я не верю в Бога

— Привет, — обворожительная улыбка, бархатный голос, от которого фанатки сходят с ума. Ира улыбается. А Арсений смотрит куда-то сквозь неё и это ужасно раздражает. Кажется, будто его взгляд колет льдом, приколачивает к земле, не даёт и шагу ступить. Колени подкашиваются, а ведь он просто прошёл мимо. Прошёл мимо, едва задержав на ней взгляд, и мастерски скривил свои блядские губы в блядской улыбке. Сука. Ира раздражённо отворачивается, ища глазами своего парня. Кажется, он слишком много курит. Кажется, Арсений вызывает не только раздражение… Нет, Ира, конечно, отучила бы Антона курить, может даже привила бы любовь к спорту — не всё же время в дрищах ходить. На него обнажённого смотреть страшно, другое дело Арсений… Там, наверное… Стоп, не туда. Так вот. Кузнецова, конечно, Шастуна бы перевоспитала (или не перевоспитала, этот большой ребенок не так прост, как кажется), если бы ей не было так похуй. Нет, вы не подумайте, Ира Антона любила. Наверное. Просто когда тебе предлагает встречаться восходящая звезда российского телевидения, ответ «нет» не принимается и даже не рассматривается. Антошка был милым парнем с самой солнечной улыбкой на свете, в которую невозможно было не влюбиться. Вот Кузнецова и повелась. Приносила кофе на съемки, готовила завтраки и обеды, пока он спал, стирала и гладила шмотки. Да по сути, просто добросовестно исполняла роль мамочки, пока любимый пидорасился на съёмках разного рода. Да, «пидорасился» — это самое подходящее слово. Нужно быть напрочь слепым или очень тупым, чтобы не понять этого. Полуулыбки с чрезвычайно долгим зрительным контактом, шутки, которые понимают только эти двое, мимолётныe неслучайные прикосновения… Создавалось ощущение, что Арсений тщательно выстраивал сюжетную линию их с Антоном отношений, заставляя фанатов биться в истерике, заходиться радостными криками или проклинать их на всех известных миру языках, включая матерный (особенно матерный). А Попова будто это забавляло. Ира, если честно, считает его двуличной мразью, жалким актёришком с пафосным лозунгом « вся жизнь — театр, а мы в ней — актеры». Арсений будто сам не знает, чего хочет и кем хочет быть. Примеряет на себя маски, как цирковой шут, то напрямую заигрывая с Шастом, то отсаживаясь в другой конец комнаты, желая, чтобы все шипперы горели в адовом огне. Попов — булочка с шоколадной начинкой, приправленная корицей и полным отсутствием логики. Лайтовый мальчик с подписью «мудло», херовый человек. Как раз во вкусе Кузнецовой. Девушка тряхнула головой, отгоняя подобные мысли и переключаясь на ленту «Инстаграма». Лучше пялиться на тупые селфи, чем думать о Попове. О безупречно сексуальном, противоречивом, запретном и оттого ещё более желанном Попове.

***

Съёмки длились, казалось, целую вечность, хотя обычно подобный процесс проходил очень быстро. Когда ты увлечён, время всегда пролетает незаметно, но не сегодня. А ведь Антон увлечён. Увлечённо раздумывает на тему того, как же охуенно, наверное, не курить. Но как же курить всё-таки охуенно. Во всём есть свои плюсы и минусы, и, взвесив все факты, Антон пришел к выводу, что понятия не имеет, как стал заложником этой вредной привычки, но бросать уж точно не собирается. Они только что отсняли прощание, значит впереди четвёртая и последняя передача, Шастун официально будет свободен и сможет, наконец, нормально покурить. — Импровизация называется «Меняй», — преувеличенно позитивным голосом вещает Воля (по-другому не умеет), — Участвуют: Антон Шастун и Арсений Попов. Антон слишком резко вскидывает голову и встает с места, одёргивая полы клетчатой рубашки. «Меняй» обещает быть напряжённой, нужно следить за собой и своими действиями. Правило импровизации номер 1: накосячил — твои проблемы. Ебись с последствиями и разгребай это дерьмо сам. — Сюжет: Арсений у нас мачо-мэн, который встретил в салоне ритуальных услуг свою первую любовь — Антосю. Поехали! Поехали, блять. Покатаемся на нервах. Если бы Антон не «жил» в этой импровизации, он вел бы счёт. Что-то вроде: на первой минуте Арсений, пристально глядя, улыбнулся и многозначительно тряхнул головой, на третьей приобнял за плечи, на четвертой вытянул губы трубочкой, издавая непонятные звуки от недостатка слов (или от близости Антона, неизвестно). на седьмой: — Я тебя сейчас задушу, — тянет гласную, делает шаг вперед, — в объятиях! — Меняй! — Паша качает головой и вскидывает брови. — Я тебя сейчас … поцелую, — Арсений уверенно смотрит в глаза и делает ещё шаг. А Антон молится всем известным и неизвестным ему богам, чтобы Паша его остановил. Потому что неизвестно, что Арс может выкинуть, Попов — человек непредсказуемый. — Меняй! Непредсказуемый человек сделал пару шагов назад, обвёл глазами зал, будто кого-то выискивая, при этом задумчиво протягивая: — Тогда я тебя… Остановил на ком-то взгляд, широко ухмыльнулся и, наконец, закончил фразу: — Женюсь на тебе! — Попов встал перед Шастом на одно колено, будто делая предложение. Всё это произошло настолько быстро, что уставший мозг мог только посылать явные невербальные сигналы в виде удивленно вскинутых бровей и весёлой улыбки. — А вот не меняй! — Паша перекинул ногу на ногу, заваливаясь корпусом на бок. Кажется, будет беда.