Убежим?

У каждой американской девушки, если верить фильмам, есть симпатичный кузен, с которым она целовалась в детстве. Скарлетт усмехается, затягивая шнурки и про себя подмечая, что она как-то слишком уж сильно соответсвует стереотипам. Подбирает волосы, завязывает в хвост и громко хлопает дверью, выходя из фургона, так что заспанный продюссер, которому она подарила вчера не один поцелуй, вздрагивает и просыпается, недоумённо глядя вокруг. Скарлетт не снимается в фильмах, но спит с продюссерами, режиссёрами и главными актёрами. Потому что этого от неё не ждут. Скарлетт с детства дразнили лисицей и ведьмой - не мудрено, ведь она соответсвует всем стереотипам об этих двух персонажах. Рыжая, зеленоглазая, горячая, красивая, как тут не обронить слово о подаренной дьяволом красоте? К тому же ещё и умна, и остроумна - вот уж хитрющая сестрица лиса! Скарлетт только усмехается, и сама себе не признаётся в том, как же ей всё это приелось. Она назло всему и всем смеётся глупым шуткам и напивается в барах, играет в карты честно, и всё равно выигрывает, не мухлюя, не хитря. Назло себе она не красит волосы и покупает, но не носит цветные линзы, горой покоящиеся на полочке в ванной. Скарлетт путешествует, перебегает с места на место, словно бездомная, пока случайно не находит в толпе такую же рыжую голову и не смеётся, утопая в объятьях почти позабытого, самого старого своего стереотипа. Скарлетт смеётся и немного плачет, потому что уж кого она не ожидала здесь встретить, так это Джексона. И, когда он, сверкая белозубой улыбкой, небритой щетиной и новым именем в поддельном паспорте предлагает ей немного побегать, она соглашается, почти даже не думая, ударяет кузена по мускулистому плечу, спустя минуту уже плачется ему, сама не зная о чём. И вдруг оказывается, что, пусть они виделись всего несколько раз, всего пару недель на каждое лето из самого детства, он ей роднее, чем мать и отец, что он ей - родной брат, которого, казалось, и не было. Вдруг оказывется, что оба они бегут уже давно, и пара пробежек по храму для них - на раз плюнуть. И оба смеются, вспоминая детский поцелуй в сарае, когда оба не знали, что это такое, а сейчас понимают, что, в самом деле, ни тогда, ни сейчас это для них ничего не значит. Не это связало их, не это сближает. А бесконечный бег.