Кто ты?

      Бармен приносит коктейль, и я мгновенно опустошаю бокал. Том — настоящий придурок, это он виноват, что все так случилось, и ему еще хватает наглости кричать на меня по телефону. Не поступи он так, сейчас мы могли бы быть здесь вместе. Он ни чем не лучше Джастина.       Примерно на середине очередной песни чувствую, что ко мне кто-то подошел сзади. Поворачиваюсь и вижу высокого симпатичного парня в темных джинсах и белой рубашке.       — Я могу составить компанию?       — Э-э… конечно, — отвечаю я. Но на самом деле за меня говорит алкоголь.       — Ты очень красивая. Я давно за тобой наблюдаю, — говорит он, садится на соседний стул, а потом приобнимает меня за талию.— Хочешь пойти ко мне? — спрашивает он.       — Что? — Я расслышала, но почему-то надеюсь, что если переспрошу, то мне не придется давать ответ.       — Ко мне домой, идем, — бормочет он.       — А… это не самая лучшая идея.       — Нет, это отличная идея.       Он смеется. Разноцветные огни мелькают по его лицу, отчего он выглядит еще более странно и угрожающе.       — С чего ты взял, что я пойду с тобой? Мы даже не знакомы! — Я пытаюсь перекричать музыку.       – Мне кажется, дама сказала «нет», – доносится из темноты спокойный голос. О господи! Томас. Как он здесь оказался?       Я тревожно оглядываюсь на Тома. Он сердито смотрит на парня сидящего рядом со мной, глаза его мечут молнии. Черт! Я больше не в силах удерживать в себе алкоголь. Желудок подкатывает к горлу, я сгибаюсь пополам, и меня картинно тошнит прямо у барной стойки.       – Бог мой! – парень в отвращении отпрыгивает назад.       Том убирает мои волосы с линии огня и, взяв под руку выводит из бара на свежий воздух. Совершенно измученная, я с трудом держусь ослабевшими руками за кирпичную стену. Томас отпускает меня и дает носовой платок.       – Прости, – лепечу я, уставившись в платок, который отчаянно тереблю руками.       – За что ты просишь прощения, Элизабет?       – В основном за то, что пьяна. – почти шепчу я, чувствуя, что краснею. «Можно я сейчас умру, ну пожалуйста!» – молю я неизвестно кого. Сейчас я не такая смелая, чем когда разговаривала по телефону.       – Со всеми бывает, – говорит он сухо. – Надо знать свои возможности. И часто с тобой такое случается?       – Кто бы говорил! – слова Тома подстегивают меня.       Голова кружится от избытка алкоголя и раздражения. Ему-то какое дело? Я его сюда не звала. Он ведет себя со мной, как взрослый с провинившимся ребенком. Мне хочется сказать, что если захочу, то буду теперь напиваться каждый вечер, и его это не касается, однако сейчас, после того как меня тошнило прямо у него на глазах, лучше промолчать.       – Нет, – отвечаю я покаянно. – Такое со мной в первый раз. Алкоголь – это не моё.       – Успокойся, я отвезу тебя домой, – тихо говорит он.       – Как ты меня нашёл? – спрашиваю я, усаживаясь на заднее сиденье такси.       – Это было не сложно. Это единственный бар, в близи от твоего дома.       – Неужели я так предсказуема.       – «Идиотское поведение» не брать трубку, когда тебе звонят, и сбегать из дома.       — Да, идиотское! Но и ты, ни чем не лучше. Если бы я знала…       — Тебе не стоило столько пить.       — Я буду пить, что захочу, где захочу и когда захочу. Спасибо за беспокойство.       Он закатывает глаза, и я вижу, как сжимаются его желваки.       До квартиры мы добрались, не проронив ни слова. Прежде чем двери в мою квартиру открылись, я два раза уронила ключ, так и не попав в замочную скважину. Наконец Том не выдержал, и выхватив из моих рук ключ, спешно открыл двери, впуская меня в перед.       — Ох. Да вы настоящий джентльмен! – саркастично произнесла я и с грацией картошки ввалилась в свои родные пенаты.       — Ты такая раздражительная в пьяном состоянии. — Сев в кресло, недовольно произнес Том.       — А ты раздражительный, когда… да всегда. И кто разрешил тебе сесть? — сердито замечаю я, скрестив руки на груди.       Том смотрит на меня своими блестящими небесно-голубыми глазами. Боже, сейчас он выглядит так соблазнительно!       — Поверить не могу, что ты пьяна.       — Поверить не могу, что ты станешь отцом, — говорю я в ответ.       — Это еще нужно проверить.       — Что? Да что там проверять, если врачи все уже проверили? — кричу я.       — Сомневаюсь, что отец я.       — А кто? Святой дух. О господи, Том, не будь таким наивным! — Я качаю головой и начинаю ходить туда-сюда между окном и кроватью. — Женщина всегда знает, от кого она беременна!       — Вот именно! И вообще, какого черта тебя понесло в бар?       — Это какое-то безумие! — Я закатываю глаза. – Вот только не нужно нотаций! Мне не шестнадцать лет! И ты не мой папочка!       — Неизвестно, что с тобой было, если бы я не оказался в этом баре вовремя. — У этого парня были не самые лучшие намерения…       — Думаешь, я глупая, наивная и не понимаю, чего он хотел?       — Элизабет…       — Том, не твое дело, где и с кем я собираюсь заняться сексом. Может, и с ним, а может, с кем-то другим — как знать? — Я едва не улыбаюсь самыми уголками губ, но заставляю себя сохранять серьезный вид. — Тебе какое дело?.       Мои слова приводят к желаемому эффекту: лицо Хиддстона становится мрачным, почти зверским.       — Что ты сказала? — рявкает он.       О, это намного веселее, чем я думала! Быть пьяной при встрече с Томом очень здорово: ведь тогда я говорю, не задумываясь — то есть именно то, что у меня на уме, — и все кажется очень забавным.       — Ты слышал… — говорю я и подхожу к нему. — Может, я отдалась бы парню в клубе прямо в туалете. А может, привела бы его сюда и мы — прямо на этой кровати…, — продолжаю я и с легкомысленным видом киваю в сторону постели.       — Остановись. Сейчас же прекрати, Элизабет, — предупреждает меня Том.       Но я лишь смеюсь. Я чувствую себя сильной, смелой, мне хочется отомстить ему, и в то же время я хочу разорвать на нем рубашку.       — В чем дело, Том? Не нравится представлять, как кто-то обнимает меня?       Не знаю, в чем дело — в алкоголе, в гневе Тома или в том, что я на него зла, но, недолго думая, я залезаю к нему на колени и сажусь на него сверху. Это застает его врасплох, и его начинает трясти.       — Ч-что ты… что ты делаешь, Лиз?       — Скажите мне, Томас Уильям Хиддлстон, вам нравится представлять, как кто-то…       — Замолчи. Перестань! — умоляет он.       — Да ладно, расслабьтесь, мистер Хиддлстон, вам и так известно, что я такого не сделала бы.       Я обнимаю его за шею. Находясь в его объятиях, я чувствую, как непреодолимое желание волной накрывает меня.       — Ты пьяна, Элизабет, — говорит он и пытается убрать мои руки.       — Ну… я же хочу тебя. — запускаю пальцы в его волосы.       — Лиз… Ты сама не понимаешь, что делаешь. Ты напилась, — говорит он, но в его голосе нет уверенности.       — Мистер Хиддлстон… не будьте занудой. Разве вам не хочется? — спрашиваю я, уткнувшись в его шею жарко целуя и покусывая ее.       Гормоны совершенно затуманили мне голову, я даже не представляла, что могу желать его так сильно.       — Да-а-а, — шепчет он, когда я покусываю его сильнее, наверняка оставляя засос. — Я не могу. Ты пьяна. Лиз… прошу тебя.       Но я не останавливаюсь и вместо этого, сидя у него на коленях, покачиваю бедрами, заставляя его стонать.       — Нет… — шепчет он и хватает меня своими крепкими руками, чтобы остановить.       Я прерываюсь и сердито смотрю на него.       — У тебя два варианта: либо ты меня трахаешь, либо уходишь прямо сейчас навсегда.       Неужели, я правда сейчас это сказала?       — Если я воспользуюсь твоим… состоянием, завтра ты возненавидишь меня за это, — говорит он и смотрит мне в глаза.       — Я и так тебя ненавижу вас, мистер Хиддлстон. — И от моих слов он вздрагивает.       Он расслабляет руки, позволяя мне снова двигать бедрами.       — Мы не можем … Все должно быть не так. — С каких это пор он стал таким правильным?       — Хватит, ты обламываешь весь кайф. — Я тяжело вздыхаю и продолжаю двигаться.       — Я знаю, что ты хочешь этого, Томас, я чувствую, как сильно ты хочешь меня, — говорю я ему на ухо.       Поверить не могу, что мой пьяный разум выдает подобные дерзости, но губы Томаса такие манящие, а его зрачки расширились так, что глаза кажутся почти черными.       — Ну же, мистер Хиддлстон, разве вам не хочется заняться этим прямо на столе? На кровати? На кухне? В душе? Столько вариантов… — шепчу я, слегка покусывая мочку его уха.       — К черту все, — говорит он и тянется ко мне, запуская руки в мои волосы.       Когда губы Тома касаются моих, все мое тело раскаляется. Не отрываясь от поцелуя, я тяжело вздыхаю, и в ответ слышу такой же страстный вздох Тома. Провожу руками по его голове, впиваюсь ногтями в его кожу, не контролируя себя и свое желание. Я знаю, что он сдерживается, и это сводит меня с ума. Я опускаю руки ниже, хватаю ворот его рубашки и стаскиваю ее с него через голову. Как только наш поцелуй прерывается, Том слегка отклоняется назад.       — Элизабет… — умоляет он.       — Том, — твердо говорю я в ответ и провожу кончиками пальцев по его торсу вниз.       — Я не могу просто воспользоваться тобой, — возражает он, но тут же издает стон, когда я провожу языком по его нижней губе.       Я слегка ухмыляюсь.       — Помолчи.       Я веду рукой вниз, трогая его через джинсы, в этот момент понимаю, что он не сможет устоять, — и это приносит мне больше удовольствия, чем я представляла. Я никогда не думала, что окажусь в ситуации, когда Том будет полностью под моим контролем. Это забавно, правда — то, как мы поменялись ролями.       Он так возбужден, что я поднимаюсь и тянусь к молнии его брюк. Вместе с ремнем я стягиваю его брюки и вижу как он качает головой.       — Подожди… — шепчет он. Но его тело говорит об обратном.       — Я слишком долго ждала. — шепчу я нежно и дразнящее, стаскивая с Тома трусы и беря его член в руку.       — Черт тебя дери, Элизабет…       — Лучше, пусть это будешь ты.       Я опускаюсь на колени и обхватываю его губами. Том опускает глаза и видит, что я смотрю на него, хлопая ресницами, лаская языком.       — Я нравлюсь тебе такой? —Я замираю и ухмыляюсь.       Он едва не кончает от одних этих слов. Он киваю, не в состоянии выговорить что-либо, а я снова накрываю его член своими губами, обхватываю его все сильнее и глубже.       — Остановись, — просит он и слегка отводит назад мои плечи.       Я качаю головой и снова мучаю его, ускоряя темп, быстро двигая головой вверх-вниз.       — Элизабет… прошу тебя, — вздыхает он, но я продолжаю, мысленно расплываясь в улыбке.       Я останавливаюсь, прежде чем он мог кончить мне в рот, и улыбаясь, вытираю пальцами свои набухшие губы.       — Просто ты очень вкусный.       — Боже, где ты берешь все эти грязные словечки? — спрашивает он, и я поднимаюсь с колен.       — Не знаю… я всегда о таком думаю. Просто обычно мне не хватает смелости, — говорю я, стягивая с себя джинсы и пуловер.       Я вижу как он смотрит на меня, не в силах оторвать взгляд от моей груди. Я вижу как очертания моего тела завораживают его. Мое лицо озаряет улыбка, я не могу не улыбнуться, когда она так смотрит на меня.       — У тебя есть презерватив? — с хитрым взглядом спрашиваю я, едва слышно наклонившись над ним.       — Да… — отвечает он. И моя улыбка тут же исчезает.       — Я смотрю ты всегда подготовлен, — хмурюсь я, не знаю почему, но это злит меня.       — Это просто привычка.       — Неважно, — бормочу я и смотрю на его брюки, которые лежат на полу.       Потом встаю, поднимаю их и роюсь в карманах, пока не нахожу то, что искала. Он нехотя берет презерватив и смотрю мне в глаза.       — Ты уверена? — спрашивает он уже в двадцатый раз.       — Да. И если ты спросишь еще раз, я возьму твой презерватив и пойду искать первого встречного, — резко отвечаю я.       Он опускает на меня свой взгляд, от которого обычно кровь в жилах стынет, но он на меня абсолютно не действует. Алкоголь напрочь отключил чувство самосохранения. Сегодня я ни перед чем не остановлюсь. Я вижу как он злится от одной мысли, что кто-то будет сейчас на его месте.       — Ну, как хочешь, я пошла… — начинаю я, выхватив серебристый пакетик из его рук, готовая развернуться в сторону выхода, но хватает меня и закрывает мне рот рукой.       — Даже не смей заканчивать эту фразу, — раздраженно говорит он и под его рукой мои губы расплываются в улыбке.       Я знаю, что это все неправильно — то, как я пытаюсь злить его, то, что он сейчас воспользуется моим состоянием, когда я напилась, — но, кажется, мы оба не можем остановиться. Я не могу отказаться, когда знаю, что он хочет меня, и есть шанс… небольшой шанс на то, что нам будет хорошо вместе, пусть не на долго, пусть только на одну ночь. Он убирает руку от моих губ и открыв презерватив надевает, я тотчас сажусь ему на колени. Беру его рукой, прежде чем опуститься. Он пораженно издает полный наслаждения вздох, а я продолжаю двигать бедрами, описывая круг, создавая прекрасный ритм. Он целует мою шею и грудь, почти перестав контролировать себя и наверняка оставил несколько засосов. Но сейчас в эту минуту это меня мало волнует.       Его руки одержат меня за бедра, прижимая к себе все сильней с каждым толчком проникая все глубже.       Я знаю, что не продержусь долго. Схожу с ума от удовольствия… и это прекрасно.       — О боже… — стонала и всхлипывала я, не в силах удержаться, потом вздохнула так, словно сердце моё сейчас разорвётся, и закричала, содрогаясь от ощущения как тысячи иголочек пронзающих каждую клеточку моего тела. Он кончил следом за мной, хрипло выкрикивая мое имя.       Наши тела были горячими и скользкими. Мы дышали глубоко и жадно словно кислород в комнате вот-вот закончится.       Не знаю сколько еще времени мы лежали в обнимку. Я вздохнула, когда он провел пальцами по моему лбу, чтобы убрать с лица мокрые волосы. Моя грудь вздымалась и опускалась, а сердце бешено колотилось.       — Я люблю тебя, — вдруг, произнес он глядя мне в глаза.       — Тс-с-с… — ответила я, поднеся палец к его губам, а потом закрыв глаза попыталась отвернуться, чувствуя как силы полностью покидают меня.       — Не надо мне тс-с-с… — пытаясь развернуть меня, тихо говорит он. — Нам надо обсудить это.       — Спать… Мистер Хиддлстон… Спать… — бормочу я, удобно устаиваясь на его плече и приобнимаю его.       — Ладно, — соглашается он и целует меня в макушку. — Я люблю тебя, — опять повторяет он, но я проваливаюсь в сон не в силах что либо возразить или ответить.       Наши отношения — или что бы то ни было между нами — за одну ночь совершенно изменились.