Кларк

Вот это поворот, вот это неожиданность! Но я ничего не испытала, даже облегчения. Вроде бы мне теперь ничего не угрожало, но я с удивительным равнодушием восприняла эту новость. Почему? Нужно встретиться с Лизандром и поговорить. Нам явно есть что обсудить. Рифма! На встречу Эйнсворт пришел совершенно спокойный, словно двадцать минут назад он не звонил мне, охрипнув от волнения. Либо он очень хорошо маскирует свои чувства, либо он тоже абсолютно равнодушен к судьбе Синклера. — Привет, милая. Я не стала тянуть кота за хвост и сразу перешла к делу, приняв поцелуй в лоб: — Привет. Как все произошло? Он взял меня за руку и неторопливо зашагал по тротуару. — Не знаю точно. Когда я появился на той улице, он уже лежал на дороге весь в крови. — Он умер сразу или… Я не договорила и чихнула. — Будь здорова. Думаю, что сразу: у него проломлен череп. — Кто тебе сказал? — Врач, приехавший на место происшествия. Знаешь, я рад, что тебя там не было. Зрелище ужасное. — По тебе не видно, что ты взволнован, — заметила я. — Такое чувство, что тебе все равно. Он пожал плечами, потом задумался и, наконец, медленно проговорил: — Ты знаешь, я не мог определиться. С одной стороны, не по мне радоваться смерти человека, пусть даже он и представлял собой опасность для человека, которого я люблю. С другой… я ничего не чувствую, кроме облегчения, потому что больше тебе ничего не грозит. Эта тема уже стала меня утомлять. — Признаться, какое-то время я о нем вообще не вспоминала, — с улыбкой произнесла я, зная, что сейчас Лизандр станет отчитывать меня за такую безалаберность. — Этот человек хотел тебя убить, а ты даже и не вспоминала о нем? Что за безответственность? — Ну, знаешь ли, у меня были причины забыть об этом! — Решив срочно сменить тему, я совершенно не к месту поинтересовалась: — И вообще, кто до сих пор не отдал мне тетрадь с фанфиками? Мы остановились, и я, встав напротив, пытливо посмотрела на него, слегка откинув голову назад. На его лице отображалось искреннее недоумение. — Какую тетрадь? Лизандр и правда забыл! — Зеленая, с подписью: «Слегка упоротая редакция». Эйнсворт с минуту напрягал свою память и, наконец, почти весело улыбнулся: — Ах, точно. Прости, я совсем забыл. — Ужас какой! — воскликнула я, стараясь подделаться под его полный негодования тон. — Эта тетрадь принадлежала другому человеку, а ты даже и не вспоминал о ней? Что за безответственность? Эйнсворт посмотрел на мои брови. Интересно, сравнивает ли он меня сейчас с Эмилией Кларк? Или он вообще забыл, кто это такая? Потом он опустил глаза к моим губам и медленно наклонился. — Нам обоим стоит пить глицерин, — тихо сказал он и закрыл глаза, намереваясь меня поцеловать. Мой истерический смех разрушил всю романтику. Великий боже, неужели у него все настолько плохо с памятью, раз он путает слабительное с глицином! Явно не ожидавший такой реакции на свои слова Лизандр с недоумением посмотрел на меня, пока я, согнувшись и обхватив живот руками, хохотала на всю улицу. — Я, что, удачно пошутил и сам этого не заметил? — поинтересовался он, когда я утихла. Сдерживаясь от нового припадка смеха, я пояснила: — Чувак, нам обоим стоит пить глицин. Глицерин — это слабительное. Лизандр закрыл лицо руками, как бы от стыда, и я заметила, его плечи подрагивают, словно от беззвучного смеха. Странно, всего несколько минут назад мы обсуждали смерть человека, который мог меня убить, а сейчас смеемся вместе. — Неловко вышло, да? Я подошла и обхватила ладонями его теплые руки. Вот сейчас он откроет свое лицо, и тогда я встану на цыпочки, дотянусь до лица и… — Лизандр! Лизандр! Святое дерьмо, что здесь делает Нина?! Эйнсворт убрал руки от лица и посмотрел на меня. Он уже понял, что Нина бежит к нему сзади. Я бы с удовольствием осталась, чтобы навалять Нине, и даже в первые мгновения хотела это сделать. Но потом я вдруг вспомнила, какую боль испытывала, когда выходила из учительская, оглушенная тем, что у Лизандра есть девушка. Нина ведь любит его. И ей так же больно будет видеть меня с Лизандром, как и мне тогда слышать их шепот. При всем раздражении, которое сейчас овладело мной, я все же поставила себя на ее место — труда это не составило, учитывая, что я долгое время считала, что Лизандр абсолютно ко мне равнодушен. Решив действовать быстро, я прошептала: — Если хочешь, чтобы мы обе остались целы, прикрой меня, пока я убегаю. — Это глупо. Я зажала ему рот ладонью и протараторила: — Подумай, что она испытает, и попробуй представить себя на ее месте. Если ты меня любишь, дай скопперфильдиться! Он вздохнул, и я уже собралась опустить руку, как он схватил ее. На мгновение прижав ее к губам, он слегка сжал, потом уже отпустил мою руку и развернулся.

***

К вечеру похолодало, и даже отец, перенося пакеты с покупками домой, заметил это. Закончив, он крикнул, уходя мыть руки: — Зима близко, а ну-ка, бастарды, принесите лорду кофе! Генри засмеялся и достал из шкафчика банку с кофе, а я тут же полезла в пакеты. Есть же что-нибудь вкусненькое! Опа! Очки? Зачем? — Джо, а нафиг ты очки купила? И мачеха, и брат обернулись и посмотрели на меня как на дебила. Согласна, вопрос тупенький. — Окей, нафиг ты мне очки купила, если у меня есть линзы? — А нафиг ты себе линзы купила, если их не носишь? — Резонно. А есть что-нибудь интересное? Джо улыбнулась и указала рукой на несколько пакетов сзади меня. Где-то рядом под ручку с этикетом прошла воспитанность, но я тут же стала открывать пакет, сгорая от любопытства. В моих ожиданиях были такие вещи, как куртка или рюкзак с логотипом The Beatles, но я тут же жестоко разочаровалась. В пакете действительно лежала зеленая куртка, но только без надписей и прочего. Что же, и на том спасибо — именно такой цвет я и искала. Еще я нашла черные наушники и комплект цветных линз — синий, изумрудно-зеленый и черный. Так, а это еще что за… косметичка? Зачем? Я же не крашусь. Я с недоумением посмотрела на Джо, вертя в руках косметичку, и она подмигнула. Ладно, сделаю вид, будто приняла намек к сведению. — Спасибо, — проговорила я, складывая вещи обратно в пакет. — Классная куртка. — Ну, что, бастарды, где кофе для лорда? — Алекс-Сан, тебе не кажется, что пора завязывать с просмотром «Игры престолов»? Папа с презрением посмотрел на Генри. — Зима близко. Где мой кофе? Ужин прошел вполне себе мирно, только папа сказал, что завтра уезжает на работу. Я не могла сказать, что сильно расстроилась: если твоей отец почти девять лет работает геологом и постоянно в разъездах, поневоле учишься принимать объявление о скорой разлуке с известным равнодушием. А вот чуть позже, когда мы все собрались в гостиной, папа вдруг спросил: — Как твои дела, Саманта? Первое, о чем я подумала — слава богам, папа помнит мое второе имя. Но потом я вспомнила, что он всегда называет меня так, когда хочет серьезно со мной поговорить. В последний раз такое было, когда он по приказу тетки Евлалии решил поговорить со мной о сексе — мне, кстати, тогда было четырнадцать с половиной. Помню, он долго мялся, пытался подобрать слова, пока в конце концов не сказал: «Саманта, ты любишь папку?! Так вот, если тетка спросит, разговаривал ли я с тобой, ты ответишь, что да. А если спросит, о чём была беседа, ты улыбнёшься и скажешь, что это личное. А с меня банка «нутеллы». Идет?». Но сейчас такой фокус уже не прокатит. — Да нормально, пап. Ну, кроме этого Орландо. А что? Хочешь взяться за мое воспитание? Джо фыркнула. — Почти угадала, — весело сказала она, листая книгу. — Он хочет прочесть тебе лекцию о хорошем поведении. Он про блондинку и борова, что ли? — Пап, я бы не стала лезть на этих дебилов, если бы они не давали мне повода! — Я не про поведение в школе, Саманта, — угрюмо отозвался отец, сверкнув глазами на Джо. — Я о… хм… Генри беспощадно захохотал, согнувшись пополам, Джо тоже рассмеялась. И только мы с папой покраснели, потому что я поняла, о чем папа хочет со мной поговорить. О сексе, блять! — Генри, думаю, нам стоит выйти, — пробормотала Джо, и Генри, кивнув сквозь хохот, вышел после нее. Отец продолжил: — Кажется, у тебя все серьезно с этим парнем… — Пап! — Ладно, просто будь. э-э-э… осторожна. И если он будет настаивать или даже пригрозит… — Чем пригрозит? — Ну… например, что уйдет… Нихуя себе, поворот! Мда, никогда не думала, что услышу такое про Лизандра. От неожиданности я лишилась дара речи и молча смотрела на отца, пока во мне начинало кипеть негодование. Жесть! Лизандр Эйнсворт — и принуждает к сексу! Мда, плохо же папа его знает. Нужно будет получше их познакомить. Я продолжала смотреть на отца. Румянец уже сошел с его щек, и теперь он выглядел как вполне обычный человек, а не увидевший голую красотку девственник. — Саманта, пожалуйста, не молчи. Хватит называть меня этим дурацким именем, данным мне лишь потому, что вся семья ждала мальчика Сэмюэла! — Папа, — выдавила я, — неужели ты думаешь, что Лизандр может принуждать меня? — Не знаю. По правде говоря, я в нем… сомневаюсь. — То есть? — Извини, но мне кажется, будто он не слишком тебя любит. Отец, отец, что за пиздец?! Я встала и, глядя прямо в глаза отцу, отчеканила: — Знаете, сэр, я, конечно, понимаю, что вы по полгода пропадаете на работе и что вы плохо знакомы с современной молодежью. Я понимаю даже, что вы так плохо знаете меня. Но это уже слишком! Лизандр всегда берет с собой пиджак, когда идет со мной на прогулку, чтобы укутать им меня в случае надобности. Он провожает меня домой от школы. Это человек, который не меньше вашего беспокоится за мои оценки. Когда мне было страшно, именно он успокоил и помог. Он действительно любит меня, папа! Может, не так, как ты, но тоже искренне! — Саманта… — Мое имя — Мэри! Я выбежала, хлопнув дверью, и ушла к себе в комнату. На следующее утро, совсем уж рано, отец уехал. Я слышала, как он вошел в мою комнату, и сквозь сон почувствовала прикосновение его руки к своим волосам. За завтраком Джо и Генри, как обычно, перебрасывались колкостями. Я их не слушала, размышляя. Что нашло на папу? Зачем он вообще об этом заговорил? И с чего это он сомневается в Лизандре? С того, что последние три недели я возвращаюсь домой в небывало хорошем настроении и зачастую с цветами в руках? Или с того, что я стала нормально спать по ночам, потому что Лизандр заставил меня ложиться спать не позже одиннадцати? Кто-нибудь ответит на этот вопрос? Генри окликнул меня, и я подняла на него голову. — А? — Не злись, говорим, на Алекса. Я скривила губы. — Попробую. Только объясните, че за фигня на него нашла? — Да забей ты хуй. Джо с такой силой стукнула его ложкой по затылку, что он вскрикнул и прижал руку к голове. Он явно хотел выругаться еще пуще, но в то же время кузен явно побаивался Джо. — Думаю, он хочет сказать, что Алекс вчера действительно перегнул палку, — спокойно сказала Джо. — Но его можно понять. — Объясни, — потребовала я, заливая хлопья молоком. — Его не бывает дома месяцами, и он очень многое упускает, понимаешь? Но он любит тебя. И хочет хоть как-то наверстать упущенное. Способ, конечно, он выбрал неудачный, но ведь это Алекс — сплошная неловкость. — Она помолчала, потом добавила: — Мне кажется, тебе нужно позвонить ему. — Что?! Генри в эту секунду задел чашку с горячим кофе, и содержимое вылилось ему на ноги. Ошпарившись, он вскочил со стула и запрыгал, но нецензурная лексика не смела сорваться с его уст. Вместо этого он вскрикивал, прыгая: — Как это здорово! Господи! Как это прекрасно! Мы с мачехой переглянулись, потом расхохотались, и Генри, обидевшись, убежал в ванную. Смех смягчил мою злость, мешавшую подумать над словами мачехи. Она права: папа, конечно, вчера поступил некрасиво, но ведь это мой отец. А я его единственная дочь, что подводит нас к выводу: чем дольше я на него дуюсь, тем ему хуже. Бля. Надо ему позвонить. Ни Генри, ни Джо не пошли со мной в школу — видимо, забыли из-за вчерашнего. Я тоже вовремя не вспомнила, а когда меня осенило, было поздно — Шермански уже подходила ко мне с грозным видом. — Кларк, я велела вам привести родителей. — Простите, мадам, — я подчеркнула это слово, — я забыла. — Что же такого случилось, раз вы забыли о приказе директора! — Я поссорилась с отцом. А сегодня утром он уехал. Она слегка утихомирилась, заметив, как я сникла. — Позвоните своей матери. Её присутствие необходимо, — коротко сказала она и отошла в сторону. Я вздохнула, но все же позвонила Джо и, передав слова директора, побрела искать Лизандра. Поиски увенчались успехом, причем довольно быстро — он сидел во дворе, на скамейке у того самого дуба, который я превратила в свое убежище. — Привет, — безрадостно сказала я и поцеловала его в щеку. — Привет. Ты выглядишь очень грустной. — Я поссорилась с отцом. Сегодня утром он уехал. Лизандр внимательно посмотрел на меня, потом заставил лечь, положил мою голову к себе на колени и стал ласково перебирать мои волосы. — В чем дело, если не секрет? Не став затрагивать тему сексуальных отношений, я объяснила, что отец сомневается в нем. — И из-за этого вы так разругались? Чудно́. — Если бы твои родители не доверяли мне, ты бы разозлился? На мгновение его пальцы застыли в моих волосах. — Мои родители никогда не стали бы сомневаться в той, что я люблю, — тихо сказал он, и я пожалела о своих словах. — Прости. — Не страшно. — Он продолжил играться с моими локонами. — Хотя, мне кажется, твой отец перегнул палку. — Не кажется. Но почему он не доверяет тебе? Черт, из того, что я о тебе говорила, можно заключить лишь то, что ты ангел во плоти! — А что ты им рассказывала? — поинтересовался он, и мне почудилось, будто Лизандр улыбается. — Ну… что ты умный, очень даже красивый, добрый и вообще просто пуська. И ты довольно часто мне помогаешь. — Про историю с уборщиком, я надеюсь, ты им не говорила? — Смеешься? Нет, конечно. Они бы его разорвали. — Признаюсь, у меня самого не раз возникало такое желание. — Перестань. — И тут я вспомнила один вопрос, которым задалась в ту самую ночь. — А почему ты решил подарить мне свой шарф? Он смешался на мгновение — явно и думать забыл об этом шафре. — Какой… ах, точно. Не знаю, поймешь ли… ты просто не видела себя тогда со стороны. Ты была очень напуганная и в то же время как будто заледенела. Примерно так я себя и чувствовала, подумала я и стала слушать дальше. — До этого я почти постоянно видел тебя совершенно другой. Остроумная, веселая, хотя и застенчивая… такая разница очень поражала. Когда ты сказала, что тебе холодно, мне захотелось хоть как-то тебя утешить и обогреть, и я не придумал ничего лучше, чем такой жест. Я не нашлась, что ответить, и на какое-то время между нами повисло молчание. Лизандр по-прежнему игрался моими волосами, любуясь тем, как они отливают рыжим на солнце, и вдруг, подняв голову, заметил:  — Посмотри, ученики и мсье Беннингтон торопятся в школу. Кажется, нам пора на урок. На истории учительница поинтересовалась, готовит ли кто-нибудь из нас номер к выступлению на концерте. Я и близнецы с удивлением подняли головы, а Розалия, мельком глянув на меня, ответила, что ещё размышляет. Какой ещё концерт?! И вообще, не многовато ли? Заметив выражение моего лица, Лизандр прошептал: — Традиционный концерт в честь окончания учебного года. Прости, хотел сказать тебе этим утром. — Вот оно что. Неожиданная мысль, подобно вспышке света, пронеслась в мозгу, и я резко подняла голову. Способ поддержать мистера Беннингтона был найден. Весь урок я лихорадочно думала, как мне набрать шестнадцать человек для выступления, на сцене. Едва прозвенел звонок, и я, кое-как спихав вещи в рюкзак, схватила Лизандра за руку и повела за собой, ничего не отвечая на его вопросы. Розалия и Ирис нашлись довольно быстро. — Девочки, вы же знаете «Hey Jude» битлов?

***

Две напряженные недели перед окончанием учебного года прошли незаметно. Напряженные из-за обрушившихся на головы контрольных и ежедневных репетиций, и в то же время удивительно счастливые и весёлые, чего я никак не могла ожидать — конец года, как-никак, контрольные, все дела. Но вот последняя контрольная была написана, и меня официально перевели в десятый класс. Но я не особенно обрадовалась, ибо было то, из-за чего мне не раз приходилось не спать по ночам, ломая голову. Мистер Беннингтон становился все мрачнее, и, хотя его ужасное настроение никак не влияло на его поведение во время уроков и наши оценки, ученики забеспокоились и стали пытаться выяснить, в чем дело. Кто-то даже осмелился спросить об этом напрямую, но мистер Беннингтон слегка опустил голову и посмотрел на смельчака поверх оправы очков. — Я отвечу, только назови мне причину, по которой я должен это сделать, — проговорил он. Ученик не нашёлся. А я не стала искать причины, зная, что ничего не выйдет. В пределах моих возможностей было исполнить одну из любимых песен своего классного руководителя и сделать это красиво — это мы и готовили. Я уже все запланировала. Розалия и Лизандр, как самые лучшие певцы школы, будут петь основной текст. Я и другие ученики, не имеющие хорошего вокала, будут хлопать в ладоши и петь: «Na na na, Hey Jude». И как раз это было самой сложной частью, потому что нас было пятнадцать, и кто-то пел слишком громко, а кто-то вообще не попадал в музыку. Но все же мы не сдавались. И я начала обретать веру в своих одноклассников, потому что большинство — и я сейчас говорю не о своих друзьях, — делало это не на «отъебись» и не потому, что заставляли. Им, как и мне, действительно хотелось поддержать мистера Беннингтона, и я решила, что все-таки ещё не все потеряно. Вечером накануне концерта Кастиэль, найдя меня в пустующем актовом зале, завыл из галерки: — У-у-у… Уходи-и-и… — Не кажись тупее, чем ты есть, — вяло отозвалась я. — Чего тебе нужно, собака сутулая? — Я ещё ничего не успел сказать, а ты уже кусаешься, — заметил он, выйдя на сцену. — Растешь. — Нападение — лучшая защита. — Красиво сказано, — отметил он, садясь рядом. — Слышал, вы с Лизандром встречаетесь? Я фыркнула. — «Слышал»! Ты его лучший друг, лосось. Ты в принципе должен был одним из первых узнать об этом. — Иногда в присутствии Лизандра я выключаю микрофон. В частности, когда речь идет о тебе. Задетая его словами, я не стала указывать ему на то, что фишка с микрофоном принадлежит мне (окей, Шерлоку), и обиженно фыркнула. — Тогда что ты здесь забыл, неудачное скопление клеток? Я тебя не звала. — Чтобы прийти в актовый зал, приглашение не требуется. Он достал из кармана пачку сигарет и, открыв, пересчитал. Я расслышала, как он пробормотал что-то вроде: «Заканчиваются». — Тебе предлагать не буду, и так мало. — Я не курю. — И нехуй. Изо рта вонять будет. — Теперь понятно, почему у тебя нет девушки. Он ухмыльнулся, и я внезапно подумала, что, может, улыбка у него и наглая, но не отталкивающая. — Нет, изо рта у меня не пахнет. Если тебе интересно, то девушки у меня нет по другой причине. — Мне не интересно, — отрезала я. — А я все равно скажу, а то мало ли. Не для куриц мать орла растила. — Орла-то понятно, ты тут причём, пингвин парализованный? — Вау, да у тебя внатуре зубы отрасли! — Хочешь, я тебе твои выбью? — Потише, принцесса, кулаками не размахивай. Сейчас зрители завалятся. И правда, в коридоре слышался топор множества пар ног. Кастиэль быстро поднялся и исчез за кулисами, не обращая более внимания на меня. Начало концерта меня не интересовало, а вот когда дело дошло до выступлений, я стала нервничать. Шутка ли — выступить перед несколькими сотнями зрителей! Учась в Свит Аморис, я обрела любовь, друзей и многое другое, но уверенность в себе в этот список не входила. Глупость какая, сама же все организовала, а теперь — вот! Лизандр, заметив моё волнение, мягко улыбнулся и взял мои руки в свои. — Попытайся успокоиться, милая. Я глубоко вдохнула и сжала его ладонь изо всех сил. — Мне очень страшно. — Понимаю. У тебя получится, я верю. Стараясь успокоить, он обнял меня и не отпускал, пока не подошла наша очередь выступать. Ноги стали ледяными от страха, но я переборола себя и вышла на сцену.

***

Лизандр, взяв меня за руку, потянул на танцпол и притянул к себе. — В этот раз мы точно должны станцевать. — Станцевать как смысл жизни, — рассеянно проговорила я и вложила его руку в свою. — Но предупреждаю, танцор из меня не очень. — Не волнуйся, в танцах главное — хороший партнёр. — Великий боже, что за песня играет?! Фу-фу! Они не знают толка в музыке. Он улыбнулся и слегка склонил голову. — Тогда предлагаю танцевать под собственный ритм. — Может, мы просто уйдем в сад и станцуем там? Я включу что-нибудь годное. — Идея мне нравится. Мы пробрались сквозь толпу танцующих пар и, выйдя из спортзала, отправились в школьный сад. Здесь не висели фонарики и гирлянды; лишь лучи светомузыки изредка пронзали полумрак. — Отличное место, — заметил Лизандр, пока я сталкерила плейлист в поисках подходящей песни. — Я знаю, — с довольным видом ответила я и подошла к нему под «Forever young». Вскоре он понял, что я не скромничала, когда отзывалась о своих танцевальных способностях: я постоянно путалась и пару раз наступила ему на ноги. Поэтому, когда заиграла «The Night we met», мы просто покачивались в обнимку. — Твоя идея кажется все более лучшей, — тихо сказал он. — Благодарю. — Пожалуй, это один из лучших моментов в моей жизни. Я обхватила руками его шею и прижалась щекой к груди, закрыв глаза. — А что насчёт тебя? — М-м… Ты знаешь, сейчас я счастлива. — Я рад это слышать. Запрокинув голову, я заключила его лицо в свои руки и прошептала: — Ты надел на меня этот шарф… спасибо. Это был один из лучших моментов за всю мою жизнь. Лизандр улыбнулся и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Когда он ответил, его голос звучал тихо, но серьёзно: — Если так, то я надену его столько раз, сколько пожелаешь.