Часть 23
23 июля 2022 г., 23:37
Проснувшись утром, я обнаружила, что лежу в кровати совсем одна. Первая мысль, которая мелькнула в моей голове "Это был сон". Я неохотно поднялась и села на край кровати. Все там же на полу лежали полотенце и его рубашка. "Нет не сон" улыбаясь, я утопала в воспоминаниях о прошедшей ночи. Подняв его рубашку и, прижав к лицу, я закрыла глаза. Запах приятного мужского парфюма вызвал бурю эмоций и страстных картин. Руки, губы, глаза, поцелуи, объятья и ласки «М-м-м!» Не колеблясь ни минуты, я накинула его рубашку и, спрыгнув с кровати, с кошачьей грацией, направилась на поиски хозяина квартиры.
Том стоял на кухне у плиты, готовя завтрак. Высокий, широкоплечий мужчина с голым торсом в одних пижамных штанах, свисающих с его узких бёдер. Было видно, как перекатываются мускулы у него на животе и плечах. Я готова была любоваться этой картиной, целую вечность. «Он потрясающий! Боже, сам Томас Уильям Хиддлстон готовит для меня завтрак,» – подумала я, остановившись в дверном проеме, наблюдая за каждым его движением, сложив на груди руки и облокотившись о стену.
– Проснулась? — не поднимая головы, сказал он.
– Ага! — выдохнула я и направляясь к нему.
– Тебе идёт! — улыбнувшись, подмигнул он, глядя как я, облаченная в его рубашку, крадусь, словно кошка.
– Теперь это мой любимый наряд, — улыбнулась я в ответ, усаживаясь на высокий барный стул напротив, и взяла чашку с ароматным напитком. – Главное не забыться и не пойти так на улицу.
– Прости, что вчера оставил тебя без ужина.
– Я думаю, это был самый лучший «ужин» в моей жизни, – ответила я, делая глоток горячего кофе.
Недолго думая, Томас поставил тарелки на стол, подошел ко мне, нежно взял мое лицо в свои ладони и поцеловал так жарко, так чувственно. Как бы мне хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечность.
– Тебе нужно поесть, я не шучу, – прошептал он, отрываясь от моих губ. – А потом мы поедем в больницу.
Мысли о попавшем в аварию папе вернули меня с небес на землю, и сердце, которое мгновение назад порхало, словно бабочка, защемило от боли и тревоги.
Позавтракав, я обнаружила, что Том успел утром занести в квартиру, лежавшие в багажнике, чемоданы. Приняв душ, я переоделась в джинсы, пуловер молочного цвета из мягкой пряжи и накинула бежевое пальто. Приближаясь к больнице, чувство тревоги нарастало с каждым пройденным километром. Глядя как я нервничаю, Томас отпустил рычаг переключения скорости, взял меня за руку, нежно и в тоже время крепко сжал.
– Все будет хорошо. – Произнес он уверенно, словно точно это знал, а я улыбнулась в ответ.
У входа в отделение мои ноги стали ватные и каждый шаг я делала с трудом, словно вновь училась ходить.
— Идем. — Том взял меня за руку, и мы распахнули двери в отделение интенсивной терапии.
У кровати мама беседовала с мистером Катнэром и вторым доктором, женщиной, которую я видела впервые. Заметив нас, мама улыбнулась.
Слава богу! Глядя на ее улыбку часть тревоги моментально рассеялась.
— Томас. — Она поцеловала его в щеку, затем повернулась и заключила меня в свои теплые объятия.
«Что происходит?» выдает мой внутренний голос, глядя на то, как мама тепло относится к Тому.
— Детка, ты как, держишься? – спрашивает мама.
— Я-то да, а вот за отца беспокоюсь.
— Он в хороших руках. Доктор Стивенс — лучший специалист в своей области.
— Мисс Милс, здравствуйте. — Доктор Стивенс сдержанно здоровается со мной. У нее короткие волосы, застенчивая улыбка ребенка и успокаивающе мягкий тембр голоса.
— Как ведущий лечащий врач вашего отца, рада сообщить, что он полностью поправится. Рост мозговой опухоли остановился, и она показывает признаки убывания. Это весьма обнадеживающе через такое короткое время.
— Хорошая новость, — бормочу я.
Она тепло улыбается мне.
— Да, мисс Милс. Мы очень хорошо заботимся о нем.
— Доктор Стивенс, давайте дадим этим добрым людям побыть с мистером Милс. — Стивенс выходит вслед за доктором Катнер.
Впервые после аварии, я смотрю на папу — с оптимизмом. Добрые слова доктора Стивенса вновь зажгли надежду.
Мама берет меня за руку и мягко сжимает.
— Лиз, милая, садись, поговори с ним. Вам обоим это на пользу. А мы с Томом побудем в комнате ожидания.
Я киваю. Том ободряюще улыбается, и они с мамой оставляют меня с моим любимым отцом, мирно спящим под тихую колыбельную вентилятора и сердечного монитора.
***
— Ты, кажется, повеселела, — осторожно произнес Том, идя рядом со мной по коридорам больницы. — Да. Думаю, здорово помог разговор с доктором Стивенсоном. — Лиз, ты вымоталась. Тебе нужно как–то отвлечься. — М-м, — согласно бормочу я. Он прав. Я так устала. –Спасибо. — За что? – Удивляется он. — Спасибо, что ты здесь, рядом со мной. – Я улыбаюсь ему. — Где же еще мне быть? Я хочу быть там, где ты, Элизабет. – произносит он и нежно целует меня. Когда мы с Томасом уже собирались уходить, столкнулись в вестибюле с Джессикой. — Том, – приветственно улыбнулась она, но увидев меня рядом, ее улыбка, тут же, стала неестественно натянутой. Чувствовалось, как в воздухе росло напряжение и неприязнь. — Джесс. Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? – поинтересовался он. — Все в порядке. Пришла сдать кое-какие анализы. – отмахнулась она. — Мисс Самерс, вот ваши анализы и результаты пренатального скрининга, – окликнула ее медсестра. – Доктор Филипс будет ждать вас на осмотр в этот четверг. — Ты беременна? – Том крепко сжал мою ладонь. — Да Том. Я пыталась тебе это сказать, тогда, в квартире, помнишь? Но, кажется, ты был занят «важными» делами с мисс Милсс. А потом она нас спешно оставила наедине, но ты и слушать меня не хотел. Каждое слово, произнесенное Джессикой, вонзалось в мой мозг раскаленной иглой. — И кто же счастливый отец? – еще крепче сжав мою ладонь, спросил он, словно чувствовал, что я хочу сбежать вновь. — Ты, – отрезала она. — Ты уверенна? — В отличие от тебя я не кидаюсь на всяких… Тот факт что, в фойе была куча пациентов и мед персонала, не дал ей устроить сцену, и она не стала договаривать. — Мистер Хиддлстон, спасибо вам, что любезно согласились подвезти меня, но сейчас мне нужно идти. – Наконец произнесла я, с трудом высвобождаясь из крепкой хватки Тома. – Думаю, вам с Джессикой стоит многое обсудить и моё присутствие здесь крайне неуместно. — Нет, Элизабет… – ответил он. — Мне, правда, нужно идти. – Едва сохраняя спокойствие, произнесла я. — Лиз права, Том, ее это абсолютно не касается. Отпусти бедняжку. Пусть серая мышка обратно бежит в свою норку. Я посмотрела на Тома, умоляюще. Он был растерян.***
Вот все. Все закончилось, едва успев начавшись. Не удивительно, что это случилось со мной. Я нервно усмехнулась, открывая дверь своей квартиры. Том станет отцом. Я уверенна он будет отличным отцом. А я? Я никогда не стану мешать счастью малыша. Мой сотовый разрывался от непрерывных звонков и сообщений и мне ничего не оставалось, как добавить номер Т.Х. в черный список. Прощай Том. Я так не смогу. Я знаю, какого это. Утром я наберу Кейт и попрошу об увольнении. А сейчас мне просто необходимо забыться. Сью, ну почему тебя нет рядом, когда ты так нужна? Не долго думая, оставив чемодан в прихожей, я поправила сумку на плече, вышла из квартиры и направилась в бар, который находился неподалеку. Я словно чувствовала, что скоро Том будет барабанить в дверь моей квартиры.***
Сидя за барной стойкой, я размешиваю лед трубочкой, жадно пытаясь добраться до последних капель на дне бокала. На небольшом танцполе не протолкнуться. Не думала что в будний вечер здесь бывает так много народа. — Повторить? – спрашивает высокий, симпатичный бармен с голубыми глазами. Конечно, это не Том, но, опять же, Тома никому и не заменить. «Перестань думать о нем», — напоминаю я себе. Я энергично киваю и чувствую какую-то странную легкость. Опьянение. Вот как это называется. Через бесчисленное количество песен и еще два бокала я понимаю, что комната начинает кружиться. Захватив сумочку, отлучаюсь в туалет, пытаясь протиснуться сквозь бесконечную толпу потных тел. Чувствую, что в сумке вибрирует телефон, и вытаскиваю его. Это мама — отвечать точно не буду, сейчас я слишком пьяна, чтобы с ней разговаривать. Мигающие огни, отражающиеся от стен, начинают меня раздражать. Пока я стою в очереди, я пытаюсь сконцентрировать взгляд на экране мобильного в надежде, что мне станет лучше. Дверь в одну из кабинок наконец открывается, я забегаю внутрь и наклоняюсь над унитазом в ожидании, смогу ли я стошнить. Ненавижу это ощущение. Чувствуя, что меня не стошнит, выхожу из кабинки и иду к раковине. Открыв холодную воду, опускаю под струи кисти рук в надежде облегчить свое состояние. Внезапный входящий звонок с неизвестного номера, я пытаюсь провести мокрым пальцем по экрану, чтобы сбросить но вместо этого нажимаю ответить.. — Алло — настороженно, говорю я в трубку и слышу голос Тома. — Лиз? Все в порядке? Где ты? Господи, у него просто ангельский голос! — Не знаю, разве это сейчас имеет какое-то значение, мистер Хиддлстон? — с насмешкой произношу я. — Ты пьяна? – Его тон меняется. — Возможно, — тонким голоском выдаю я и вытираю руки бумажной салфеткой. – Вы обо мне беспокоитесь? – хихикаю я. В туалет заходят две пьяные девушки, одна из них спотыкается о собственную ногу и падает, что вызывает у всех взрыв смеха. Пошатываясь, они заходят в самую большую кабинку, а я пытаюсь снова сосредоточиться на телефонном разговоре. — Где ты? — резко спрашивает Том. — Какая теперь разница? Он вздыхает. — Элизабет… — Понимаю, что он злится, но мой разум слишком затуманен, чтобы из-за этого волноваться. — Сколько ты выпила? — Не знаю… может, пять. Или шесть. Вроде того, — отвечаю я, опираясь о стену. — Пять или шесть чего? — Коктейлей «Секс на пляже»… мы вот никогда не занимались сексом на пляже… Жаль. Это было бы здорово, — ухмыляюсь я. Вот бы сейчас увидеть его глупое выражение лица! Не глупое… а прекрасное. Но сейчас лучше думать, что глупое. — Боже, да ты просто в хлам, — говорит он. Почему-то я знаю, что прямо сейчас он проводит рукой по волосам. — Где ты? — снова спрашивает он. — Там, где тебя нет. – отвечаю я — Это абсолютно не смешно. — рявкает он. — О-о-о… кто-то очень разозлился. — Я смеюсь, и когда он грозится, что с легкостью найдет меня, я ему верю. Но меня это мало волнует. Пусть хоть весь город объездит. Слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю закрыть рот. — А что это за неизвестный номер? — Чего? — переспрашивает он, явно озадаченный моим вопросом. — Что за номер?. — Повторяю я. — Ты добавила меня в черный список. Я беспокоился. Знаю, ты не хочешь со мной разговаривать. — Не хочу, но все равно. Прощайте навсегда Томас Уильям Хиддлстон! — Не клади трубку. — Не-а. Спокойной ночи. Я отключаю вызов, не дослушав. Да кем он себя возомнил? Тот еще зануда. Мне надо выпить. Телефон вибрирует снова и снова, но я каждый раз нажимаю «отклонить».
