Pawn's story

      Мироун молча следует за Мастером к Холмам, спускается следом за ней в пещеру Драконокованного. Он никогда бы не смог перечить ее приказу, пусть ему и не нравится этот человек, так хорошо знающий драконий язык. Почему-то за маской спокойной мудрости Мироуну видится трус и предатель. И если Мастер спросит — он обязательно расскажет ей о своих опасениях.       Вот только с чего бы Мастеру спрашивать что-то у своего Прислужника?       — Мы нашли кое-что... странное. — Мастер усмехается, кивает ему. — Мироун, покажи ту скрижаль.       Он достает каменную пластину из сумки. Драконокованный кивает, едва увидев ее.       — Да, я знаю, что это такое.       Каменная скрижаль, которая едва помещалась в его сумке и весила как тройка упитанных кроликов, светится, вибрирует в воздухе, как пушинка, пойманная солнечным лучом.       Мироун наблюдается за ней, совсем забыв о том, что в пещере не один, что здесь есть и другие, и, наверное, не стоит вот так пялиться на то, что принадлежит Мастеру. Вот только и отвести глаза в сторону он не может, будто вот-вот случится чудо, и эта дрожащая каменная плита станет чем-то бесценным или рассыплется множеством золотых монет, под которыми не будет виден пол пещеры.       — Каждый из нас находит ее, но для каждого она становится чем-то своим. И всегда остается испытанием.       Пластина светится ярче, вспыхивает почти как солнце и становится…       — Вот твой ответ. Вот, что важно для тебя. Вот почему ты не останавливаешься.       … кольцом.       Мироун вздрагивает, удивленный таким преображением, удивленный тем, что какое-то кольцо может быть смыслом для Мастера. Но стоит перевести на нее взгляд, как становится понятно — может. Потому что Мастер улыбается — тепло и мягко, как иногда улыбается ему.       Он думает, что, наверное, ему просто неизвестно, что эта вещь может значить для людей. Он думает, что однажды спросит у Мастера об этом…       — Самое ценное для тебя — близкие люди. Те, кого ты любишь и о ком заботишься. Ты можешь отдать кольцо одному из них, но помни — оно несет в себе силу, способную навсегда связать избранника с тобой.       Мастер молчит и протягивает раскрытую ладонь, принимая все еще светящийся предмет.       — Станет оно твоим щитом или же мечом, направленным тебе в грудь, — вот в чем твое испытание.       Мастер всегда выглядит удивительно задумчивой, когда стоит на берегу или медленно идет по самой кромке воды, позволяя волнам закрывать ноги по щиколотку, перебрасывая мелкие песчинки через ступни, а брызгам доходить до колен. Сейчас, перекатывая в пальцах странное кольцо, — особенно. Словно принимает решение, от которого будет зависеть даже не ее жизнь, а весь мир или, как минимум, судьба жителей Кассардиса.       Тонкий металлический обруч блестит на солнце, переливается оттенками золотого. А иногда — ему это кажется, Мироун совершенно в этом уверен, потому что даже Прислужники знают, что этот металл не может быть такого цвета, — кроваво-красного.       Она наблюдал это не однажды. Он далеко не сразу решился задать вопрос.       — Почему вы не подарите его Куине? Она ведь вам дорога.       Мастер улыбается, замирает на месте, отворачивается к закатному солнцу. Качает головой.       — Это другое, Мироун. Куина мне как сестра, а кольца, — Мастер опускает взгляд на ладонь. — Кольца принято дарить тем, кто дорог тебе иначе.       Мироун хмурится. Вздыхает.       Нет, он совсем не глуп. Так говорила и Мастер, и те, кому он помогал. Вот только человеческие чувства и правила остаются для него загадкой.       — Обычно человек дарит кольцо тому, с кем хочет быть вместе. Не как с сестрой или братом, а как с другим человеком.       Она продолжает уже тише, заходит в воду по колено. Мироун инстинктивно идет следом за ней. Нет, в Кассардисе безопасно и можно разве что напороться на острый край ракушки. Может, он и не понимает сейчас объяснения Мастера. Может, ему вовсе и не нужно это знать.       — Но разве у вас нет такого человека?       Мастер молчит. Сжимает кольцо в кулаке.       — Простите, я...       — Нет. Такой человек есть. — Мастер размахивается, бросает кольцо вдаль. — Но я не хочу покупать его симпатию какими-то кусками металла. И связывать его с собой сильнее, чем мы уже связаны, тоже.       Мироун растерянно моргает. Успевает заметить, как блеснувшее кроваво-алым кольцо касает воды. Почему-то он уверен, что на дно оно пойдет уже каменной скрижалью. Такой, какую они нашли в Ведьмином лесу.       — Тот человек говорил, что оно могло бы стать вашим щитом, Мастер.       — Не оно, Мироун, а та связь, которая могла бы возникнуть. Но некоторые нити и так прочнее самых прочных канатов. — Мастер оборачивается, щурится насмешливо и азартно. — Идем. Куина обещала выменять кроличьи шкуры на виноград. Он ведь тебе понравился, да?       Мироун улыбается. Кивает.       — Да, он очень вкусный.       — Лучше чем вяленая рыба, — Мастер смеется. — Я помню.       Мироун опускает взгляд, чуть краснеет. И надо же было однажды сказать, что любая еда будет лучше вяленой рыбы. И надо же было Мастеру запомнить эти слова.       Ладонь чуть покалывает. Мироун прижимает ее к животу, прячет ото всех вспыхнувшие на коже стежки Рифта.       Может, Мастер и права... Нет, Мастер точно права: есть нити, что прочнее всех самых прочных канатов. Та, например, что связывает их.