучу. И опять ничего. Хотя стойте, крайние осколки слегка покачнулись! Я серьёзно посмотрела на кучу, собрала свою волю в кулак и по палочке направила мысленно приказ, думая о том, чтоб все вернулось на свои места. Мне тут и говорить не пришлось! Осколки как в обратной съемке поползли в кучу, собрались и полетели занимать свои места на столе. «Так вот как это работает! Мысленный приказ!» — Я очень обрадовалась открывшемуся умению и нашла себе следующую цель. Глаз пал на небольшую, но жутко уродливую вазу, со страшными подсолнухами на ней. «Лети» — Мысленно подумала я, указывая на неё полочкой. Вот только она не полетела, а подлетела и разбилась. И я нацелилась на такую же соседку. «Пари» — на этот раз она повисла над полкой, но когда я убрала палочку, она упала и, не устояв на полке, полетела вниз. «Ничего ещё есть» — И указала на следующую жертву. Сконцентрировалась и приказала ей двигаться, и она послушно двигалась куда ей и указывала палочка. Я повеселела и заставляла вазу полетать по комнате. И тут, неожиданно, дверь в гостиную открылась, и я, повернувшись, случайно отправила во входящего вазу. Это был Снейп. Он ловко увернулся, и ваза разбилась о стену рядом. Снейп посмотрел на меня, на разбитые вазы и отряхнул мантию от осколков. — Сэр? — он вопросительно поднял бровь. И на этот, пусть и не заданный, вопрос я не могла ответить. Не скажу же я ему, что учусь? — Ты что-то хотел? — я решила не придавать значение увиденному. И за вазу не извиняться, сам виноват, что в неурочное время пришёл. И вообще разве ему можно входить в гостиную? Это вроде личная территория. Хотя кто знает. — Я принёс вам болеутоляющее, чтоб вам легче было заснуть. — Благодарю, мой мальчик. — Решила прогнать его я. «Как я догадалась, что его это зацепит? Да легко, не каждый взрослый выдержит такого к себе обращения». Кажется, это его привело в чувство, и он перестал меня изучать взглядом. Но довольно любопытно оглядел комнату. «Значит он, все же, не часто тут бывает». — Я оставлю зелье на столе. Трёх капель будет достаточно. — Он ещё раз бросил взгляд на комнату, задержался на мне и вышел, закрыв дверь. «Так. Не хватало того, что Снейп станет меня в чем-то подозревать, хоть в той же поехавшей крыше. Потому как очень, шокированный что ли, взгляд у него был. Будто он не директора, а мантикору тут увидел. Или просто Дамблдор никогда не выходил из себя?» Оглядев комнату, я вздохнула, экспериментировать как-то перехотелось. Не хотелось ещё свидетелей собрать. Но меня, как скромного маньяка-перфекциониста, очень раздражала окружающая обстановка. Слишком много всего вокруг. — Домовик! — позвала я, решив что-то с этим делать. Рядом со мной с небольшим хлопком появилось странное создание. Серое тонкое тельце, чуть непропорциональная голова и большие острые уши. Ничего похожего на привычных и благородных эльфов Толкиена. Может оно и к лучшему. Одет он был в некую тунику серого цвета, по колено и без рукавов, с вышивкой в виде герба Хогвартса. — Кричер к вашим услугам, директор. — покорно отозвался домовик. — Кричер? — не скрывала своё удивление я… — а ты знаком с домовиком семьи Блэк? — Да, директор. — Расскажешь, как вы познакомились? — Как вам будет угодно. — согласился домовик, а я тем временем села в кресло — мы с Кикимером служили благородному роду Блэк, в молодости. Когда же молодой господин Финеас Блэк закончил обучение в министерстве, он вернулся в школу в качестве преподавателя и взял меня личным домовиком при школе. Вскоре, он занял пост директора. А после смерти почтенного директора Блэка Кричер стал служить следующему директору. — А разве ты не хотел вернуться и служить роду Блэк? — спросила я прикидывая возраст домовиков. — Кричер принёс клятву верности служить директорам великой школы Хогвартс. — И всё же? — от меня не утаилась скрытая интонация в голосе и натянутое смирение. — Кричер не может по своей воле разорвать контракт и вернуться, тем более, что сейчас нет прямых наследников семьи Блэк. — Значит сейчас ты верой и правдой служишь только мне? — любопытство меня распирало разузнать о всех подробностях странной жизни домовиков, но чувствовалась усталость и хотелось спать. Будет ещё время. — Да, директор. У вас будут поручения для верного Кричера? — Магия домовиков от магии волшебников отличается, — констатировала факт я, — можешь ли ты просмотреть окружающие безделицы и сказать для чего они предназначены? — Конечно, — он поклонился и стал просто осматривать комнату. — все эти вещи не несут в себе сильной магии, сэр, служат скорее для увеселения детей или памятными подарками. — Отлично, тогда собери все эти сувениры и закрой в какой-нибудь труднодоступной комнате замка или забытом давно классе, но постарайся расположить их так, как они стояли здесь. — Как прикажите, — домовик исчез и вместе с ним потихоньку стали пропадать вещи. Сначала освободился стол, потом каминная полка, пропали завалы на подоконнике, очистилось место между окнами, там оказался чайный столик, у окна оказался небольшой письменный стол. Пропали вещи с книжных полок, там и книгам места было мало, затем исчезли парящие, под потолком, безделушки и наконец, все непонятные настенные приспособления. — Кричер, — позвала я, как только поняла, что он закончил. И домовик появился с тихим хлопком. — завтра приготовь новое оформление гостиной и спальни в зелёных и кофейных тонах соответственно. — Как прикажете, — поклонился домовик и исчез. А я отправилась спать.***
На утро я проснулась с лёгкой дезориентацией — медленно вспоминая где я оказалась. Проморгавшись, потихоньку встала с кровати. Тело, после долгого лежания, затекло и болело, трудно было делать первые шаги. «Как же тяжело старикам». Совсем не хотелось двигаться, но любопытство и азарт открытия нового мира заставил меня пройтись по комнате разминаясь и гоняя кровь по венам. После вчерашней усталости я просто прошла в спальню, скинув лишь верхнюю мантию, и прям так уснула поперёк кровати. Сейчас же стоило поискать ванную и привести себя в порядок. Оглядев спальню, я заметила две потайные двери: одна — слева от входа в спальню, вторая у изголовья кровати. Решив исследовать сначала последнюю, я подошла и толкнула дверь, она бесшумно открылась и за ней оказалась гардеробная. Вдоль стен висели мантии самых различных цветов и оттенков, с вышитыми на них рисунками или орнаментами. В центре комнаты было несколько парадных мантий, которые висели так, будто были одеты на манекен, но внутри явно ничего не было. Я даже подошла и заглянула внутрь, чтоб убедиться. Бегло осмотрев приличных размеров гардероб, с которым мне ещё предстоит знакомиться, я вернулась в спальню и толкнула другую неприметную дверь. И за ней оказалось искомое. «А директор хорошо устроился». — подумала я, разглядывая просторную ванную комнату, она была светлой и тёплой, несмотря на то что была полностью выполнена из серо-молочного мрамора. Посередине стояла каменная ванна, напоминавшая скорее бассейн, человек на 6, он занимал треть комнаты и доходил вплоть до высоких витражных окон. В нем уже была набрана вода, она лилась из небольшого ступенчатого водопада. Туалет и раковина тоже имелись и были выполнены из того же серого мрамора что и бассейн. Так же тут был душ, красиво огороженный каменными выступами. Я подошла к раковине и открыла воду. Тут был всего один кран, но вода потекла сразу тёплой, и умывшись, я стала изучать своё новое отражение. «Мда… И как мне - молодой и красивой девушке, досталось тело старика?» — Я провела рукой по лицу, кожа была мягкой и дряблой, с неровным цветом — «Хотя для старика вроде ничего. Но на звание мисс мира не претендую. Или мистер?» Ещё раз оглядев пожилое лицо, голубые глаза и впалые щеки, я пошла в душ, заранее решив, что понежится в ванной не хватит времени. Я скинула с себя вещи, с опаской. Подумала, что не стоит зацикливать внимание на половом различии и просто встала под струи тёплой воды. Найдя рядом баночки, я понюхала содержимое первой попавшейся и с неприязнью убрала её на место, уж больно приторно сладко она пахла. Лишь с третьей попытки мне попалась более или менее приятно пахнущая субстанция. От неё отдавало мятой и чем-то неуловимо сладким. Решив, что лучше пахнуть мятой, я аккуратно взяла чуть-чуть кремообразной пасты и, убедившись, что она пенится, вымыла голову. Чуть подумав ещё и бороду. Остальное я домывала, стараясь не заострять внимание над тем, что делаю. Хотя про себя отметила, что тело у старика очень худощавое и если б не мантии, то была бы сильно заметна его болезненная худоба. Наскоро вытерлись большим полотенцем и укутавшись в халат, (их рядом точно не было, видимо домовики постарались) я направилась в гардеробную. Там долго решив не выбирать, я одела уже готовый, выставочный комплект. Осмотрев себя в зеркало, мысленно сверилась с тем, что было надето на мне вчера и тем, что помню по книгам. «Вроде не выбиваюсь из обыденного виденья Доброго Мага». — Подумала я и отправилась в гостиную. «Интересно, а завтрак уже был? Или будет? И вообще, какой сейчас день?» Решив не ломать себе голову, я позвала домовика. — Кричер к вашим услугам, директор. — появился рядом домовик с тихим хлопком. — Скажи, а завтрак в главном зале уже прошёл? — Да, директор, через час будет обед. — Тогда подай кофе. — Конечно, директор. — Сказал домовик и исчез. И через пол минуты на столе уже стоял поднос с ароматным кофе и пиалой с мармеладками. От лицезрения последних я скривилась, ну не люблю я эти сладости, уж лучше хороший горький шоколад или мятный, в конце концов. Насыпав в кофе ложку сахара и разбавив молоком, я сделала глоток бодрящего напитка и от удовольствия зажмурилась. «Жизнь налаживается». — весело подумала я и пошла в приёмный кабинет — нужно просмотреть бумаги. Поставила кофе на директорский стол к зельям, что для меня вчера оставил Снейп. — «А мне они так и не пригодились, я уснула быстро и без обезболивающего, но оно явно лишним не будет.» Решив, что нужно будет отнести его в спальню, другого места для хранения личных вещей просто не представляю, я стала просматривать свитки, что лежали на столе. «Так, это кажется смета по закупкам на полугодие для школы.» К первому свитку прилагалось ещё несколько от разных преподавателей. Самый внушительный список был по УЗМС с ним соперничал только список по зельеварению и травологии. «И что же им понадобилось в каких количествах?» Дальше списки по другим дисциплинам. Решив не забивать пока этим себе голову. Я открыла верхний ящик стола и внимательно осмотрела содержимое: перья, несколько тетрадок странные мелкие предметы, типа кулонов или сувениров. «Может в тетрадях что-то интересное будет» — решила по изучать я. В первой не было ничего интересного, только записи наблюдения за какими-то животными, ещё две пустые и последняя с расчетами по бухгалтерии. «Неужели этим занимается директор? А что делает зам.? Я же понятия не имею как вести дела школы. И это не учитывая, что Дамблдор занимает какой-то высокий пост в министерстве. М-да, первое время сложно будет привыкнуть». Я убрала тетрадь обратно в стол и попробовала открыть ящик с правой стороны. Но стоило мне ухватиться за ручку и дернуть ящик на себя, как руку пронзила сильная боль. Пальцы скрутило так, что в глазах показались звёздочки, это было бы мило, если б не было ТАК больно. Мне будто выкручивали кости и снимали кожу с пальцев руки, особенно со среднего. Ухнув от неожиданности, я прижала руку к себе и согнулась пополам. Мысленно проклиная все на свете и в первую очередь Светлого и Доброго, я просто терпела боль. Через пару минут боль стала отступать, и я смогла открыть глаза. Признаться честно — от боли я все же пустила предательскую слезу. Не скажу, что была неженкой, но ТАКОЙ боли я не ожидала. Сделав пару глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, мой взгляд зацепился на все ещё стоящих баночках с зельями — три темно-коричневые и одна серая. «Точно! Обезболивающее! Снейп говорил, что пары капель хватит. Вот сейчас и опробуем.» Мерить каплями зелье из довольно большого горлышка не получится, тогда я просто открыла бутылочку левой рукой и лизнула пробку, так точно будет всего несколько капель. После я мысленно стала считать от одного. На семи почувствовала, что боль отступает. На двенадцати, уже не чувствовала очаг боли. На шестнадцати, пошевелила потихоньку пальцами, и они послушно сгибались. Не сильно, но все же. К двадцати пяти боль почти полностью прошла. «Ух, теперь придется становиться левшой». Благо что в той жизни я могла работать двумя руками, писать и есть конечно левой не умела, но остальное вполне могла сделать. Я потянулась к чашке кофе, печально отметив, что рука у меня чуть дрожит, и сделала пару глотков. «Так, главное не отчаиваться, если моя жизнь так и закончится в этом теле, то я хоть должна помочь в предстоящей войне. А времени у меня не так много. Точно. А сколько у меня этого времени? Я ведь до сих пор не знаю в какой момент жизни Дамблдора я попала». Решив узнать это экспериментальным путём, я встала и подошла к окну. За окном просматривался черный лес, на полянах перед ним, небольшими холмиками лежал снег. Открыв окно, на меня подул влажный, прохладный воздух. «Может сейчас весна? Ведь видны проплешины сухой пожухлой травы и воздух был чересчур влажным. Хотя, если вспомнить в какой климатической зоне я нахожусь, то возможно, что сейчас зима, ведь в Англии никогда не было достаточно холодно для суровой зимы». Продолжая осматривать близлежащие территории, что открылись из окна моего кабинета, я сделала вывод, что как минимум месяца два у меня есть или около того. — Альбус. — послышался сзади голос, он застал меня в глубокой задумчивости, и я непроизвольно дернулась. Обернувшись, я увидела пожилую женщину с аккуратной прической, в длинной мантии бордового цвета и в платье в красно-коричневую клетку. Лицо было покрыто морщинами, но все равно, в ней читалась былая красота и стать. Потому, как она держалась, было видно, что она из благородной семьи, но в ней не было высокомерия, скорее некая отчужденность. «Значит вот ты какая, МакГонагалл». — Подумала я, сравнивая данные из книг со стоящей перед мной особой. На сколько я знаю она родом из Шотландии. А то, что я знаю о шотландцах, не показатель для всех представителей данной страны. Придется заново с ней знакомиться. Потому как яркой антипатии, стоящая перед мной женщина, не вызывает, а я была к ней не дружелюбна настроена, но судила по книгам. Вот сейчас и познакомлюсь. — Что-то случилось? — решила зайти издалека я. — Альбус, у тебя все в порядке? Ты как-то не важно выглядишь, может позвать Поппи? — в глазах МакГонагалл читалось искреннее беспокойство. — Не беспокойся, — я пока не решаюсь назвать её по имени — мало ли ошибусь. — со мной все в порядке, простое переутомление. Ты что-то хотела? — Нет, просто я переживала, что тебя не было на завтраке и в учительскую за отчетами ты не заходил. Вот и решила сама их принести. Она подошла к столу и поставила несколько тетрадок и свитков. — Не думала, что когда-нибудь увижу, как ты пьёшь кофе. — удивленно проговорила Минерва. — Все когда-нибудь бывает впервые. — Полуулыбкой ответила я. И отвернувшись взглянула на камин. И вот тут-то мне и поплохело в очередной раз. Над каминной полкой аккурат посередине висел портрет Дамблдора. Он был изображён сидя в кресле и мирно спал. А так, как вход в кабинет и камин находились рядом, то понятное дело, что, выходя, можно было заметить новую картину, тем более, что она так удачно смотрит прям на письменный стол. У которого, как раз и стояла полубоком профессор МакГонагалл. Поборов внутреннюю панику, я быстро соображала, что же делать. И так, партия в шахматы — быстрая рокировка. Сделав пару шагов в сторону Минервы, я взяла в руки первую попавшуюся тетрадь и с «глубоким интересом» стала её изучать, затем обошла профессора с другой стороны и не отрываясь от чтения повлекла её за собой. — Ну что ж, — спокойным голосом проговорила я, переворачивая страницы и водя рукой по строкам. МакГонагалл наблюдала за мной, и если и заметила что-то, то решила не отвлекать и просто смотрела на то, как я изучаю тетрадь. Я же не видела строчек, лихорадочно соображая какой дальше предпринять шаг, и молясь, чтоб сам Дамблдор не проснулся и не начал вопить на картине. Но заметив, что МакГонагалл смотрит на меня не отрываясь, я поняла, что шансы у меня есть. Сделав пару размеренных шагов в сторону выхода, Минерва повторила их, видимо для того, чтоб все так же изучать моё лицо или решила прочитать то, что читаю я. Из её подражания я поняла, что она глубоко уважает Дамблдора и считает его чуть ли не своим духовным наставником. Это мне на руку. Но в то же время, если будут сильные отличия в моем поведении, то именно она первая заметит разницу. — Спасибо, что принесла мне их. — я махнула тетрадью в воздухе и перевела её внимание полностью на себя — Я тебе признателен, дорогая. Но я и в правду не важно себя чувствую, а у меня ещё есть дела в Визингамоте. Не знаю или слово «дорогая» или признание в своём не лучшем состоянии, но мои слова подействовали на неё. И она перестала меня изучать. Но выглядеть стала ещё беспокойнее. — Может тогда я возьму часть работы на себя? Годовые отчеты я вполне могу сверить сама. — Не стоит, у тебя ещё уроки. — Ничего, с завтрашнего дня все равно будут зимние каникулы. — Тогда, буду тебе признателен. — как бы не хотя ответила я. Пока Минерва возвращалась к столу и брала обратно принесённые документы, я сделала пару шагов к двери, но подальше от камина и стала её дожидаться, чтоб отдать последнюю тетрадь. Все прошло как нельзя лучше, она взяла документы и повернувшись направилась ко мне, особенно не глядя по сторонам. Я с извиняющейся улыбкой отдала ей тетрадь и проводила к двери. В дверях она ещё раз обернулась и спросила: — Может все-таки позвать Поппи? — Не стоит её отвлекать. Все, что необходимо, мне уже принёс Северус. — я махнула в сторону стола и она, осмотрев его, кивнула. — Если вам будет что-то необходимо, только скажите Альбус. — Непременно, Минерва. — улыбнулась доброжелательно я. Она кажется расслабилась, но все равно выглядела встревоженной. А за тем повернулась и вышла из кабинета. Я же скривилась так, будто по мне каток проехался. Уперлась руками в дверь унимая дрожь и переводя дыхание. Через пол минуты, убедившись, что на лестнице за дверью стихли шаги. Я сконцентрировала своё внимание на двери, мысленно отдавая приказ оповещать, когда за ней кто-то есть или о том, что кто-то поднимается по ступеням. И подумав пожелала, чтоб она полностью называла имя входящего, разумеется так, чтоб никто этого не слышал, только я. Сделав пару глубоких вдохов и почувствовав, что дверь теперь как будто мне подчиняется. Я вернулась в кабинет, села за стол, сложив руки домиком, и положив на них голову уставилась на портрет. Предательский портрет все так же спал. «Мать твою, что ж делать-то?! И так еле выкрутилась, а что дальше будет! И домовика не позовёшь, может эта ушастая тварь решит, что я убила директора и приняла его личину и растреплет всем.» Немного посидев унимая дрожь, я сделала глоток уже остывшего кофе и подошла к портрету. Достала палочку и направив её на портрет приказывая ему двинуться с места. — На вашем месте, я бы этого не делал. — послышался грубый бас слева. Меня так дернуло, что я чуть подпрыгнула и в прыжке перевела палочку на источник звука. Им оказался портрет мужчины с чётными волнистыми волосами, черными глазами и высокомерным видом. Под портретом была золотая табличка с подписью «Финеас Нейджелус Блэк». «Вот черт! И за что мне это? Как теперь выкручиваться?» Мысли в моей голове крутились в бешеной скоростью калейдоскопа, возможные варианты выхода из данной ситуации весьма сложно себе представить, ведь я не знакома с устройством данного мира, книги дали лишь общее представление, да и саму магию плохо понимаю. Видимо оценив меня взглядом и заметив дрожащие руки. (Да я так заикой или невротиком стану!) бывший директор продолжил: — Вам не стоит снимать картину, это привлечёт больше внимания. — И что же вы предлагаете? — решив, что мне терять нечего я пошла в лоб, может он поможет, хотя надежды мало. — Наложите на картину чары отвлечения внимания. Идея не плохая, но пятой точкой чувствовался подвох. Не верю я в бескорыстного союзника. — А разве чары отвлечения внимания не привлекут его ещё больше? Не думаю, что это поможет против опытных магов. Портрет улыбнулся с недобрым прищуром. От которого меня очередной раз передернуло. Он будто меня оценивал. — Возможно. — наконец сказал он и откинулся в кресле, приняв расслабленную позу, но все так же продолжая меня изучать. Такое поведение можно оценивать двояко, или он удовлетворен моим ответом или же считает недостойной даже разговора с ним. — Ну и что вы собираетесь делать? — Спросила пожилая дама на портрете в верхнем ряду. На её раме красовалась золотая табличка с надписью Евпраксия Моул. — А разве вас не беспокоит, что почтенный Дамблдор появился на картине? — спросила я, потому как абсолютно не понимаю, почему все портреты не подняли визг и не сдали меня ещё МакГонагалл. — У нас было время на размышление. — ответил мне лысый, толстый старичок в зеленой мантии. С табличкой Ньютон Саламандер. — мы совещались, но к общему мнению не пришли и решили сперва поговорить с вами. — И о чем вы хотели поговорить? — я окинула взглядом портреты и поняла, что нахожусь в центре внимания не одного десятка внимательных глаз. От такого мне стало не по себе, я поёжилась. Не приятное чувство. Прям трибунал по вынесению приговора. — Сначала, расскажите то, как вы попали в тело Дамблдора? — все также продолжил мистер Саламандер. — А почему вы уверенны, что в него кто-то вселился? Ведь можно просто выпить оборотное? — мне нужно больше информации о том, что знают эти престарелые господа и просто так делится своими знаниями я не намерена. — О! Уважаемый, мы не первый год находимся в этом кабинете и способны многое понять и увидеть. И такую подмену мы бы заметили, но вот ваше поведение заставляет задуматься о ваших намерениях. — То, что вы не Дамблдор, говорит ваше поведение и привычки, ну и подтвердило сию догадку появление портрета. — сказал Армандо Диппет. Пожилой мужчина в сине-золотой мантии; меховой, остроконечной шапке и седыми, вьющимися волосами. Взгляд у него был тяжёлым, но добрым. — Так же, посмотрев на ваше поведение, мы предположили, что-то, что произошло, было случайностью. — Неужели моё вчерашнее поведение так сильно бросилось в глаза? — решила уточнить я, чтоб понять где прокололась. — Вы выглядели так, словно вам только что вынесли смертный приговор, сам же Дамблдор знал о своей болезни и смирился с неизбежным ещё летом. — ответил мне портрет Диппета. — Значит, — решила проверить я, — профессор Снейп тоже догадывается? — Вполне может быть, что он спишет ваше поведение на резкое ухудшение здоровья, но вот вазами вы зря кидались. — ответила Евпраксия Моул. На это мне сказать нечего, я устало вздохнула и села в кресло. Удобно расположившись в нем, откинула голову на спинку и закрыв глаза, стала размышлять. Как ни странно, я чувствовала на себе все те же внимательные взгляды портретов, но они не торопили меня, а значит можно собраться с мыслями. — Хорошо, — медленно начала я. — я расскажу вам одну фантастическую историю, и так понимаю, от того на сколько вы мне поверите, будет зависеть моя дальнейшая судьба. Все портреты, так же спокойно сидели на своих местах. Но было видно, что они с интересом ловят каждое моё слово и движение. — Но с начала, — я подняла голову и окинула взглядом портреты, — я хочу, чтобы то, что вы от меня узнаете, вы не могли никому рассказать. И вот тут произошло интересное. Вся комната будто завибрировала, и я почувствовала, что от меня прошла волна Силы. Эта волна коснулась каждой картины и покрыла её золотой сеткой, померцав сетка исчезла, но благодаря все той же Силе, я чувствовала, что она просто стала невидимой. Если честно я такого не ожидала! Я просто хотела достучаться до их здравого смысла, а получилось, что магически запретила им кому бы то ни было рассказывать о себе! Мне все это понравилось! А вот портреты перешли в негодование. Отовсюду слышались восклицания, крики и сетование на моё некрасивое поведение. — Да как вы смеете сковывать нас обетом! — воскликнула все та же Евпраксия Моул. — Какое недостойное поведение! — воскликнул старичок по имени Квентин Тримбл. — Очень интересно. — сказал Финеас Блэк. Подаваясь вперёд из своего кресла, как бы желая лучше меня рассмотреть. — Дамы и господа, прошу внимания, вам не кажется, что-то, что хочет нам сказать нынешний директор будет весьма интересно послушать. — сказал молчавший до сих пор Файверли Андерклифф. То, как все остальные портреты потихоньку стихли, было ясно, что этот низенький старичок с посохом; в плотной коричневой мантии с золотым орнаментом, пользуется уважением, если не у всех, то у большинства портретов. И судя по самой раме и холсту, это один из самых первых директоров Хогвартса. Ну на мой взгляд. «А вот это уже интересно» — подумала я. — «Во-первых — явно нашёлся лидер портретного общества, а это значит, что от его мнения много чего зависит, и моя судьба в том числе. И во-вторых — он назвал меня нынешним директором Хогвартса, и это тоже немаловажный плюс к моей колоде карт. Получается, что Дамблдор вроде как умер, но заняв его тело я получила его силу и его должность в полной мере, ну и проклятье соответственно. Ничего, расклад не плохой. Сейчас главное обзавестись поддержкой, а это значит, что придется говорить правду. Хотя от таких союзников я не откажусь.» Когда в кабинете вновь возобновилась тишина я откашлялась и продолжила. — Спасибо мистер Андерклифф. Признаться, честно, для меня тоже является неожиданностью то, что мои слова свяжут вас обетом. Вновь послышалось возмущение и перешептывание, но уже никто не кричал. Я решила сделать паузу и вновь дождаться тишины. Не только для того, чтоб мои слова были услышаны всеми, но и подбирая те самые слова. К тому же у меня пересохло во рту от волнения. Я посмотрела на чашку все ещё недопитого кофе и мысленно пожелала, чтоб она оказалась у меня в руках. То ли я что-то сделала правильно, то ли чашка оказалась послушной, но она и в правду медленно поднялась вместе с блюдцем и приплыла ко мне прямо в руки. Я аккуратно взяла её так, чтоб не напрягать больную руку и отпила. И только теперь заметила, что все это происходило в полнейшей тишине. Подняв глаза, я поняла, что взгляд всех портретов опять обращён ко мне. Кто-то смотрел с удивлением, кто-то с неприкрытым интересом, но все они, впиваясь взглядом изучали меня. «Они так дырку во мне просверлят» подумала я. Но смочив горло решила продолжить на чем остановилась. — Как вы все поняли, я не Альбус Дамблдор. Но и попала в него не по своей воле. — Эмм. Простите «попалА»? Так кто же вы? — подала голос Евпраксия Моул, явно заинтересовавшись гендерным вопросом. — Думаю уместен будет другой вопрос — «откуда?» — я прямо-таки чувствовала, как меня медленно пожирают десятки пар глаз. — Что вы можете сказать о путешествиях между мирами, уважаемые волшебники? Кабинет на мгновение погрузился в абсолютную тишину, и за тем быстро разразился возгласами, вопросами, криками. Десятки голосов создавали ужасную какофонию, в которой невозможно было разобрать отдельно взятые фразы или высказывания. Но по атмосфере я поняла, что это очень интересный вопрос и в научных кругах ещё нет определённого мнения. Я отпила уже холодный кофе и прокашлялась. Постепенно голоса смолкли, и я продолжила. — Если можно так сказать, то я попала к вам из параллельного мира. Он такой же, как этот, но с одним отличаем. В нем нет волшебства, его населяют только маглы. — Позвольте тогда спросить, — вежливо поинтересовался мистер Саламандер. — Если у вас нет волшебства, то как вы сюда попали и как за неполные сутки смогли освоить такую сложную магию? — Простите, мистер Саламандер, а о какой сложной магии вы говорите? — Я о беспалочковой, ей владеют единицы, и вы только что нам её продемонстрировали, призвав чашку кофе. — Хмм. Признаться, для меня это было не так уж трудно. Тем более я вчера тренировалась на вазах. — То есть, вы хотите сказать, что за час освоили беспалочковую, попав к нам из магловского мира? — Нет, что вы, я вчера тренировалась с палочкой, а с чашкой как-то само вышло. Послышались тихие перешёптывания, но портреты теперь не мешали своими разговорами, а ждали скорее продолжения рассказа. — Это все очень подозрительно, — не выдержал мистер Блэк. — я вам не верю, вы очень хорошо вписались в образ Дамблдора, будто были с ним знакомы. И с Минервой и Снейпом знали, как общаться! Так что, не несите чепухи! Возмущённые портреты опять уставились на меня. — Это правда. Я знакома с ними и ещё некоторыми волшебниками… — Тогда зачем столько лжи! — воскликнул Квентин Тримбл, этот лысый толстый старичок кроме как выкриков ничего путного не сказал и уже начал мне подрядном надоедать. — Вы не даёте мне договорить господа! — не удержалась я, и повысила голос. — Дайте мне закончить свой рассказ, а уж потом будете меня обвинять! Я окинула взглядом притихший кабинет. Встала с кресла и решила пройтись, в сидящем положении мысли никак не хотели выстраиваться в прямой рассказ. — Значит так, — я собралась с мыслями. — я и в правду попала к вам из параллельного мира, как и каким образом — понятия не имею. Знаю лишь то, что ложилась спать у себя дома, а проснулась в этом теле со страшной болью. Я остановилась и посмотрела на свою руку. — О проклятии, как и обо всем что здесь происходит, я знаю из своего мира. О вас всех написаны книги. — я услышала очередную волну перешёптывания, но уже не стала обращать на неё внимание. Уж очень утомляла меня такая беседа. — Всю историю приключений в волшебном мире написала одна писательница. Она так же описала многие семьи и события за пределами этой школы. Так что, я знаю, кратко, что происходит в этом мире и так же, знаю развитие событий на ближайший год, полтора. Я осмотрела притихший кабинет и устало опустилась обратно в кресло. — Опережая ваши вопросы, уважаемые директора, я скажу, что войны не избежать и жертв будет много. Не знаю на сколько вы осведомлены о положении дел в стране и в Хогвартсе в частности. Но говорю сразу основное сражение пройдёт тут, в замке, на исходе следующего года и замок пострадает очень сильно. — Но раз вы все это знаете, — подал голос мистер Саламандер. — то сможете не допустить подобного. — И вы поверили в этот бред! — завопила женщина в яркой мантии. Читать её имя у меня уже не было никакого желания. — Истории из книг! Параллельный мир! Ложь! Наглая ложь! Спорить с явно истеричной особой мне абсолютно не хотелось, тем более, что к ней присоединились и другие портреты. Помассировав здоровой рукой виски. Я встала и подошла к столу, на котором все так же стояли зелья. В голове у меня гудело и возмущения портретов звонко отдавались в висках не облегчая участи. Я макнула фалангу пальца в серебристо-прозрачную жидкость и облизала его. Уперевшись в стол, сделала несколько глубоких вдохов, выдохов. Мысли приходили в порядок, боль отступала, и я смогла вновь здраво осмыслить прошедшие события и диалоги. Пока портреты обсуждали и выясняли полученные от меня сведения. Я села за стол и осмотрела мой кабинет. Пусть эти картины воюют сколько хотят, но из сказанного ранее было понятно, что я тут действующий директор и моё слово имеет реальный, даже магический вес. Я перевела взгляд на все так же мирно спящего Дамблдора и сфокусировавшись на его портрете пожелала, чтоб он стал виден только мне. Портрет замерцал и стал полупрозрачным. «Отлично, надеюсь остальные его вообще не увидят, по крайней мере пока это тело не умрет.» Думать о том, что с ним умру и я как-то не хотелось. — Дамы и господа! — обратился вновь ко всем присутствующим мистер Андерклифф. — давайте представим, что эта молодая особа говорит правду. «А вот это уже интересно! Я ни словом не обмолвилась о своём возрасте, а половую принадлежность они определили ещё с начала разговора». — Да как можно верить тому, кто даже не удосужился назвать нам своё имя! — вопила всё та же истеричная особа, на этот раз я прочитала её имя — Гелионтропа Уилкинс. Весьма молодая, худощавая ведьма в темно-красной мантии. «Видимо из-за таких истерик она и не дожила до того почтенно возраста, что остальные директора.» — Можете звать меня Элис, мисс Уилкинс. — обратилась я к ней. Она лишь дернулась как от удара, видимо от того, что я обратилась к ней напрямую, но ничего не сказала. Я решила использовать английскую версию имени Алиса, оно уместнее в этом мире. И символично. — Хмм. Странно. — проговорил все тот же мистер Андерклифф. — Почему вы не хотите назвать нам своё настоящее имя? «Вот это поворот!» — подумала я. — «Значит он может чувствовать ложь? Или так могут все портреты? Хотя нет, тогда бы они мне сразу поверили, а не устраивали такой переполох.» — Знание моего имени не даст вам ровным счётом ничего, а данное мне подходит. Я смогу спокойно на него отзываться. Но вот позвольте спросить, — продолжила я глядя в лицо заинтриговавшего меня портрета. — что вы думаете по поводу всего, что вы услышали. Если вам открылась такая простая ложь, то, думаю, в том, что остальное правда вы не сомневаетесь. — Отчего же, меня так же, как и всех здесь присутствующих терзают сомнения. А в том, что вы сказали правду, уверен не я, а вы. Я лишь чувствую заведомую ложь, но если вы уверенны в своей правоте или кто-то внушил вам это, то такую ложь мне не распознать. — Интересная способность, я так полагаю она была у вас при жизни? — Да, но сейчас она не так сильна, как раньше. — Значит поэтому остальные директора прислушиваются к вашему мнению? — задумчиво улыбнулась я портрету. — А вы наблюдательны. — мистер Андерклифф вернул мне улыбку. — Приходится быстро учиться новым правилам игры. — Но, я смотрю, у вас это отлично получается. — мистер Андерклифф махнул рукой в сторону портрета Дамблдора. — Как вам удалось убрать портрет? — Я его не убирала, а лишь последовала совету мистера Блэка. — сам упомянутый портрет неопределённо хмыкнул и удобнее расположился в кресле. — Очень хорошо, дорогая. — более доброжелательно отозвался мистер Андерклифф. — Но меня все ещё волнует ряд вопросов, касательно предстоящей войны. Можно ли её перенести в другое место? — Если честно, — начала я, прохаживаясь по кабинету, сцепив руки на груди. — то это даже лучше, что финальная битва пройдёт здесь. Да разрушение и жертвы, но зная подробности боя, и шаги врага заранее, можно спасти больше жизней чем развязывать войну где-то в другом месте. — Тебе известны мельчайшие подробности будущего сражения? — Не то чтоб мельчайшие, — я с сомнением пожала плечами. — все же я читала книги много лет назад, но ключевые события и жертвы мне известны. — Слишком уж далеко вы забегаете. — подал голос Армандо Диппет. — Не забывайте, что вы, Элис, не доживете до финального сражения. То проклятье вам не снять. Не знаю специально ли, но портрет Диппета сильно всколыхнул во мне страх, и отчаянье стало подкрадываться ко мне не заметно. — Знаю, но у меня есть ещё время решить эту проблему или передать мои знания кому-то ещё. — Так может вы их оставите следующему директору? — язвительно сказала Гелионтропа Уилкинс, она явно не верила в мои слова и то и дело старалась уколоть. — Возможно я так и сделаю, но только в крайнем случае. Следующий директор сам погибнет от руки Тёмного Лорда в той битве. А я бы хотела предотвратить это. Да и согласитесь, нет ничего хуже, чем ожидать собственной смерти, точно зная, когда она будет. — Проговорила я, изучая свою руку. — Пожалуй вы правы. — задумчиво согласился мистер Диппет. Мы немного помолчали. За тем, я все же решила нарушить затянувшуюся паузу. — Ну так что, уважаемые директора, вы мне поможете в осуществлении планов? — Это, позвольте спросить, каких планов? — на меня хитрым прищуром смотрел все тот же раздражающий меня толстяк — Квентин Тримбл. — За все время нашей беседы, Вы, — он выделил это слово, — ни разу не сказали о том, что хотите сделать со своими знаниями и властью. И на чьей стороне вы находитесь. — Я ни на чьей стороне, мистер Тримбл. — устало сказала я, отмечая, что за окном уже темно и эта дискуссия сильно затянулась. — На мой взгляд, ни позиция Тёмной ни Светлой стороны действует неправильно. Что Лорд, что Дамблдор слишком заигрались в вершителей судеб. И один уже расплатился. — я осмотрела чёрную руку, — а второй скоро поплатится. Только вот жаль, что порой, за чужие ошибки расплачиваются хорошие люди. — Хорошо, Элис, — обратился мистер Андерклифф, — мы постараемся помочь вам в этом начинании. У вас есть уже идеи? — К сожалению, нет. — я обратно села в кресло и тяжело вздохнув, осмотрела портреты. — Плана у меня нет, а от вас мне нужны наставления и наблюдения, не хочу проколоться на мелочи в разговоре с коллегами. — В этом мы можем помочь. — согласился мистер Андерклифф. — Говорите за себя, Файверли, я не собираюсь участвовать в этом фарсе! — сказала Гелионтропа Уилкинс, демонстративно вздернула нос и отвернулась. Её поддержало ещё несколько портретов, в том числе вредный толстяк, но я не стала обращать на них внимание. Пусть сами решат, чего кто хочет. Я встала и отправилась в свою гостиную, села в кресло и расслабилась. Уж очень выматывающая была беседа. И это я ещё не притворялась директором. Таким образом, я склею ласты от нервного перенапряжения ещё до конца года. — Кричер! — позвала я домовика. И он тут же появился. — Подай обед сюда, у меня не хватит сил сегодня обедать в зале. — Конечно директор. Через минуту на небольшом обеденном столе, что устоял у окна ближе к книжным полкам, появился поднос с горячим супом и вторым. От аромата у меня засосало от голода. И я осознала насколько я голодна. Сев за стол, я приступила к еде, с горечью отметив, что растительность на лице мне мешает. Кончики лезут в тарелку, ложку поднести тоже не удобно. Я знакома с правилами этикета и соблюдаю их, но с такими препятствиями мне придется есть ещё аккуратнее, практически заново учась. Расправившись наконец с едой, на которую у меня ушло добрых пол часа и запив все тыквенным соком. «Ничего, пить можно, хоть и не привычно.» Я встала и взяв первую попавшуюся книгу села обратно в кресло. — Если не обращать внимание на вашу манеру есть. То ваше поведение от директора Дамблдора, почти не отличается. Я очередной раз дернулась и посмотрела на картину над каминной полкой. Там на меня весело смотрел мистер Саламандер. — Я так понимаю вы решили довести меня до сердечного приступа? — с раздражением спросила я веселого старичка. — Ну что вы, голубушка, я пришёл помочь вам. — воскликнул он. — Чем закончилась дискуссия по этому поводу? — Ну, думаю, она ещё не скоро закончится, там все очень оживленно обсуждают полученную от вас информацию. — А вы значит уже определились? — спросила я его, открыв книгу на первой странице. «Казанова» гласила крупная надпись. «Тьфу ты. Что за гадость хранится у Великого Светлого Волшебника в личной библиотеке.» Закрыв книгу, я небрежно бросила её на стол. Наблюдав за моими действиями мистер Саламандер весело рассмеялся. — Вам не понравилась книга? — улыбаясь спросил он. — Нет, просто такой литературы много и в моём мире, а мне хотелось бы изучить ваш, и магии обучиться. — Директор Дамблдор именно так и говорил про магловский мир! Он хотел изучить его показать консерваторам, что маглы очень интересный народ. — Из ваших уст это звучит как будто вы принадлежите к разным видам. — устало отметила я. — А разве нет? Маги стоят на ступень выше маглов! — Все это напоминает мне гонение чернокожих в Африке. Их тоже за людей не считали. — Ну-ну, голубушка, не будьте так суровы, все могут ошибаться, главное научиться признавать ошибки. — То есть вы сейчас признаёте, что между магами и маглами нет разницы? — Я признаю, что мы один вид, просто одни более одаренные. — Угу, — задумчиво кивнула я. — пойдёт. — Это вы меня только что проверяли? — восторженно и наигранно — обиженно воскликнул мистер Саламандер. — Нет, просто удобнее дружить с теми, у кого такое же мнение, как и у тебя. — Тут я с вами соглашусь. — продолжал радоваться старичок. — Скажите, мистер Саламандер, а правда, что в юности друзья вас звали Ньют? — Охох! Вы и об этом наслышаны? А вы не перестаете меня удивлять мисс. Что же вам ещё обо мне известно? — Не так много, если честно, просто я… Мм… читала ваши приключения в Америке. И знаю о том, как вы помогли в поимке и разоблачении Гриндевальда. — Ох, да было такое, но с тех пор мне в Америку все равно запретили въезд. — задорно улыбнулся мистер Саламандер. — Это печально слышать, но я считаю, что то, что вы там сделали было правильным. — Спасибо, я рад вашей оценке. Мы мирно помолчали и в раму вошёл ещё один гость. Это был мистер Диппет. Он посмотрел на лучащегося счастьем Саламандера и на мерно разбирающую книги меня. Видимо ему тоже надоел тот балаган, что творился за стеной — отголоски споров слышны были и здесь, или он уже принял решение. — Знаете, Элис, давно я не слышал такого оживления в портретном мире. У нас тут все скучно и до ужаса однообразно. А с вашим появлением дискуссии не прекращаются. — Я рада, что смогла внести разнообразие в вашу жизнь, надеюсь оно вас не утомит. — ответила я почти без сарказма, продолжая перебирать книги. Как на зло, попадались одни только магловские, разного периода издания, но ничего интересного из магического мира. Тут даже было пару современных журналов, типа «Домохозяйка» или «Рукодельница». — Что вы! — усмехнулся Диппет, — Мне льстит сама мысль, что мы можем помочь в таком не лёгком деле. «А он вроде мужик не плохой, мистер Саламандер мне нравится уже по тому, что я знаю по фильму, а в глазах мистера Диппета читается какая-то отеческая доброта. В любом случае, без помощи и подсказки, как бы я не старалась, мне не обойтись». — Господа, может проведёте мне вводную беседу о привычках поведения и манере вести диалог директора Дамблдора? — предложила я, раз уж интересной книги так и не нашлось. — Отчего же можем начать. — сказал мистер Саламандер. А я тем временем села за стол, взяла чистый пергамент, перо и принялась делать пометки.***
Через два часа усердной работы ума и тела я раз пятьдесят прошлась по гостиной, не знаю сколько раз отрабатывала манеру речи и делала заметки самых популярных фраз и оборотов профессора Дамблдора. К концу второго часа у меня накопился не плохой такой компромат. Ничего криминального, но гейская натура профессора просматривалась отчетливо, от одежды, до манер и оборотов речи. А самое интересное, что мне фактически не нужно ничего менять в поведении, потому его манеры, как и мои, весьма похожи, разве что не нужно глазки никому строить и смеяться над идиотскими шутками. А вот самой шутить придется, я не была никогда душой компании, но и забитой себя не считаю, так что и тут поднапрягусь, и справлюсь. Когда мы уже отвлеченно болтали с бывшими директорами, оттачивая мою манеру говорить в непринужденной беседе. Я почувствовала напряжение, идущее от лестницы. И в моей голове чётко обозначился образ профессора Снейпа. — Прощу прощение господа, у нас гости. — сказала я и отправилась в кабинет. Быстро села за стол и достала тетрадь с бухгалтерскими отчетами. Картины, что все ещё что-то обсуждали, притихли. Я сделала сосредоточенное лицо внимательно изучая непонятные мне столбики цифр. В дверь уверенно постучали дважды и не дожидаясь ответа, вошёл профессор Снейп. Он сделал несколько уверенных шагов к моему столу и остановился напротив меня. Я деланно оторвалась от чтения и посмотрела на него. — Добрый вечер Северус, чем обязан? Он прошёлся взглядом по мне, признаюсь, таким взглядом и прибить можно. И задержавшись, на все так же стоящих баночках с зельями, посмотрел на меня. Но не в глаза. Вот хитрый гад. Тоже боится, что Дамблдор может прочесть его мысли. Значит есть что скрывать. — Пришёл узнать, как вы себя чувствуете, директор. — Как видишь, хорошо. — я улыбнулась как можно доброжелательнее. — Отчего же вы не смогли присутствовать на обеде? «На это мне, нечего сказать. Да и должна ли я говорить? Разве директор должен отчитываться перед подчиненным. Странно все это. Может что-то задумал? Ой, как мне все это не нравится.» — У меня были дела в министерстве и к сожалению, они затянутся на все праздники, так что можешь это передать Гарри. — Я? Разве не проще поручить это МакГонагалл? — он недобро прищурился, отчего моё внутреннее спокойствие быстро испарилось. — Насколько я помню, сегодня вечером он должен быть в Клубе Слизней, ты же можешь зайти на минуту и просто ему это сообщить. — слава (уже) Мерлину, что я не так давно пересматривала фильм (под Новый год делать было нечего) и запомнила такие нюансы. Хвала (тому же) Мерлину, на память не жалуюсь. — Только потому, что сегодня мой дежурный вечер, я немного изменю маршрут. — он ещё раз посмотрел на меня, мою одежду, стол. Будто искал к чему придраться. Но не найдя ничего такого развернулся и пошёл с сторону двери. — Ах да, Северус, — окликнула я его, он остановился и повернулся, медленно, но полы его мантии все равно развивались от каждого движения. «Они и впрямь как живые» — весело подумалось мне. — Спасибо за зелья, мне и вправду легче. — сказала я. А он, в свою очередь, задумался и кивнул чему-то в своей голове. Дальше молча развернулся и вышел. Так же стремительно, как и зашёл. Я посидела ещё пол минуты, пока не почувствовала очередное натяжение со стороны лестницы, сменяющееся тишиной. А за тем просто обмякла в кресле. Как же тяжело вести диалоги притворяясь кем-то, причём плохо зная кем. — А ты молодец. — возбуждено отметил мистер Саламандер. — правда есть ещё над чем поработать, но определённо — молодец! — Знаете в такие моменты я даже рада, что оказалась в теле Дамблдора — второй раз не поседеешь. Портреты почтенных директоров переглянулись улыбаясь. Вот так прошёл первый день в новом теле старого волшебника. Простите за каламбур.
